НА ЭТОТ РАЗ

Они повели его вниз на другую сторону перевала и дальше в военный лагерь на ровной земле за перевалом.
– Я не притворяюсь, что оправдываюсь, Бинк. Манденийская трагедия моей семьи явилась толчком, не оправданием, а толчком для моего возвращения. Для меня в Мандении не осталось ничего, для чего стоило бы жить, поэтому, естественно, моя ориентация обратилась к Ксанфу, моей родине. Вредить Ксанфу я не хочу, я надеюсь принести ему пользу, открыв его современной реальности, пока не стало слишком поздно. Даже если случатся какие-то смерти, это небольшая цена за окончательное спасение Ксанфа.
– Они очень недовольны, – отозвалось насекомое, – им давно уже не выдавали жалованье, поэтому им приходится заниматься грабежом. Позволяя наемникам мародерствовать, Хасбинбад таким образом расплачивается с ними. Много солдат погибло, столкнувшись с плотоядными растениями, драконами или решившись искупаться в кишащих чудовищами водоемах. Кое-кто из них даже превратился в рыб, поскольку испил воды из заколдованных рек – паук сам узнал это от блохи, которой посчастливилось вовремя спрыгнуть с одного из неудачников. Были солдаты, которые погнались за нимфами в чащу леса и больше их с тех пор никто не видел. Все зловещие чудеса страны Ксанта лишили карфагенский отряд примерно двухсот человек. Поэтому теперь захватчики старались продвигаться медленнее и вести себя осмотрительнее. Они уже убили несколько драконов и грифонов, использовав их мясо в пищу. Но они боятся, что в будущем, по мере продвижения, они столкнутся и с другими доселе неизведанными опасностями.
– Я не меняю своего решения, – сказал Дор сухо и тут же окликнул кобылку: – Аймбри, не могла бы ты явить жителям Мандении какую-нибудь предупреждающую сценку?
– Изредка такое все-таки случается. Радуга, надо признать, очень разборчива насчет того, где и когда ей следует появиться. Сегодня ты ее уже не сможешь увидеть, поскольку дождь сегодня не ожидается, – ответил хозяин коня.
Короля Дора понесли туда, где уже лежал король Трент. Айрин пошла следом и осталась сидеть там. Все быстро вышли из комнаты, чтобы лишний раз не расстраивать королеву.
Вихляки продвигались неожиданными рывками вдоль магического туннеля, создаваемого ими. Затем они останавливались, чтобы восстановить энергию или, может быть, просто поразмышлять над философскими вопросами. Никто не знал, разумны ли вихляки. Следовательно, вихляк-убийца, поразивший грифона, должен быть где-то рядом. Бинк потянул носом и уловил слабый гнилостный запах. Он сориентировался на него и увидел первого в своей жизни вихляка.
– Зато я знаю, – сказал Траян, – ты хороша собой, и с каждым годом хорошеешь все больше и больше. Тебе не нравится доставлять людям горе, и эта душа способствует этому.
Морда была ужасна и отвратительна. Он никогда не видел ничего более отталкивающего. Но все-таки, она была самкой и, следовательно, обладала определенной врожденной привлекательностью. Парадоксальные отталкивание и притяжение закружились у него в голове и Бинк потерял сознание.
– Легко сожалеть, когда совершена ошибка. И все-таки, когда я знал его до ссылки, он был человеком не без достоинств. Но я сомневаюсь, что он может оставить свою цель и пока он жив и находится в Ксанфе, мы не можем в нем быть уверенным. Это трудный случай. Придется тщательно разобраться в фактах.
– Но будь даже шансы хуже, я все равно поступил бы так же, – нахмурился Трент. – И приказываю тебе никому не рассказывать об этой слабости. Народ не захочет иметь Королем человека, который может уступить личным чувствам.
– Ты голоден? – спросила сочувственно Ирис, когда он вернулся из ванной. – Я принесу тебе поесть.
– Проходите! – проскрипел зубами зомби и отступил, освобождая путь. При этом он сделал слишком резкое движение, и часть его руки, оторвавшись, упала на землю. Зомби постоянно теряли что-то из частей своих тел, но при этом масса их не уменьшалась, как, впрочем, и сила. В этом заключалась еще одна из загадок.
Они снова двинулись к кладбищу, от которого до замка Ругна было рукой подать. По мере того, как они двигались по кладбищу, зомби, эти ожившие покойники, выглядывали из-за своих надгробий. – Ничего не бойся, – прошептала Хамелеон кобылке, – я обо всем договорилась с Повелителем Зомби.
Но все равно – без пения Сирены бороться стало труднее. Карфагеняне поняли, что им грозит опасность. Они быстро стали выстраиваться в фалангу, причем они уже знали, что можно запросто превратиться в каменную статую. Для того, чтобы избежать этой участи, захватчики или вовсе опустили глаза в землю, либо ориентировались на местности, глядя в зеркальные поверхности своих щитов. Затем откуда-то снова появились манденийские лучники, и те солдаты, которые смотрели в зеркальном отражении на своих щитах, стали корректировать прицел лучников. Первые стрелы, выпущенные жителями Мандении, пролетали мимо цели, но лучники постепенно приноровились. Может быть, они и не были столь искусными стрелками из луков, какими были кентавры, но стреляли тоже неплохо. Горгоне то и дело приходилось уворачиваться от пролетавших уже совсем близко манденийских стрел.
Королева Ирис встретила их в замке Ругна. – Вы знаете, я както предчувствовала это. Всякий раз, когда нам удается организовать оборону, что-то случается с королями. Я все оплакивала моего мужа, в то время мне следовало бы оберегать его последователей. Вы оба должны сейчас же отправиться к Доброму Волшебнику Хамфри, теперь он должен стать королем. Не позвольте ему вас просто так отфутболить, на этот раз старому ворчуну придется-таки надеть корону! Я же сама извещу привидение Милли, если меня не опередила какая-нибудь ночная кобылка, и сама позабочусь о том, чтобы в замке все было спокойно. Скажите Хамфри, что дело серьезное – ведь он последний из мужчин-волшебников в Ксанте, он должен немедленно надеть корону, и без всяких там отговорок!
В своей умной фазе или даже в нормальной она не задала бы столь глупого вопроса. Но Бинк задумался. Действительно ли Злой Волшебник будет хуже нынешнего Короля? Не найдя ответа, он оставил вопрос открытым.
– В таком случае, ему удалось найти способ покрывать большие расстояния за минимальное время. Сейчас он, вероятно, снова присоединился к карфагенскому отряду. Очень скоро я смогу это проверить сама. – Королева сделала глубокий вдох: – Кстати, расскажи-ка мне поподробнее обо всех произошедших за последнее время событиях. Если я уж взялась за эту работенку, то должна сделать ее на совесть. После того, как я справлюсь с этой задачей, я снова стану слабой женщиной, а мое ненасытное желание обладать властью будет удовлетворено, но сейчас мне об этом лучше даже и не думать!
Кобылка призадумалась. Если бы она была одна, она, может, и преодолела бы все козни зловредного водяного. Но она была с Хамелеон, потому ее задача усложнялась. К тому же женщина эта была безнадежно глупа, кобылке приходилось думать и за себя, и за нее. Как же переплыть ров и при этом свести весь возможный риск к минимуму?
– Может быть, теперь мы сможем просто отломить эту ветку! – сказал Икебод, чувствуя себя неловко. Он с силой хрястнул ветку о колено.
– Значит, это Горгона забрала меня оттуда еще до того, как гонец успел вернуться. Но теперь я готова! – девушка-гном помахала во сне волшебной палочкой, и окружающие предметы стали разлетаться в стороны.
– Наша страна многолика – с позволения сказать, сколько людей, столько и лиц! Кстати, наш доступ к вашему Ксанту весьма ограничен, в то время как ваши жители беспрепятственно бывают у нас. Это все из-за исторических традиций наших стран. Все дело в том, что для большинства жителей Мандении Ксант – это едва уловимый сон, мечта, я бы сказал, а вот для жителей Ксанта наша страна – жестокая реальность. Простите, я вам еще не надоел?
Ночью они сложили кирпичи кучей. Некоторые сломались, так как скудный солнечный свет оказался недостаточным, чтобы высушить их как следует, но в целом они оказались довольно прочными. Бинк внимательно прислушивался к поведению охранников, ожидая, пока они не уйдут, как они говорили, на «перерыв». Затем он взобрался на вершину кучи кирпичей, уперся в решетку обеими руками и нажал.
– Ни в коем случае. Моя армия дисциплинирована. Мы используем только ту силу, что окажется необходимой, не больше. Моя магия, вероятно, устранит большую часть сопротивления в любом случае, поэтому нет нужды в большом насилии. Я не собираюсь разрушать королевство, которым мне предстоит править.
– Хорошо, – уступил Хамфри, – я поверю тебе на слово, что он действовал в твоих интересах в данном случае. Но я подозреваю, что ты несколько наивен, и теперь я не знаю, кто будет платить мне гонорар. Злой Волшебник, по всей вероятности, скроется, пока мы туда доберемся. Но мы должны постараться поймать его для справедливого суда. Он нарушил закон Ксанфа и должен немедленно понести наказание. Нет выгоды спасать Хамелеона, оставив в опасности Ксанф. В опасности завоевания честолюбивым и властолюбивым Волшебником-завоевателем.
Дневной конь оказался великолепным скакуном – животная сила и выносливость с лихвой компенсировали недостаток ума, поэтому Аймбри испытывала к нему смешанные чувства. Она была в восторге от его телосложения, но скудоумие Белого приводило ее в ужас. Впрочем, думала Аймбри, она обожала Хамелеон, хотя та тоже не блистала умом. Хотя, может, и потому, что Хамелеон была человеком, а не животным.
Внезапно Всадник вытащил откуда-то темный шар, содержавший, очевидно, какое-то заклятье, и швырнул его в ночную кобылку. Шар ударился о стену позади Аймбри и лопнул. Яркий свет залил весь тронный зал, стало светло, как днем. Это была концентрированная солнечная энергия – тоже из королевского арсенала. Очевидно, Всадник, сидя в заточении, не терял времени даром, а использовал его для осмотра замка и заглянул, конечно же, во все закоулки, добравшись до арсенала. Да, он оказался не столь уж беззащитен и предвидел такой поворот событий заранее.
Аймбри поняла, что Сирена, которая почти двадцать лет была лишена своего магического таланта, как никто другой понимала, каково тем, кто таким талантом не обладает, но знает, что им обладают другие – ей знаком был такой ход мыслей. Сама-то она была прекрасной женщиной и все это спокойно пережила, даже смогла продолжить свое развитие, но вот что можно сказать о людях из Мандении, которые хорошими людьми если и были, то только в детстве?
Бинк недостаточно знал о Хамфри, чтобы согласиться или опровергнуть, но ее слова звучали правдоподобно. На него произвело впечатление, как Волшебница охарактеризовала магию противной стороны. Неужели существует профессиональное соперничество среди обладателей сильной магии?
Сирена, которая была известна своей тактичностью и способностью убедить кого угодно, тоже приняла участие в том, чтобы заставить людей покинуть вовремя замок, чтобы можно было избежать лишних жертв.
– Вероятно, какое-то время возникали препятствия, отрезавшие миграцию. Вероятно, Ксанф около тысячи лет был настоящим островом, что изолировало доисторических поселенцев, поэтому они совершенно слились с существовавшими формами и дали начало кентаврам и другим видам. Это происходит вновь из-за Щита. Люди должны...
Все, исключая гарпию. Она всегда была готова обрушить ругательства на любого, поскольку в воздухе чувствовала себя в безопасности.
Как раз посередине этого пространства и стоял белый конь, он весь так и переливался белизной. Его грива и хвост были серебристо-молочного цвета, копыта тоже отливали серебром. Уши его тревожно ходили из стороны в сторону. Поистине, это было само совершенство.
– Она все порывалась вернуться за тобой, – сообщил кобылке Гранди, – но мы ее удерживали. Ведь все, чего она там добилась бы, так это заставила бы нас беспокоиться и за нее, да и для тебя это, наверное, было бы не очень удобным!
Сирена, которая была известна своей тактичностью и способностью убедить кого угодно, тоже приняла участие в том, чтобы заставить людей покинуть вовремя замок, чтобы можно было избежать лишних жертв.
– Ты голоден? – спросила сочувственно Ирис, когда он вернулся из ванной. – Я принесу тебе поесть.
Наконец, найдя подходящее местечко, ночная кобылка и медная девушка притаились в кустах. Отсюда было хорошо видно, как разворачивались дальнейшие события. Высаженные королевой Айрин хищные растения сохранили всю свою силу – первые же неосторожно близко подошедшие к воротам замка жители Мандении были мгновенно удушены лианами. Тела этих людей упали затем на плотоядную траву, которая мгновенно пожрала их. Кое-кто из шедших сзади жителей Мандении попятился и свалился в ров, в котором их поджидали те же плотоядные травы и жившие там испокон веков монстры, которые тоже не упустили возможности пообедать.
– Бинк не вернется! – убежденно сказала Айрин. – Он слишком честен и порядочен, вот в чем его роковая ошибка. Я люблю его, как родного отца, но я слишком хорошо его знаю. Он никогда не подчиняется обстоятельствам, всегда идет напролом, не считаясь ни с чем. В Доре есть что-то подобное...
– А моя женушка наверняка скажет «ну и скатертью ему дорога!» Я ведь после нашей свадьбы так и не оказал ей достаточного внимания!
Теперь в Источнике чувствовался гнев. Его непостижимые глубины забурлили. Поле магии вновь поднялось вверх, окутывая Бинка. Он будет наказан за свою дерзость.
Так, прошло три дня, прежде чем Бинк проделал достаточный отрезок пути, но он оставался в хорошей форме, несмотря на простуду. Бинк нашел несколько ароматических цветов, которые помогали ему держать нос чистым, и аптечный куст с пилюлями от головной боли. Через неравные интервалы появлялись цвето-фруктовые деревья, покрытые желтыми, зелеными, оранжевыми и голубыми фруктами. Ему везло с ночлегом каждую ночь, так как вид у него был явно безвредный, но он был вынужден тратить по несколько часов, отрабатывая ночлег и еду. Люди в этой дикой местности были малоталантливы: их магия в основном состояла в «пятнах на стене». Поэтому они практически жили жизнью людей Мандении, проводя все время в труде.
– Ты говоришь о катастрофе из Мандении. Я боюсь катастрофы из-за упадка нашей культуры. Я должен противостоять тебе любым образом, каким только смогу.
– Мой обет выполнен! Дело сделано! – сказал Дональд. – Еще один разок, любимая! – он наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее... и рассеялся и Бинк обнаружил, что он целует чужую жену.
Но однозначного решения этой проблемы у ночной кобылки не было. А что, если Всадник вдруг рассвирепеет пуще прежнего и начнет кромсать тела королей и королев? Могла ли Аймбри позволить ему совершить такое? Аймбри снова погрузилась в мучительные раздумья, так как бремя власти теперь давило непосредственно на нее. Трудно было решиться на принятие окончательного решения, зная, что именно от него зависит судьба всего Ксанта.
– Ну, он все-таки хороший вожак, – настаивал моряк. – Он рассказал нам, как его выгнали двадцать лет назад, потому что он пытался стать Королем, и как он потерял свою магию, и как женился на девушке здесь, и у него был маленький мальчик...
– Ты прав, – поддержал его Гранди, – тем более, довольно уже и того, что она чуть не угодила в лапы озерных тритонов! Потому я сам пойду первым!
– Я приношу извинения за неудобства вашего жилья, – продолжал Трент, присаживаясь на корточки с таким видом, будто принимал их в своем кабинете. – Если вы дадите слово не покидать расположение лагеря или вмешиваться в нашу деятельность каким-нибудь образом, я смогу предоставить для вас комфортабельную палатку.
О, в этом был смысл. Он никогда не расслабиться под сосной, если рядом будет кто-то вроде Джамы. Он бы слишком боялся получить меч в живот. Но что за ирония – найти врага, чтобы тот сопровождал его в прогулке по мирному лесу.
– Я принес воду из магического Источника, – пояснил Бинк. Он остановился около дерева, где жила дриада. – Эта услужливая дриада очень любезно направила меня туда.
– У нас он есть, – ответила русалка, – доставьте раненого на берег возле нашего протока. Сейчас Моррис принесет туда эликсир!
– Должно быть, что-то неверно в определении, – сказал Бинк. – Или существует много предрассудков по поводу происхождения этих чудовищ, или мы были не настоящими василисками.
Но спуститься с лошади он никак не мог, поскольку сила наложенного заклятья прямо-таки приковала старика к спине Аймбри. Волшебник снова принялся шарить в своей сумке, разыскивая там снадобье, которое должно было разрушить силу заклинания. Ему не удалось сделать это с первого раза, поскольку он опять ошибся, выпустив сначала по рассеянности в воздух стайку зеленых голубей, затем на свет появилась толстая книга под названием «Самодовольство жителей Мандении». Увидев книгу, Хамфри несказанно обрадовался, поскольку до этого несколько лет не мог разыскать ее в своем замке, а теперь эту книгу было бы приятно перечитать. Очевидно, именно поэтому Горгона положила в сумку эту склянку. Затем волшебник извлек из сумки пару скатанных в трубочку носков. Наконец его усилия увенчались успехом, средство для снятия заклятья нашлось, и Хамфри слез на пол.
Теперь все-таки нужно было как-то заставить его заговорить. Но было никак невозможно – ярость Аймбри сделала свое дело – он был сражен наповал.
Так значит, эта девушка-гном была достаточно серьезна, когда говорила, что желает помочь сражаться с жителями Мандении.
Но сколько талантов в действительности помогали своим владельцам? Один человек мог заставить лист дерева завять и отвалиться, глядя на него. Другой мог создать запах кислого молока. Третий мог сделать смеющийся безумным смехом пузырь, появляющийся из-под земли. Все это была магия, вне всякого сомнения, – но какую пользу можно получить от нее? Почему такие люди квалифицировались как граждане Ксанфа, в то время как Бинк, который был умен, силен, обладал приятной внешностью, нет? И все же существовало абсолютное правило: ни одна не обладающая магией личность не могла оставаться после исполнения двадцати пяти лет.
«Моя жена, мой ребенок! – умоляла тень. – Они голодают, они скорбят, не зная о моей судьбе. Я должен рассказать им, где растет серебряное дерево, которое я нашел перед смертью».
Внезапно Бинк узнал кентавра – Герман-отшельник. Изгнанный из общины кентавров за что-то нехорошее почти десять лет назад. Удивительно, что он смог выжить здесь, в таких глубоких джунглях. Но кентавры – народ крепкий.
Если каменный голубь устроился здесь на ночь, место должно быть безопасным и для него. Все, что ему надо было сделать, это растянуться где-нибудь и заснуть. Почему бы не сделать это здесь?
Но упрямые кентавры совершенно не обратили внимания на предупреждения ночной кобылки. Выхватив оружие, они бросились в битву.
– А я ведь тоже попалась на удочку этого всадника, – созналась Аймбри, – я тогда направлялась в замок Ругна, но вовремя не смогла распознать Всадника. Если бы дневной конь не выручил меня тогда...
Чтобы, наверное, хоть на мгновенье отвлечься от тягостных раздумий, Хамелеон стала мило щебетать с дневным конем о разных пустяках. – Когда я была еще молоденькой, я жила в деревне возле северной оконечности Провала, и тогда для каждой моей стадии – для красоты или для ума – у меня были разные имена. Когда я была красивой, меня называли Винни, когда я была обычной, то меня звали Дия, а если я становилась уродливой, то тогда все величали меня Фанчен. Все жители деревни знали, что со мной происходит, и потому обращались со мной как с тремя разными людьми, поскольку общаться со мной таким образом было намного легче. И хотя всем им нравилась Винни – особенно молодым мужчинам – а половина из них обожала и Дию, но вот Фанчен никто не мог выносить. А поскольку тот, кто рискнул бы жениться на мне, получал сразу как бы трех жен, то я заранее была обречена остаться старой девой. Потом я встретила Бинка, который тогда казался не способным к какомулибо волшебству, но был очень хорошим человеком, и, я думаю, что, если бы я не дала ему возможности понять мою природу? Да, тогда я была глупа, даже иногда просто тупа. Когда мы с ним впервые встретились, я была в обличье Винни. Поэтому я сначала думала, что, может быть, мне удастся найти какое-нибудь заклинание, которое навсегда бы сделало меня обычной женщиной. Но Добрый Волшебник Хамфри сказал, что никакое заклинание тут не поможет и все, что я могу для этого сделать, это отправиться в Мандению. Там моя волшебная сила покинула бы меня, и тогда я постоянно оставалась бы в образе Дии. Но потом как-то стало не до этого, тем более, что Бинку я понравилась такой, какой была на самом деле, поэтому он не дал мне остаться старой девой, – она рассмеялась. – Для Хамелеон нет заклинания! Мне не нужно волшебство! Я самый обычный человек!
– Но король говорит, что это очень важно. Гроза надвигается на нас в виде Следующей волны, и мы ни в коем случае не должны быть беспечными! Король говорит, что Хамфри, кроме того, должен взглянуть на кобылку. Вы должны выехать в течение часа!
– Очень осторожна. И не ешь их, – слова его шуткой не были. Бинк нашел ткань и нитки и сшил несколько мешков разного размера. Вскоре в этих мешках были сложены бомбы разных размеров и различной сокрушительной силы. Он разместил их в стратегических местах вокруг замка, выбранных им. Один он оставил у себя.
Трент вновь надвинул на лицо маску и нырнул за ней. Бинк увидел, что Волшебник был обнаженным за исключением длинного меча, держащегося на перевязи. Бинк нырнул за ними, даже не задумываясь, что он делает.
Его лук изогнулся, оттягивая тетиву назад. Как только кончик стрелы оказался направленным на Бинка, стрела полетела.
Но чувство юмора у жителя Мандении было крайне ограничено – оно позволяло ему смеяться в лучшем случае над другими, но никогда – над самим собой. Карфагенянин выпустил стрелу в Бинка, но снова промахнулся. Он нащупал третью стрелу. Аймбри занервничала – все это были какие-то не слишком надежные средства.
Сирена степенно кивнула. Она положила руки на струны своей арфы и начала играть. Музыка, чудесная музыка разлилась в воздухе. Проиграв небольшое вступление, Сирена запела. Голос ее почти сливался со звучанием волшебных струн, но это не мешало хорошо его слышать – мелодия действительно была потрясающая. Отдельно игра на арфе или отдельно пение Сирены не обладали магической силой, но в сочетании они как раз и давали то самое заклятье, которое теперь грозило жителям Мандении. Тут звуки мелодии достигли и поля боя, и карфагеняне услышали их.
Вся экспедиция сразу стала наблюдать, прислушиваться и принюхиваться. Действительно, откуда-то несло запахом горящего поля. – Не понимаю, для чего жителям Мандении нужно крушить все подряд на своем пути, – проворчал Гранди, – ведь не только мы, но и сами они тоже не смогут в будущем воспользоваться выжженным ими же полем!
Так вот в чем состоял секрет Волшебника – он был заклинателем демонов. Пентаграмма нужна была для заключения в ней демона, освобожденного из магической бутылки: даже ученый демон был созданием ада.
Бинк обнаружил себя, сдерживающим дыхание снова, пока его окружало ядовитое облако. Он увидел свою мать, тянущую отца за рукав и показывающую в сторону Бинка. Талантом Бианки было повторение событий: она могла повернуть время на пять секунд назад на небольшом участке. Это была ограниченная, но дьявольски мощная магия, так как она позволяла ей исправлять только что сделанные ошибки. Такие, как вдох Бинком ядовитого газа.
Толпа смолкла. Тишина стала абсолютной, не жужжали даже насекомые. Одна минуты, две, три, ни звука. Это было фантастическое собрание чудовищ, стоявших с опущенными головами, поминая тех, кто столь доблестно боролся против общего врага. Это зрелище глубоко тронуло Бинка, никогда больше не будет он думать о магических существах, как о животных.
– Должно быть, это был все-таки кто-то из Ксанта, – убежденно сказала Аймбри. – Очевидно также, что это был волшебник. Он наложил на короля заклятье и скрылся!
– Этот шум, – заметил Гранди, – ничего особенного не означает, если не считать того, что может начаться землетрясение. Уж лучше убраться отсюда подобру-поздорову!
Дневной конь приблизился к Аймбри и легонько укусил ее в шею. Аймбри стояла, по-прежнему не шевелясь. Она почувствовала легкую боль, но это была не простая боль, нечто особенно лошадиное, чего любая лошадь ждет от жеребца. Да, дневной конь несомненно контролировал ситуацию, поскольку сама природа была теперь на его стороне.
– Точно так же делает и мой конь, несмотря на то, что я его все время хорошо кормлю, – заметил хозяин, – но у него постоянно зверский аппетит. Иногда мне кажется, что он даже не утруждает себя перевариванием съеденной пищи, а пропускает ее через себя и спешит за новой порцией. Он может съесть все что угодно. Но он исключительно хороший конь. Куда же он мог запропаститься? Мимо меня он вроде бы не пробегал, да я шел все время, высматривая его, пока не услышал топота твоих копыт!
Это была еще одна странная ссылка на события, в которых Дор ни при каких обстоятельствах не смог бы принимать участия. Может быть, это был отпечаток какого-нибудь сновидения.
– Я провел много времени, размышляя над этой проблемой в долгие годы моей ссылки. Я пришел к заключению, что сам виноват в предательстве. Я не сдержал слова по отношению к другим, поэтому другие не были преданными по отношению ко мне. Я не был совсем уж бесчестным, я нарушал данное мной слово только тогда, когда была веская причина, но, тем не менее...
– Как ты просишь, – промолвил Трент. Внезапно сверкнуло лезвие... и благородная голова кентавра упала с плеч почти рядом с пламенем.
Было еще не так темно, поэтому Аймбри, направляясь к месту, где росли тыквы, обогнула лагерь кентавров. Все равно до наступления ночи она не могла спокойно войти в тыкву.
В отчаянии кобылка наблюдала, как люди бросали в огонь все больше и больше сухого дерева. Топлива в лесу было предостаточно. Теперь она не сможет перейти в нематериальное состояние!
Он стукнулся лицом о стену. Потрясенный не только физически, он потер щеку и всмотрелся, скосив глаза. Это была деревянная панель, выкрашенная старой, потрескавшейся краской. Настоящая стена настоящего дома. Иллюзия скрыла ее, но сейчас реальная стена проступила наружу. Без сомнения, Ирис могла сделать ее похожей на золото, хрусталь или даже на скользкого слизняка, но иллюзия рушилась. Бинк мог найти выход.
Вот еще одна трудность. Даже сам король Дор сомневался в своей способности дать отпор захватчикам. Потеря короля Трента была для Ксанта тяжелейшим ударом, и казалось, что предводитель людей из Мандении Хасбинбад хорошо это понимал. Да и Всадник неплохо поработал, добывая для жителей Мандении ценную информацию.
– Да, это действительно так. У Хамфри, должно быть, ушла масса времени на то, чтобы создать в замке эту сложную систему!
Она подчинилась, стрелой понесшись над землей. Но сверкающие глаза дракона последовали за ней, сориентировавшись на движение. Теперь тварь развернулась, чтобы перехватить девушку. Бинк увидел, что она не успеет добраться до тропы вовремя. Чудовище двигалось со скоростью несущегося галопом кентавра.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site83.html on line 375

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site83.html on line 375

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site83.html on line 381