НЕ ОСКОРБЛЯЛО НЕВНИМАНИЕ РАБОЧЕГО

Шен был в неопрятной солдатской форме, в руке он держал бутылку дешевого виски. Если это был его пост, то охрана не слишком соответствовала требованиям устава. Он допустил где-то ошибку, принял неверное решение, и результат не замедлил сказаться.
Он сидел прямо, волосы по-мальчишески спутаны, на лице суточная щетина, по подбородку стекала слюна. Штаны кое-где потемнели – он опять обмочился. Брад куда-то смотрел, улыбаясь, глаза его оставались неподвижными.
– Все проходит, – философски заметила она. – Меня покинул мой любимый, и ваша любовь безответна. Почему бы нам не представить, что я – это она, а вы – тот человек, которого когда-то я любила. Мы поразвлекаемся вместе, в то же время оставаясь верными своей памяти.
Я прочитаю тебе лекцию по их палеонтологии. Мы осматривали их библиотеки, музеи, спальни – да-да, все это у них есть, хотя не такое как у нас, и мы скопировали несколько учебных фильмов. Мы их еще не озвучили – сейчас это делается – но я буду комментировать по ходу. – Он переключил изображение. – Итак, история хоботоидов, сокращенно хобов, планеты Санга.
– Теперь я понимаю, что имел в виду Ланье, когда говорил о связи музыки и поэзии, – сказал он, когда снял шлем и окуляры, а в голове все еще звучала музыка космоса, ритм информационных потоков. – Правила одни и те же.
– Болота Глинна. В Джорджии. Да. В этих краях Ланье черпал свое вдохновение. Впервые его поэма была напечатана под псевдонимом, но получила такой успех... вот почему я был там, а не искал денежной работы где-нибудь на севере, как многие остальные. Я провел годы, путешествуя по дорогам его жизни.
– Тогда направляйтесь к нам вы, оба. Если уж идти на эту авантюру, так всем вместе. Я подожду вас, пока эта нетерпеливая мисс не разведает дорогу.
А что, если бы девяносто процентов были бы здоровы? Пэкхемский эксперимент открывал потрясающие перспективы. Вторая Мировая война, кровоточащая рана больного общества, положила всему конец. Послевоенная реорганизация не удалась из-за недостатка средств, и смелый эксперимент был закрыт.
– Предположим, начинаем замедляться посередине, с постоянным ускорением, максимальная скорость тринадцать тысяч двести миль в час – ого – это одна четырнадцатая часть скорости света! Весь полет займет пять дней.
– Через восемь часов компьютер макроскопа включит двигатели, разовьет ускорение десять G и скорректирует курс, – сказал Гротон. – Мы все уже запрограммировали. Чем же мы занимались, пока вы спали?
Итак, он стоял перед тридцатью пятью студентами старшего инженерного класса. Они вели себя довольно спокойно и внимательно слушали его. Но это было затишье перед бурей. Что же сказать вначале? Как сломить лед?
Повествование поведало также о другой части проекта разрушителя: вопрос о природе и происхождении сигнала Странника.
Однажды один из студентов неправильно его понял и публично назвал лжецом. Он немедленно ударил его, хотя и не отличался силой. Противник вытащил нож и воткнул лезвие на дюйм в его левый бок, но он не сдался. После этого случая никто не смел называть его трусом.
Иво вышел и понял, что у него не хватает мужества осуществить свой замысел. В глубине души он был упрямым, но мужественным – нет. Его запястья коснулась необычно твердая рука. Грубые черные волосы пробивались на центральных фалангах трех пальцев.
– Я, конечно, не поэт, – подхватил Гротон. – Но я понимаю это. Иногда мне бывает очень плохо, и я начинаю думать, что когда умру, никто, кроме моих близких, не вспомнит меня. Что я уйду без следа.
За залом следовала маленькая комната, и дальше хода не было. Экспонатов тоже не было – только пьедестал в центре, а на нем маленькая, замысловато сработанная вещица.
– Скорее ранней стадии эволюции вашей цивилизации. Ведь старыми не рождаются. Может, расцвет человечества затмит даже наш, цивилизации Хорвен. Если нас вдруг посетит гость из времен Четвертого Вторжения, он нам расскажет об этом. Мы надеемся, что меры, предпринятые нами, помогут вам достичь великой цели.
Шен разложил специальное приспособление, которое он тайком пронес на борт и принялся за дело. Под действием луча компактного лазера блокирующее устройство превратилось в пыль, панель управления откинулась, обнажив хитроумное электронное нутро управляющего компьютера. Ловко орудуя инструментами, Шен произвел незначительные изменения в схеме. Для интеллекта Шена преград здесь быть не могло.
– Да как вам могло прийти в голову... – завелся Шеф. Его чешуя грохотала от благородного негодования. – Звание капитана! Третий лейтенант, нет – рядовой, нет – стажер – и то много для вас!
– Нет! – на грани истерики крикнула Беатрикс. Внешне она выглядела спокойно, но увиденное, очевидно, вызвало нервный срыв. Он не мог ее винить. Иво подождал несколько минут, и она заговорила, стараясь не смотреть ему в глаза:
Но и запасы гелия вскоре исчерпались, и звезда погасла, оставив после себя шар остывающей материи, размером не больше планеты. Пришел печальный конец. Мертвая звезда состояла из очень плотной сколлапсировавшей материи, на поверхности плавали тяжелые элементы, захваченные в течении жизни из галактического пространства. Мертвый пепел, плывущий в космосе.
Но Гротону-человеку ситуация казалась еще более безнадежной. Дрон зависел от обстоятельств, а не от своих физических способностей – Гротон быстро это понял. Гротона не оскорбляло невнимание рабочего – существовала более реальная опасность. Если он хоть немного задержится, выполняя это задание, то Королева не преминет выказать свой крутой норов – на что и надеялся этот дерзкий работяга. Это злобное создание приближало смерть Дрона.
– Принимая во внимание, что мы не распространяем информацию за пределы станции, да, – ответил Брад. – Пусть тебя не вводит в заблуждение наша откровенность, Иво. Все это совершенно секретно. Мы подделываем отчеты всех жертв, чтобы ничего не было заметно, пока мы пытаемся найти выход. До того, как выход будет найден, никто станцию не покинет, разумеется, из тех, кто посвящен.
– Попытаюсь восстановить историю Солнечной системы, – пояснил он. – Но потребуется время для составления карт макронных потоков, при том условии, что в них есть хоть какая-то система. Затем я состыкую записи, так как не уверен, что исходные данные будут в хронологическом порядке. Так что пока вам смотреть не на что.
– Счет 78:69 в мою пользу, – сообщил Шен. – Если мы на этом остановимся, и я с этим соглашусь, то мы могли бы...
Иво и Горолот присели за рабочий стол астролога. Иво не увидел вычурных рисунков планет, звезд и прочей атрибутики, сам Горолот так и остался в своем затрапезном наряде, по-видимому у него не было обычной для людей его профессии мантии а засаленная тога – это было все его богатство. Обстановка не производила особого впечатления, хотя это еще ничего не говорило о профессиональных достоинствах Горолота.
Из выроста над центральной ногой выдвинулся орган, предназначение которого не вызывало сомнений. Его руки и ноги потянулись к ней, он обнял ее, занял соответствующую позу и начался интимный акт.
– А откуда он знает их? Я думала он не может... ну да, понимаю. Он был с нами, когда мы определяли расстояние по историческим событиям на Земле. Вероятно, он слышит все, что вы слышите, когда работаете со скопом. Но как он мог что-то просчитать в уме, имея столь ничтожную информацию, которая у нас есть?
А астрологией пускай Гротон занимается. Иво встряхнул головой, будто хотел вытряхнуть какую-нибудь здравую мысль, застрявшую где-то в укромном уголке сознания, и отложил бумаги в сторону. Вышел из кабинета Гротона и направился в свою комнату. Там он нашел коробку, в которой хранил всевозможные безделушки, привезенные с Земли – он не открывал ее с момента деструкции. Пенни все еще должен быть там, среди мусора... да, его пальцы нащупали металлический диск. Он вытащил его и, не глядя, щелчком подбросил в воздух, поймал и пришлепнул монету на тыльную сторону ладони. «Орел – будем ее судить, решка – обо всем забудем», – вслух произнес он. Затем взглянул на монету.
Вещей немного, во-первых, чтобы хорошо циркулировал воздух и не стеснялись движения при работе в космосе, и, во-вторых, чтобы выглядеть как можно привлекательней вне космоса. Она не стала бы отрицать, что всегда была озабочена своим внешним видом, и сейчас у нее были веские причины выглядеть привлекательно.
Иво прочитал текст, проступивший в воздухе, за Весами. Буквы были выписаны сконденсированной атмосферной влагой. Иво был уверен, что на сей раз все будет хорошо.
Впередсмотрящий моментально повернул голову: здесь не было принято спать во время работы. Послышались восклицания, над бортом появились другие головы. Весла дружно поднялись и застыли в верхней точке своей траектории, корабль начал замедляться. Раздались хриплые команды, галера развернулась и двинулась к Иво.
Гротон выглядел напряженным и заметно нервничал, когда Беатрикс надела второй шлем и окуляры, но вмешиваться не стал. Иво подумал, что Беатрикс, конечно, добрая и мягкая женщина, но если уж что-то твердо решила, то с пути не свернет.
– Хозяин – это богатый торговец, на эту неделю он уехал на материк для переговоров о поставках кедровой древесины, – ответила она. – К тому же ему нужно проконтролировать ход работ в его мастерских на материке, производящих драгоценности и статуэтки заморских богов.
Афра первый раз видела символы и не могла разобрать, который из них ее. Женщина в северной группе, должно быть, она сама, двое мужчин – это, наверное, Шен и Иво. Южной парой были старомодного вида женщина и современная девушка. Пожилая женщина выглядела строго и скованно, девушка была жизнерадостной и раскрепощенной. О них многое было можно сказать по одежде и манере держаться, но кто же из них троих – Афра?
Двадцать семь. На два года больше, чем сейчас Иво. Он живо представил себя на месте Гротона, доброволец на место преподавателя в школе, в которой учителя объявили незаконную забастовку. Фактически, тебя увольняют с работы, а когда надоест преподавать, берут обратно... более чем ясно.
– Я уже имею некоторое представление о вас, – Иво понимал, что краска на лице его видна, – событие редкостное, так как лицо довольно смуглое. Однако после встречи с Афрой он понял, что такое возможно не так уж и редко. Кровеносные сосуды лица расширялись, требуя все большего количества крови – это тоже было чем-то вроде обратной связи. Он смущался, потому что его смущали. Имеет ли Афра представление о том, что он чувствует по отношению к ней?
Иво отметил, что в ней тоже была какая-то бесчувственность, как и у Брада, хотя, возможно, это была лишь импульсивная реакция. Она была как скаковая лошадь – норовистая, непоседливая, ей не было дела до симпатий и антипатий других.
– Это и есть тот самый макроскоп? – спросил Иво, прежде чем понял, что звуковые волны не распространяются в вакууме. Очевидно, это и был «скоп», тщательно изолированный от внешних воздействий и помех.
Ей удалось вырваться из кошмара, предназначенного для нее, но лучше от этого не стало. Тела их были рядом, но фактически она оставалась одна. Что же было не так? Она ведь, несомненно, должна была войти в храм науки – истории, философии, но никак не в супермаркет.
Правда, право это будет реализовано, если у нее хватит ума для того, чтобы принять решение. В противном случае она тоже проиграла, и игра завершится бессмысленной ничьей, так как Шену безумная Афра вовсе ни к чему.
Поднявшись на ноги, Иво схватил меч (мозоль уже не так сильно болела). Факельщики бросились ему наперерез. Он немного замешкался, пытаясь сориентироваться на каменной террасе, подходящей к храму, тем временем первая группа уже оказалась рядом. Он уже мог различить в свете факелов отблески огня на стали клинков и сверкание глаз.
– Ну, там будет на что посмотреть – пылающее брюхо Ваала, – со смехом согласился первый. – А я думал, каждый дурак знает, что только жрецы выходят из замка.
– Он нашел покой в лесу, а они распяли его на дереве. Какой ужас, – она на секунду задумалась. – Но вы не сказали мне, откуда знаете Сиднея Ланье.
Сможет ли он полететь один? Даже если ему удастся выключить этот передатчик сигнала, что маловероятно, принимая во внимание тот факт, что системы защиты воспрепятствуют подобному вмешательству – все равно ему не удастся освободить космос от излучения разрушителя. Ведь Земля находится в поле излучения другой станции, и, в любом случае, потребуется как минимум четырнадцать тысяч лет, прежде чем пройдет задний фронт сигнала, движущегося со скоростью света.
– Я вижу, рефери оценил наше выступление в первом раунде по десятибальной шкале: десять очков Огню, ноль очков Земле – она проиграла всухую. Превосходное начало, но хотелось бы, чтобы ты хоть немного сопротивлялась, иначе будет ужасно скучно.
– Поздно-то каяться, дорогая. Иво больше нет, правда, если тебя интересуют его воспоминания, то теперь они часть моей памяти. В настоящий момент он не более реален, чем я в то время, когда он был во власти. Так что придется тебе довольствоваться его телом.
– Нет. При своих вычислениях он пользуется не только математикой, ему также известны многие принципы и исходные условия, о которых я не имею понятия. Он соображает гораздо лучше, чем я: его рассуждения – это искусство, тогда как мои – голая логика.
– Брад не пользовался этим словом, когда говорил об их отношениях, – сухо ответил Иво. – Но есть другая причина, по которой я не очень стремился выпустить Шена. Он полностью беспринципен. Может быть, он и решит нашу проблему с разрушителем, но...
Через мгновение они каким-то образом были уже на первом уровне. Они натянули скафандры и вошли в кабину, которую Иво принял за шлюз. Это был высокий цилиндр, меньше четырех футов в диаметре, направленный к центру тора, под некоторым углом; закрывала его прозрачная мембрана.
Времени не оставалось совсем. Звуки, доносившиеся снаружи, подтверждали это: стражники уже окружили замок, очевидно, ими уже командовал подоспевший высокий жреческий чин. Сейчас шум доносился уже из дальнего конца прохода.
Он посмотрел вверх и вздрогнул. К нему приближалась продавщица, несомненно заметившая бесцельность его визита и заподозрившая мелкую кражу. В ее вопросе было нетерпение. Иво виновато осмотрелся и нашел первый попавшийся повод. Он стоял рядом со стеллажом с солнцезащитными очками
Приготовления Афры приближались к концу. Это можно было сказать по тому, как она напевала у себя в лаборатории и по выражению ожидания на ее лице, хотя она и избегала прямых ответов.
Гротон и Афра надели скафандры и по очереди вышли через шлюз в космос. Иво остался наедине с Беатрикс первый раз после их беседы на Шене, казалось, это было очень давно. За это время он побывал в далеком прошлом Земли, в ее геологическом прошлом, путешествовал за пределами галактики. Его тело претерпело бесконечное количество циклов деструкции и восстановления, сам процесс стал уже просто скучен. Он прожил много жизней, и многие его убеждения остались в тех, прошедших жизнях. Почему же его так беспокоит, что Афра и Гротон ушли вдвоем?
Так что, пришло время признать свою неполноценность и вызвать Шена? Он отгонял от себя эту мысль, но знал, что Шен моментально сориентируется в исторической обстановке и установит не только точную дату событий, но и найдет различия между историей этого мира с истинной историей Земли. И Шен точно смог бы повернуть вспять тот процесс, который зашвырнул Иво сюда и вернуться назад, к Афре, Гротону, Беатрикс, на базу Нептуна.
Она с благодарностью согласилась. Они вышли из деревни и углубились в полосу прибрежной растительности – было совсем темно, и об этом можно было судить лишь по удаляющемуся шуму волн и силуэтам ветвей, иногда закрывавших звезды. Нога то и дело наступала на гальку или прутик, но было совсем не больно.
Проектор выключился – это было свидетельство того, что на этот раз цикл завершен. Из последних сил тварь попыталась подняться, но щупальца обмякли, тело плюхнулось на дно ванны, конвульсивно вздрогнуло и замерло. Пять конечностей распрямились.
– Парень, моя разведка работает неплохо. Запись разрушителя. Та, что затуманивает мозги, ха-ха-ха. «Призрак ведает...»
– Все говорит за то, чтобы остановить ее грубой физической силой, – сказал Гротон и пожал плечами. Но ни Иво, ни Беатрикс не решились участвовать в голосовании.
Женщины были уже там. В третьем зале было собрано то, что можно было бы назвать предметами искусства. Выставку открывали дву– и трехмерные изображения, как в реалистической, так и в абстрактной манере. На этот раз была зачарованна увиденным Беатрикс.
Фонарей или светильников здесь, похоже, не было – когда костер погас, все сидели в темноте. Мужчины рассказывали истории о том, какую рыбу им удалось сегодня загарпунить, или почти удалось; о том, что за места они сегодня разведали – если верить их рассказам, то это были удивительные места, и тут водилась просто сказочная рыба. Девушки хвалились тем, какие прекрасные цветы они видели в лесу, либо какие замечательные камушки нашли на берегу. Никто не спрашивал Беатрикс, откуда она, что, впрочем радовала ее, так как сама она ничего не могла понять.
– И все же я не могу понять, – недоумевала Афра. Когда она чего-то не понимала, то обижалась, как ребенок. – Ведь не имеет смысла передавать программу, если вы знаете, что ответ придет лишь после вашей смерти. Три миллиона лет! К настоящему моменту умерла и сама цивилизация, и память о ней.
Все ждали, понимая его волнение, пытаясь найти способ хоть как-то помочь ему. Гарольд Гротон – его астрологические интерпретации не помогут здесь, Афра Саммерфилд – ее красота и аналитический ум бессильны, Беатрикс Гротон – ее доброта и участие безразличны внезапно онемевшим пальцам Иво...
Ковонов перевернул доску, не вытирая рисунок, и поставил три точки, но уже ближе друг к другу, и красным мелком. И на этот раз игра тоже была остановлена за один ход до конца, и рисунок напоминал телескоп.
– Естественно, тебе нужно было не мое приятное, хотя не очень интеллектуальное, общество. Ты привез меня не просто для того, чтобы показать потрясающую технику и потрясающую девушку.
Затем Беатрикс шла по длинному пляжу, любуясь бликами отраженного от волнующегося океана заката. Мужчины шагали рядом, с обеих сторон, девушки вприпрыжку следовали за ними. За пляжем начинались заросли пальм, отбрасывавших длинные колышущиеся тени на песок. Воздух был теплый и влажный, насыщенный пряными ароматами моря. Под ногами приятно шелестел горячий песок, то и дело попадались цветные камушки и колючие ракушки.
Что делала бы Беатрикс, если бы Гарольд умер? И какой-то незнакомец между прочим упомянул бы об этом, предложив ей воспользоваться вещами покойного? Жизнь утратила бы всякий смысл. Почему же тогда эта женщина должна чувствовать себя иначе?
– Не хотелось бы вмешиваться, – сказал Гарольд. – Но у нас есть задачи посерьезнее. Мы отдаляемся от нашей галактики, еще один неверный прыжок – и мы совсем заблудимся.
– Ну, в крайнем случае, мы всегда сможем сориентироваться по Солнечной системе, – сказал Гротон. – Мы хорошо умеем это делать. Расстояние мы можем определить, посмотрев, что творится на Земле, а захватив изображение Земли, мы определим направление. А зная азимут и измерив...
Тут Афра поняла, что женщина между двумя мужчинами – Ивонна, такая, какой бы она была сейчас. Шен был ограничен в жизни своим прошлым и правилами игры – так что не ей с ходу судить его.
СПДС, естественно, отсутствовал, но пьедестал оставался на месте. На нем лежал лист бумаги. Анонимное послание, подумал Иво, отправитель которого неизвестен.
– Для меня это многое значит. Я заболел и... был в тюрьме. Друзья собрали деньги для залога. Я возвращался на корабле домой.
И ему это удалось, – подумала Афра, но решила, что Шена сейчас лучше не перебивать. Она обретала все большую уверенность в своих силах – если удастся сейчас сохранить присутствие духа, то можно будет одержать верх над этим вундеркиндом.
– Начнем с доктрины Макрокосма и Микрокосма, то есть – личность представляется как космос в миниатюре, а вселенная – как высший человек в его естественном бытии.
Айя, как радушная хозяйка, приготовила потрясающий ужин – копченая козлятина, оливы, фиги, выдержанное вино, мед, пирожное, приготовленное из неизвестной муки и все завершали огромные апельсины. Для него это было слишком много, после суточной голодовки, и он старался ограничивать свой аппетит, не перегружая желудок.
Он с облегчением вспомнил, что у него есть схема, на которой записаны места студентов в классе. Так он сможет их проверить, если, разумеется, все сидят на своих местах.
– Он не использует, но мы используем. Мы запрограммировали спектры всех элементов периодической системы. Таким образом, приходящий сигнал превращается в изображение, совсем как в телевизоре. На самом деле макроны сильно отличаются от световых квантов. Они не диффрагируют, отсутствует такая неприятность, как красный сдвиг. Спектроскопия – это поверхностный метод, на это приходиться идти, так как пока мы можем анализировать и записывать только световое излучение. Но когда мы научимся работать с исходным сигналом, разрешение увеличится на два порядка.
– Наше четвертое пространственное измерение условно изображается как двумерная фигура – круг, – он стер рисунок трубы и начертил на доске круг. – Теперь наша линия внутри этого круга. Пусть она проходит от точки А к точке В периметра.
йГора на картинке была вся изрыта тоннелями, частично или полностью наполненными водой. Странные создания, похожие на тюленей, плескались, ныряли, пробираясь по лабиринту каналов, исчезая и появляясь так быстро, что Иво не был уверен, что он видит одно и то же существо дважды.
Но, что удивительно, основной сигнал принимался так же уверенно. Это было еще одним подтверждением превосходства внегалактической технологии: этот сигнал нельзя было ни подавить, ни заглушить, ни отклонить в сторону.
– О, да, конечно. В основном индо-европейской группы – русский, испанский, французский, персидский, – сейчас работаю над арабским и китайским, конкретно – над китайским письмом, так как оно включает в себя многие формы устной речи. В китайском иероглифы несут большую смысловую нагрузку и не связаны с произношением, так что тут есть свои проблемы. Я чувствую себя полной невеждой, когда Брад начинает меня дразнить на баскском или на анлоквинском диалекте. Надеюсь, что вы не из этих феноменальных полиглотов...
Капот широкий и длинный, как у машин с двигателем внутреннего сгорания: достаточно места для солидного количества батарей. Юбка воздушной подушки была слегка оттопырена.
– Астрология, – сказал он. Ты отказалась воспринять ее идеи – и теперь астрология лучшее оружие для меня. Ведь восходящие символы ничего не значат для тебя.
На горизонте Иво заметил корабль. Он свернул к нему: большая галера, двенадцать или четырнадцать весел по бортам ритмично уходят в воду. Выходит, они вправду использовали их в древние времена! Парус на мачте был свернут – ветер слабоват. «Хотят, наверное, к вечеру добраться домой», – подумал Иво, и не удивительно, корабль всего лишь сорок футов в длину. По сравнению с современными лайнерами, тысяча футов от кормы до форштевня (Иво грустно улыбнулся, вспомнив каламбур Брада)... Хотя у этой галеры что-то не видно было форштевня... Да даже поставить ее рядом с трехсотфутовым фрегатом...
Афра положила руку на канат и готовилась нырнуть под него при первом удобном случае. Она знала, что ничего хорошего ее не ждет, но необдуманное бегство может привести ее туда, куда ей вовсе попасть не хочется. Ей дали уже это понять. Шен обладал какой-то необъяснимой силой и мог создавать на ее пути реальные физические преграды, так что глупо, пожалуй, бежать, пока не известно, как он это делает. Один раз это были канаты, а в следующий может быть что похуже.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site8.html on line 373

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site8.html on line 373

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site8.html on line 379