ОНА ТЕПЕРЬ

– Ну что, коняшка, неужели эта небольшая иллюминация так сильно раздражает твои темные глазки? – ядовито поинтересовался Всадник. – А тебе, часом, не трудно еще различать меня, королева лошадей? Может быть, я смогу облегчить твою боль?
– Я постараюсь развести огонь! – крикнула Хамелеон. Тогда Аймбри побежала быстрее, снова отрываясь от сентикора, который в бешенстве принялся пускать из ноздрей клубы дыма. Забежав за массивную колонну, кобылка затормозила, действуя как можно аккуратнее, чтобы не сбросить этом наездницу. При этом Аймбри подумала, почему она в свое время не догадалась так резко затормозить, чтобы оседлавший ее Всадник вылетел из седла. Можно было и просто встать на дыбы, сбросив его. Да, тогда ей было не до этого! Хотя, впрочем, это вряд ли удалось бы – Всадник наверняка хорошо знал все повадки лошадей. Ведь недаром же его величали Всадником – человеком, прочно сидящим на спине лошади!
Затем зеркало продолжило, показывая, что случилось, когда Бинк полетел за помощью. Чудовища джунглей, учуяв свежую кровь, собрались вокруг. У Трента едва хватило времени перевязать Хамелеона, прежде чем эти чудища объявились перед ним. Он встал перед Хамелеоном с мечом в руках, отпугивая чудовищ, трансформируя тех, кто атаковал, в гусениц. Два волкоголовых напали вместе с широко открытыми пастями: Один стал гусеницей, другого отразил меч. Трент убивал только по необходимости.
– Джордан! – позвала Аймбри духа. – Не могут ли твои друзьяпривидения помочь мне? Жители Мандении славятся своей суеверностью, они боятся всего того, чьей природы они не в состоянии понять. Если вы покажетесь им, да еще сделаете несколько устрашающих движений, то они могут испугаться и удрать отсюда. Мне же нужно охранять тела наших королей и попытаться снять наложенное на них Всадником заклятье.
Аймбри и Джордан направились в оружейную комнату. Это заклинание, подобно другим, находилось в маленьком шарике. Аймбри подумала, что было бы интересно узнать, какой это волшебник упаковывал в крохотные сферы все эти заклинания – они были упакованы столь основательно, что могли храниться тут целую вечность. Аймбри с величайшей осторожностью схватила зубами нужный шарик, поскольку Джордан, как и любое бесплотное существо, просто не мог поднять ничего, обладающего физическим весом. Крепко зажав шарик между зубами, Аймбри снова дематериализовалась, дематериализовав заодно и шарик с заклятьем, и поскакала к главному входу.
– Итак, это Ирис, – сказал Трент. – Я знал о ней то того, как покинул Ксанф, так как она принадлежит к моему поколению. Но лично мы никогда не встречались. Определенно, она мастер своего дела.
– Может, мы все-таки свернем чуть западнее, к северной деревне, – предложил Гранди, – местность там намного лучше, мы быстрее доберемся до цели!
– Она – Волшебница, и хорошая притом. Она обладает способностями, о которых ты не слыхал и которых не видел. Ей требуется мужчина, которого она могла бы уважать – человек, который обладает более сильной магией, чем она. Во всем Ксанфе только я обладаю большей магией... но я из другого поколения, слишком стар для нее, даже если бы и испытывал какой-то интерес к женитьбе. И, конечно, мы не совместимы, так как наши таланты противоположны, Я имею дело с правдой, она – с иллюзией. Я знаю слишком много, она воображает слишком много. Поэтому она ищет среди меньших талантов, убеждая себя, что все как-нибудь уладится. – он покачал головой. – Это действительно плохо. При стареющем короле, при отсутствии наследника и альтернативном требовании, чтобы корона переходила только к настоящему Волшебнику, вполне возможно, что трон станет предметом ее махинаций. Не каждый молодой человек относится честно и лояльно к Ксанфу.
– Но как остановить огонь, прежде чем он уничтожит большую часть Ксанфа? – спросил Трент. – полагаться на траву мы не можем. Половина джунглей сгорит, прежде чем иссякнет пламя. Мы не сможем вовремя остановить его, – он сделал паузу. – Ты знаешь, вот поэтому твои огоньки, наверное, и не вызвали саламандру. Этот густой лес обладает, естественно, заклинанием, которое отталкивает саламандр, чтобы держать их на расстоянии, потому что, иначе, огонь нанесет лесу непоправимый ущерб. Все же, если мы начнем пожар...
Кроме того, ветра почти не ощущалось. Это была еще одна иллюзия. Все, что ему нужно было делать, это лететь к замку и не обращать внимания на оптические эффекты. Бинк помчался прямо в облако.
Бинк приподнялся из воды и зацепился кончиками пальцев за край корпуса. Он надеялся, что на палубе нет других моряков на страже. Ему нужно было, не привлекая внимания и не раскачивая судно, подняться на палубу.
Они быстро подскакали к пылавшим завалам, через которые прокладывали себе дорогу жители Мандении. Неожиданно огонь заговорил, и Дор применил свой талант разговора с неодушевленными предметами. – Я спалю тебя дотла, проклятый захватчик из Мандении, – доносился голос из огня, – если только ты сейчас же не уберешься отсюда!
Хамфри снова задумался. – Ты по-своему права. Ночной конь считает, что в грядущих событиях ты будешь играть очень важную роль. К тому же много хлопот – ведь Бинка тоже надо ко всему подготовить, поскольку у него остается не так уж много времени. Но тебе понадобится другая лошадь. Арнольд будет с ним, но кентавр может быстро утомиться, ведь, как ты знаешь, он такой же старый, как и я.
Хамелеон снова покраснела – казалось, что кровь не сходит с ее лица. Но Хамелеон постаралась показать стражу, что она не обращает внимания на его шпильки и колкости. Тем временем Аймбри снова поплыла.
– Я могу попытаться, – ответила Аймбри, – но тогда я рискую свалиться в Провал, так как я не могу воспользоваться какимнибудь инструментом вроде рычага или топора. В этом случае мне придется встать на мост, материализоваться и попытаться ногами выбить из-под него опоры. Для этой работы как нельзя лучше подошли бы человеческие руки и инструменты. – Аймбри неудобно было признавать, что люди оказываются тут более способными, чем лошади, но ничего другого ей не оставалось.
И если она теперь потеряет еще и Бинка, горестно подумала Аймбри, это станет непоправимым ударом для этой чудо-женщины.
Жители Мандении, обозленные теми несчастьями, которые обрушились на них в этот день, ожесточенно погнались за оленями и кинулись под мнимые дождевые струи. Первые, наиболее проворные жители Мандении, которые неслись сломя голову, с дикими криками стали падать в настоящий Провал. Всадник, очевидно, забыл о существовании пропасти, что было вполне естественно, а сами карфагеняне о Провале ничего не знали.
Бинк обошел темницу. Стены были слишком прочными и высокими. Он почти доставал до их края, подпрыгивая вверх с вытянутыми руками... неметаллическая решетка через всю яму запечатывала его. С большим усилием он мог подпрыгнуть достаточно высоко, чтобы ухватиться за решетку... но все, чего он достиг бы при этом, это просто возможность повисеть на ней. Это могло быть физическим упражнением, но свободу вернуть ему это не могло. Итак, клетка была прочной.
Аймбри хотела что-то заржать в ответ, и тут обнаружила, что все еще держит в зубах тот самый ящик Пандоры. Последние события так захватили ночную кобылку, что она совсем забыла, что разговаривает с окружающими одними только мысленными сценками и рта совсем не открывает, потому что о ящике из коллекции Хамфри она тоже совсем запамятовала. Да, а теперь уже вообще не стоило бросать ящичек где попало, тем более, что еще неизвестно, что там лежит. Должно быть, в этой маленькой коробочке заключено нечто важное – разве старина Хамфри не сказал тогда, что в ящичке скрыто самое мощное оружие, какое только можно себе представить? Хамфри, помнится, все переживал, что нетерпеливая девушка Пандора достанет ящичек и раскроет его раньше времени, и тогда может произойти нечто не совсем приятное. Вот потому-то Хамфри и берег эту шкатулку как зеницу ока!
– Свадебные угощенья сервированы в бальном зале замка! – объявила тем временем королева. – Молодые, подойдите-ка ко мне, короля нельзя заставлять ждать слишком долго!
Аймбри все еще продолжала стоять, как приросшая к полу, ее ноздри чутко улавливали запахи, и понимала, что ведет она себя по-идиотски глупо, как, впрочем, всегда ведут себя почти все женщины в присутствии интересного мужчины. Аймбри также хорошо осознавала последствия, которые повлечет за собой ее теперешнее бездействие. Но тем не менее она не могла двигаться – позыв природы в эти мгновения был особенно сильным.
Бинк, которому вновь вернули человеческий облик, стоял один, разглядывая место, где раньше росло Дерево Джустина. Он был рад за Трента, уверенный, что из него получится прекрасный Король. Хотя он теперь страдал от определенного разочарования. Что ему делать теперь?
Внезапно взгляд Аймбри снова упал на медный браслет на руке Всадника. Внезапно в ее уме что-то как бы повернулось. Она вдруг подумала: а почему это Всадник, несмотря на свою хитрость, так и не удосужился снять эту медяшку, ведь она всегда выдавала его. Очевидно, эта игрушка явно обладала для своего хозяина какой-то ценностью. А что, если это какой-то волшебный талисман? Может быть, он помогал ему превращаться из человека в лошадь и наоборот? Хотя нет, ведь эта способность превращаться была обусловлена самой его природой, его генетическими задатками – так ведь и Сирена могла расщеплять свой русалочий хвост в ноги. А для того, чтобы использовать свою волшебную силу, Сирене нужна была магическая арфа.
Но сама Аймбри, как и ее товарищи, тоже допустила разные промахи. Она была твердо уверена, что карфагеняне разобьют на ночь лагерь, затем, подобно обычному воинскому соединению, при дневном свете переправятся через Провал (что сделала первая часть манденийского отряда), а затем расположатся лагерем уже на южном берегу каньона. Но люди из Мандении перехитрили всех: быстро переправившись через каньон, они не стали отдыхать после переправы, а сразу выдвинулись к замку, чтобы там встретиться со своим находящимся теперь в ловушке предводителем. Теперь последствия всеобщего заблуждения были налицо: замок оказался в осаде еще до того, как защитники успели к ней подготовиться.
– Ну что, дурак карфагенский? – злорадно спросила Ирис, видя, как Всадник в ярости потрясает кулаком. – Мне уж ты ничего не сделаешь, дурак! Я использую все свое умение, и постепенно выбью всех твоих солдат, прежде чем они смогут дойти до замка! – торжествующе проговорила королева. Она тут же явила перед Всадником очередную иллюзию, изображавшую куст малины, который грозно зашумел у него за спиной.
– Уходи прочь, – ответила Фанчен Тренту, – прежде, чем я швырну в тебя комок грязи, – но тут она вспомнила еще кое о чем. – Если ты действительно собираешься держать нас здесь, дай нам, по крайней мере, какие-нибудь санитарные принадлежности. Корзину и занавеску. Если бы у меня был прелестный зад, я бы не возражала против отсутствия неудобств, но в данном случае я предпочитаю быть скромной.
Но он не был случайным любовником и не хотел в данное время связывать себя подобными обстоятельствами в такой ситуации. Он мягко отодвинул ее, что потребовало намного больше усилий, чем он выказал.
Огромного роста житель Мандении подскочил к королю, угрожающе размахивая мечом. Ударив, он промахнулся, так как Бинк увернулся. Но меч карфагенянина попал по скрученной в связку реке, начисто разрубив стягивавший ее ремешок.
Внутри защищаемого участка росла трава, очень красивая, разносился сладкий аромат, и воздух был тоже приятно сладок. Короче говоря, это было идеальное место для укрытия – как оно и было задумано. Но оно определенно обмануло гиполампа. Место было хорошим, так как дерево выросло до огромных размеров. Они по праву присутствовали здесь бесплатно.
– Я сосредоточивался только на том, чтобы держать шаг! – ответил конь. – Я все время боялся, что споткнусь или сделаю какой-то промах, и тогда мне была бы крышка!
Аймбри подобрала валявшуюся рядом тряпицу и осторожно обмотала донную часть расколотого сосуда. Затем, чтобы не расплескать оставшиеся несколько капель, кобылка подняла этот своеобразный сосуд. Ведь даже такого количества эликсира было бы вполне достаточно, если бы в нем вдруг возникла необходимость. Таким образом, Аймбри может явиться к королю тоже не просто так, не с пустыми руками, если в данном случае это уместно сказать.
Они попытались. Почти немедленно лес стал гуще и еще темней. Откуда-то появились еще деревья, загораживая дорогу, по которой они только что шли. Были они иллюзией или просто раньше невидимы? Бинк вспомнил о дороге, ведущей в одном направлении, когда он возвращался из замка Доброго Волшебника, но эта выглядела более зловещей. Это были не просто обычные деревья, а узловатые колоссы, обросшие сучьями и оплетенные лианами. Ветки переплетались друг с другом, листья образовывали сплошные барьеры прямо на глазах путешественников. В отдалении гремел гром.
Хамелеон беспокойно заерзала на спине кобылки. Аймбри попыталась высвободить передние ноги из цепких объятий льда. Лед беспомощно зазвенел, когда Аймбри наконец удалось освободить ноги. Вскоре она уже твердо стояла на льду и снова упрямо стала продвигаться вперед.
– Только хотел забрать свою одежду, – ответил Бинк. Хотя решение его было твердым, он все же чувствовал себя подлецом из-за своей неуступчивости ее великолепному вдохновению.
Роланд снова вежливо улыбнулся: – Я одобряю то, что все мы только что слышали. Я полагаю, что у меня есть сейчас полное право говорить от имени Совета Старейшин!
Тут снова заговорила природная осторожность Бинка. Он все еще не знал природы опасности... или проклятья. Почему никто не может рассказать секрета Источника? В чем тайна? Очевидно, не в факте исцеляющих свойств, об этом-то дриада рассказала бы ему, и он мог рассказать другим. Проклятье не могло быть речным монстром, потому что никто не напал. Теперь, когда Бинк был цел и невредим, он мог лучше защитить самого себя. Можно зачеркнуть еще одну теорию.
– Ну-ка, рассказывай, – потребовал всадник. – Единственная тыква, которую я знаю в этой округе, это та очень большая тыква с дыркой в кожуре. Я слышал, что если кто заглянет в эту тыкву, то под действием колдовских сил не сможет ни двигаться, ни даже говорить, пока кто-нибудь не расколдует его!
С мрачными лицами, чувствуя себя преданными, девушки покачали головами. Бинк пожалел противную сторону. Как она может перестать быть соблазнительной? Это было создание, спроектированное ни для какой очевидной цели, чем изнаси... чем любовь.
Через некоторое время Аймбри поскакала на юг. Аймбри все еще беспокоилась за Бинка, но помнила, что король не велел ей возвращаться до наступления рассвета. Это странное проявление чести заставляло короля как прикованного торчать возле Баобаба, чтобы использовать отпущенный ему судьбой шанс – в одиночку выиграть или проиграть битву. Ночная кобылка чувствовала, что самое лучшее, что она может сейчас сделать – это помочь волшебной стране подготовиться к восшествию на престол нового короля. Это обещало быть нетрудным – ведь ситуация очень смахивала на один из тех очень похожих друг на друга снов, которые она, Аймбри, в изобилии доставляла повсюду. Да, действительно, ее амплуа с тех пор, когда она покинула Мир Ночи, изменилось не намного.
Он развернулся и хотел бежать. Может быть, он сможет заманить их прямо в Щит и освободиться от них легким способом. Правда, он не хотел быть причиной их гибели. Как бы то ни было, ему надо попытаться убежать от них.
– Думаю, теперь мы готовы покинуть замок Ругна, – сказал Бинк. – Но сперва я должен поговорить с Трентом. Ты оставайся здесь, на кухне, и если увидишь каких-нибудь зомби, бросай в них ягоды, – Бинк был уверен, что зомби не обладают необходимой координацией, чтобы поймать бомбу и швырнуть ее обратно. Выеденные червями глаза и гниющая плоть явно имели плохую связь между рукой и глазом. Поэтому зомби были уязвимы. – А если ты увидишь, что к тебе спускается Трент, а не я, брось ягоду в эту кучу. Быстро, раньше, чем он подойдет ближе, чем на шесть футов к тебе. – Бинк показал на большую бомбу, которую он привязал к основной поддерживающей потолок колонне. – Ты все поняла?
Кобылка Аймбри стояла как вкопанная, наблюдая восход солнца, следя, как эти ужасные лучи проникают сквозь облачка утреннего тумана. Один из них устремился прямо к Аймбри; он настиг ее прежде, чем она смогла от него увернуться.
– Тебе, вероятно, интересно, почему после двух десятилетий и очевидного успеха в Мандении я хочу вновь вернуться в Ксанф. Я провел немало времени, пытаясь разобраться в этом.
– Вероятно, какое-то время возникали препятствия, отрезавшие миграцию. Вероятно, Ксанф около тысячи лет был настоящим островом, что изолировало доисторических поселенцев, поэтому они совершенно слились с существовавшими формами и дали начало кентаврам и другим видам. Это происходит вновь из-за Щита. Люди должны...
Они все кивнули. Бинк был еще больше озадачен. Все, что он понял – это то, что он должен играть против приятной молодой особы, но какого рода эта игра на глазах у других, о которой никому не разрешалось рассказывать после? Что ж, будь что будет. Может быть, это окажется чем-то вроде магии.
– Мы сейчас больше не чувствуем так остро вашу ситуацию, – вежливо произнес Хамфри, – может быть, будет лучше поручить все дела по управлению государством этому кентавру. Я думаю, что он довольно сведущ во всех этих делах и прекрасно с ними справится!
– Дряхлой развалине, который выгнал тебя? – спросила язвительно Ирис. – Он не может сделать даже пыльного столбика. Он болен сейчас и все равно скоро умрет. Вот почему пора действовать. Трон должен достаться Волшебнику.
Постепенно чаща стала редеть, потом лес постепенно начал переходить в кустарник. Но зато почва стала более труднопроходимой, поэтому с рыси им пришлось перейти на шаг, но и каждый шаг давался теперь нелегко! Обе лошади вспотели и то и дело фыркали от натуги. Хамелеон и Икебод, непривычные к таким трудным переходам, с измученным видом сидели на спинах лошадей, даже неугомонный голем и тот притих, сидя перед Хамелеон на спине Аймбри, чтобы ему удобнее было держаться за гриву ночной кобылки. Трудное путешествие утомило даже его.
– Может быть, они собираются захватить замок Ругна, пока мы находимся вдали от него? – растерянно сказал король Дор. – Эти жители Мандении ушлый народ, нам нельзя недооценивать их. Но все, чего я сейчас хочу – остановить их. Если им придется вновь идти по ими же опустошенной местности, то голод их доконает!
Наконец Бинк начал понимать. Девушка, настоящая девушка для него. Девушка, не предубежденная отсутствием у него магии. И Бианки не сможет возразить, хотя про себя, быть может, и будет недовольна фактом появления у Бинка мужских увлечений. Бинк вдруг понял, что вполне обойдется без дикого овса.
– Мы все должны делать то, что в наших силах! – тут Аймбри вдруг вспомнила, что именно в ее руках лежит спасение Ксанта, точнее, как выразился Хамфри, ключ к спасению. Ах, если бы только знать, в чем это самое спасение заключалось! Если бы только она могла понять, что именно ей надлежит делать, то начала бы делать это сейчас же, и делала бы это целеустремленно, каждый день, каждый час, добиваясь нужного результата. Было ли этого достаточно? Аймбри сомневалась.
– Я считаю, что сказанное оправдывает взятие власти мной, Бинк. Потому что ускоренная эволюция и мутации, вызываемые магией и инцестом между видами изменяют Ксанф. Если мы останемся отрезанными от Мандении, в Ксанфе вскоре не останется ни одного человека – лишь гибриды. Только постоянный приток людей позволил человеку в Ксанфе сохранять свой вид за последнее тысячелетие. Теперь же здесь не так много людей. Когда человек спаривается с гарпией, результатом будет никак не человеческое дитя.
– После этой битвы столько трупов останется лежать на поле, – громко воскликнул Гранди, – столько мяса! Только представь себе: трупы поджариваются на жарком солнце, раздуваются, животы лопаются и все внутренности разом вываливаются наружу!
– Остается еще одно обстоятельство, которое ты упустил из виду, – проговорил Бинк, выражение его лица теперь было даже более чем дружелюбным, – один из тех королей, которых ты убрал при помощи Всадника, был моим сыном.
Он мог понять волшебные свойства животных, таких, как это несчастный хамелеон. Они обеспечивали им комфорт, выживание и внешний вид. Но почему неживые вещи обладали магией? Разве не все равно озеру, кто в нем купается? Ладно, может быть и так, озеро являлось частью экзосферы, и сообщество вещей, существовавших внутри его, могло иметь взаимный интерес в сохранении и углублении взаимных связей. Или, быть может, изменения во внешнем виде озера вызвал пресноводный дракон, подманивающий добычу? Драконы являлись самой разнообразной и опасной формой жизни Ксанфа – представители этого вида населяли воздух, землю и воду, а многие их них могли выдыхать огонь. Одно у них имелось общее – хороший аппетит. Простой шанс мог и не обеспечить достаточно свежей пищи.
Но Аймбри была смышленой кобылкой, хотя тоже не могла ничего понять. Раньше она бывала тут несколько раз, и каждый раз замок выглядел как-то по-новому. Да и теперь он выглядел несколько иначе, чем тогда.
– Нет, нет! – взвизгнул Станк. От страха у него даже ноги подкосились. – Я не хочу, чтобы меня изрубили в лапшу! Я молодой, безмозглый дурак! У меня же еще вся жизнь впереди! Я никуда не пойду!
Оба они тем временем удалились в отдельную комнату, которая своим расположением – вдалеке от всех входов и дверей – словно бы была предназначена для ведения таких бесед. Аймбри снова мысленно поинтересовалась, почему это Арнольд все держит в таком секрете, ведь и других, например, королеву Ирис, тоже было бы неплохо держать в курсе всех событий.
– В любом случае, я должен сказать тебе две вещи, – спокойно промолвил Бинк, – во-первых, эта девушка не настоящая. Она сделана из бумаги, а вместо мозгов в нее заложено заклинание.
– Мы тоже все так думали, – ответил кентавр. – Но здесь вывелась большая колония. Ты должен или раздавить вихляка, или сжечь, или утопить. Ни одному нельзя позволить удрать. Теперь принимайся за дело.
На Бинка это произвело впечатление. Имело смысл рассматривать дело таким образом. Хамфри продал хороший товар. Он был честным Волшебником. Он показал и мантикоре, и самому Бинку нечто жизненно важное в природе жизни в Ксанфе. Если самые жуткие чудовища имели душу со всем остальным, что отсюда вытекает, кто может заклеймить их, как зло?
– Я думал, что кое-что знаю о магии, – покачал головой Трент, – но это выше моего понимания. Эти существа – естественные враги, и все же они не обращают друг на друга внимания и не бросаются на добычу. Может, они все наелись одурманивающих ягод?
Естественно, Бинка там уже не было. Он правильно прочел штормовые сигналы и, как только лук шевельнулся, ударил того посохом. Он опустился кентавру на плечо, не нанеся существенного ущерба, но причинив значительную боль.
Эти тыквы открывали любопытным свой внутренний мир, блуждание по которому оказывалось, как правило, чересчур долгим. В Ксанте все знали, что если тот, кто заглядывает в тыкву, вовремя не отведет глаза, то он останется там, где сидит – возле тыквы. Если вовремя не отвести глаз, то можно вечно путешествовать по ночному миру. На Аймбри это не действовало – она с легкостью могла перебегать из одной тыквы в другую, и местность, в которую при этом попадала кобылка, всегда оставалась одной и той же – мир Ночи. Но сейчас она несла на себе Хамелеон, и это влияло на окружавший их пейзаж, они были в том самом месте, которое покинули тогда – какая-то пылающая гора. Но Хамелеон не боялась теперь ничего, и никакие чудеса ночного мира не пугали ее. – Я потеряла сына, – проговорила она, – что еще более страшное могут причинить мне тебе подобные?
– Практически, мы не знаем ее крайних пределов. Вспомни, как ты вернулся в Ксанф, не открыв никому своего таланта, никому, кто мог бы рассказать. Все наши приключения могут оказаться лишь одной гранью твоего таланта. Хамелеон и я могли быть просто инструментами для твоего безопасного возвращения в Ксанф. Один ты мог бы попасть в ловушку в замке Ругна или быть раненным вихляками. Поэтому я оказался на месте, чтобы облегчить твой путь. Твой талант, возможно, даже защитил тебя от манденийского меча, поставив между ним и тобой Хамелеона. Я открыл твой талант, как ты знаешь, при помощи своей собственной магии. Через его эффективное воздействие на мою магию. Так как я полный Волшебник, твой талант не мог полностью противостоять мне, как в случае магии меньшей силы. Но все равно он действовал, чтобы защитить тебя. Он не мог помешать мне полностью, так как я смог ранить тебя, поэтому он встал на мою сторону, способствуя устранению нашей ссоры, сделав тебя Королем таким образом, на который ты мог бы согласиться. Может быть, твой талант изменил мое намерение убить тебя. Отсюда мой вывод, что это было решение твоего таланта – позволить мне узнать его природу, так как это знание, как ты видишь, глубоко изменило мое отношение к тебе и твоей безопасности. – Он замолчал, но Бинк не заговорил. Ему трудно было переварить за один присест изложенную концепцию. Он полагал, что его талант ограничен, не действуя на тех, кто ему был дорог, но, кажется, он его недооценил. – Итак, ты видишь, – продолжал Трент, – мой трон может быть просто самым удобным местом и средством, чтобы обеспечить твое благополучие. Возможно даже, что все эти события – твоя ссылка и смерть Короля-Шторма в столь подходящий момент – являются частями магического плана. Твоя ссылка привела в Ксанф меня, одного, без армии, но вместе с тобой. Я, естественно, гадать не собираюсь, просто ли совпадение привело меня в те дни к границе Ксанфа, твой талант может использовать и еще более запутанные цепи обстоятельств. Я не хочу выступать против тебя и, может быть, заболеть и умереть, как это произошло с моим предшественником, когда он стал действовать против твоих интересов. Нет, Бинк, я не хотел бы быть твоим врагом, если бы уже не был твоим другом. Поэтому я решил стать сознательным помощником в сохранении твоей тайны и обеспечении твоего благополучия, насколько я смогу. Зная твое отношение к Ксанфу, я постараюсь быть самым лучшим Королем и начать новый Золотой Век в истории Ксанфа, чтобы ты никогда не пострадал ни от каких прямых или косвенных угроз из-за ошибок в моем направлении. Теперь ты понял?
Трент тоже воспользовался перерывом, чтобы размять ноги. Он подошел к огромному лицу Бинка.
По крайней мере, она выглядела как Королева. На голове ее была платиновая диадема. Она была одета в богато расшитое платье и была прекрасна. Возможно, не такая милая, как Винни. Эта женщина была старше и вид у нее был более величественный. Одежда и манеры заменяли ей чисто сладострастную невинность юности, которой обладала Винни. Волосы Королевы были самого красного цвета, какой он когда-либо видел, и такого же цвета были зрачки ее глаз. Трудно представить, что могла подобная женщина делать здесь, плавая в прибрежных водах, кишащих чудовищами.
Аймбри уткнулась носом в листву Баобаба. Был ли белый конь тут? Он ведь не уточнил, в какой именно день он придет – потому сегодня он мог быть где угодно.
Кто еще? Бинку страшно не хотелось быть саламандрой, но это лучше, чем отдать Ксанф вихлякам. Ни один человек, ни одно существо не будет в безопасности, если рой вырвется из-под контроля. Он подошел к Тренту.
Казалось, вихляки разумом не обладали или, по крайней мере, были безразличны к окружающему. Их магические туннели на своем пути протыкали все, что угодно. Если быстро не обнаружить вихляка, то было слишком поздно искать его, так как тварь передвигалась дальше. И все-таки, найти спокойно висящего вихляка было нелегко, так как со стороны он выглядел похожим на скрученную веточку. Чтобы привлечь внимание, он должен был переместиться, а потом могло оказаться слишком поздно.
– Какая великолепная ты лошадь, Аймбри! – воскликнул Бинк, завидев шпили замка. Они успели вовремя – занимался рассвет. Если бы рассвет наступил в то время, пока они скакали в тыкве, то им пришлось бы целый день находиться в мире ночи, дожидаясь наступления темноты. Ведь, как и прежде, волшебные свойства Аймбри имели силу лишь ночью.
В сумерках, когда тени легли на землю, давая прячущемуся надежное укрытие, голем Гранди отправился на разведку местности. Незаменимая способность беседовать со всякой живностью давала ему возможность добывать ценную информацию везде, куда бы он ни направился.
– Ты знаешь, что огонь саламандры может распространяться лишь в том направлении, откуда он начался. Если мы образуем круг вокруг направленного внутрь магического огня...
– Держитесь от него подальше, ваше величество, – посоветовала Аймбри. – До тех пор, пока мы не разгадаем, в чем заключается его сила, ни один наш монарх не должен даже приближаться к нему!
Очевидно, община кентавров имела свои собственные источники информации. Было ясно, что кентавры все-таки тоже прибегали к волшебству и чародейству, хотя ни за что не хотели признаться в этом.
– О нет, нет, ни в коем случае! – тревожно воскликнула Блита, – королям при этом, возможно, придется очень плохо. Может случиться так, что души их перепутаются и возвратятся не в свои тела, а то и вовсе навеки останутся в тыкве.
Аймбри решила изменить тему разговора: – Где Вапорс? – у нее было небольшое сходство с Крайзис и Вапорс – у тех двух лошадок, как и у Аймбри, тоже было по половинке души, тем более, что и обзавелись они ими примерно в одно и то же время. Но обе эти кобылки, в отличие от Аймбри, не стали держать души при себе – обе они обменяли их на дух демона, циничного и жестокого, и потому лучше всех могли выполнять работу по доставке плохих сновидений, поскольку сны, которые они доставляли, стали для спящих настоящим кошмаром. Потому все самые ответственные задания поручались Крайзис и Вапорс. Но чтобы даже эти души не мешали им выполнять работу, обе кобылки в конце концов сдали их на центральный склад. Так что теперь Аймбри была единственной кобылкой, у которой еще оставалась душа. Но Аймбри чувствовала какую-то симпатию к этим двум кобылкам: в отличие от остальных, они хотя бы изведали то, что может дать обладание душой.
Внезапно Аймбри обуяла дикая ярость, внутри у нее все прямотаки бушевало: – Здесь не место для неясностей! Нам нужен четкий и ясный ответ на заданный нами вопрос. Вы знаете ответ или нет?
– Они живут у водного крыла, – сообщила одна из жен тритонов, – но я думаю, что для вас будет небезопасно добираться туда. Вам придется или плыть, или пробираться через зону огня!
– Нет, – раздался вдруг голос короля Бинка. – Это моя забота. Ведь я пользовался волшебными фокусами старины Хамфри. Пришло время выполнить еще одну мою задачу. Ты, кобылка, стой лучше в стороне!
З-зз! В челюсти единорога появилась дыра. Закапала кровь. Единорог издал жалобное ржание, затем затопал вдоль направления туннеля. Он нашел вихляка и все равно разжевал его, но на другой стороне челюсти.
– Хамелеон – мать принца Дора, наследника престола Ксанта. Хамелеон тоже важна для безопасности страны Ксант. Но ее нужно перевозить с места на место, помогать ей и оберегать ее. А сделать это может только ночная кобылка. Уважаемая Аймбри: охраняйте ее, эта женщина важнее, чем вы себе представляете. Кроме того, вам надлежит передать королю Ксанта Тренту следующие слова: «Остерегайтесь Всадника!» Только ничего не перепутайте!
– Послушай, Аймбри, как ты думаешь, а не могла бы ты доставить человека для того, чтобы он смог посетить королей там, в тыкве? – поинтересовалась Хамелеон.
– О да, конечно, – смутился Икебод, – всего было где-то около десятка этих нашествий, или, как тут принято говорить, Волн, когда люди из Мандении вторгались в Ксант и опустошали его. Но всякий раз завоеватели, оставаясь тут жить, постепенно сливались с местным населением, а дети их постигали основы волшебства. Затем через пятьдесят, или даже сто лет, накатывалась следующая волна, и новые жители Мандении в очередной раз уничтожали все, даже то, что было создано тут их предками. А последняя волна, которая обрушилась на Ксант как раз сто пятьдесят лет назад, была настолько опустошительной, что граждане Ксанта решили в следующий раз отбить очередное нападение во что бы то ни стало. Пока после того нашествия страна примерно пятнадцать лет восстанавливала разрушенное, а король-волшебник отыскал волшебный камень, обладавший великой силой. С помощью этого камня был создан Щит, который имел свойство уничтожать все живое, что его пересекало. Щит этот защищал границы Ксанта. Этот самый Щит сдерживал угрозу очередного вторжения сто десять лет, до тех, пока король Трент, который провел некоторое время в Мандении, не взошел на престол после смерти того короля и не повелел убрать этот Щит. Это было сделано потому, что из-за существования Щита приток людей в Ксант прекратился, и людское население страны стало резко уменьшаться. Поэтому наши правители сочли меньшим злом претерпеть новую агрессию, чем погибнуть в процессе постепенного вымирания населения. Таким образом, последние двадцать пять лет Ксант жил без Щита, и последствия теперь налицо. Король Трент не захотел снова использовать Щит, будучи уверен, что сможет отразить любую агрессию. Возможно, он был прав. Но теперь...
Он оглянулся и увидел нового телохранителя, которого Трент взял по рекомендации Бинка. Человек, который мог определить местонахождение чего угодно, включая опасность, прежде чем она наступит. В королевской форме солдат был просто потрясающе великолепен и совершенно впечатляющ по осанке.
– Я вижу, Аймбри, что ты согласна на сотрудничество со мной, – довольно проговорил Всадник. – Я так и думал, что ты согласишься. Ведь ты самая умная лошадь, которую я когда-либо встречал! Хотя, если сказать откровенно, особой охоты к этому сотрудничеству ты все-таки не проявляешь, поскольку я еще не услышал от тебя положительного ответа на мой вопрос. Но я очень рассудительный человек. Я готов пойти на своего рода компромисс: твоя информация в обмен на мое молчание. Ты должна мне рассказать, как тебе удалось бежать, я должен узнать, кто и в чем помог тебе, а я буду держать язык за зубами о том, кто ты на самом деле. Таким образом, мы оба заинтересованы в этом. Это все очень логично и справедливо.
– Не стоит тебе сейчас просыпаться, – ответила Аймбри Горгоне, – лучше набирайся пока сил. К тому же я уже знакома с Сиреной. Я смогу сейчас поговорить с вами всеми в одном сне. – Аймбри явилась во сне всем трем женщинам одновременно.
– Да, это загадка. Магия существует в Ксанфе и нигде больше. Почему? Каков ее механизм? Почему Ксанф кажется соседним любой области Мандении, совпадает в географии, языке и культуре? Как эта магия во всем ее многообразии передается от географического района к его обитателям?
В этот момент она выглядела так же неуютно, как и Честер. Он верил ей – она могла сбросить человека в овраг, если бы имела для этого причину. Кентавры были крутыми существами!
Но его единственным шансом искупить себя оставалось найти собственный магический талант, хороший сильный талант, как у его отца, Роланда. Чтобы никто не посмел дразнить или смеяться над ним никогда больше. Чтобы сам стыд не гнал его из Ксанфа. Но этого до сих пор так и не произошло. Его презрительно называли «Неволшебное чудо».

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site97.html on line 372

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site97.html on line 372

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site97.html on line 378