ЗАМОК РУГНА

Хотя королю было семьдесят лет, для смертного человека возраст немалый, выглядел он еще цветущим мужчиной. Правильные черты его лица свидетельствовали о мудрости. Но, как и все люди, он был смертным – Аймбри своим шестым чувством уловила, что король находится уже на закате жизни, несмотря на вполне цветущий вид. Он уже двадцать пять лет находился у власти в стране, – срок большой и для короля вполне достаточный. Только вот принц Дора не был ему достойной сменой.
Аймбри несколько отступила назад. Она сознавала, что подобные ответы могут быть сложными и даже запутанными. Волшебством не всегда, к сожалению, можно было достичь поставленной цели, тем более, что жители Мандении не имели совершенно никакого отношения к волшебству.
– Оно просто невинное существо, занимающееся своим прямым делом, – пояснил Трент. – Это мы не должны были входить на его территорию, если не желаем принять участие в споре за существование. В природе существует баланс, магический или манденийский, который мы не должны нарушать.
Бинк в полном ужасе совершил самое большое усилие в своей жизни и оторвал одну руку от травы. Маленькие корешки свисали с нее, разрыв был очень болезненным. Он лежал почти на боку, щека была прикреплена к траве, и поле зрения было весьма ограничено. Но его уши продолжали фиксировать мрачные новости об окружающих опасностях. На момент Бинк отпугнул гарпию, ударив ее. Она, безусловно, была труслива, ее характер совпал с внешностью.
– Я подозревала что-то в этом роде. Считаю, что если бы я была в твоей ситуации, я бы смогла подавить желание иметь магию, так как, по моему мнению, ценности в вашей культуре искажены. Ты должен завоевать свое гражданство на более высоких качествах личности и ее достижениях, а не...
Тут снова заговорила природная осторожность Бинка. Он все еще не знал природы опасности... или проклятья. Почему никто не может рассказать секрета Источника? В чем тайна? Очевидно, не в факте исцеляющих свойств, об этом-то дриада рассказала бы ему, и он мог рассказать другим. Проклятье не могло быть речным монстром, потому что никто не напал. Теперь, когда Бинк был цел и невредим, он мог лучше защитить самого себя. Можно зачеркнуть еще одну теорию.
Но лианы не смогли долго сдерживать напор людей. Еще мгновение – и они разожгли большой костер, выхватывая время от времени из него пылающие головешки и швыряя в ближайшие к ним волшебные растения. Растения шумели и отбрасывали головни назад, но все равно получали увечья и раны. Стало ясно, что жители Мандении все равно рано или поздно, но расчистят от растений участок стены. К воротам они вовсе не приближались, поскольку там росли толстые деревья с сучьями-удавками, бороться с которыми было бы еще труднее, чем с лианами. Но тут, возле стены, оборона замка была не такой уж надежной.
– Само собой! – слегка обиженно отозвалась супруга. – Какоенибудь заклинание я еще могу забыть, но такие вещи, как пара чистых носков, хозяйка дома никогда не забывает!
– Если, как ты утверждаешь, здесь не Италия, – медленно проговорил Хасбинбад, – все равно эту землю можно грабить. Мои солдаты преодолели очень трудный путь и теперь достойны щедрой награды. Кто тут правит у вас?
– Друг мой, – произнес Трент, – я как раз размышлял над этой проблемой. Моряки нас спасти не могут, поскольку, по всей видимости, они находятся по другую сторону Щита. Мне не нравится рисковать ни течением, ни тем, что мы можем встретить в воде. Хотя, кажется, нам придется сделать это, так как мы не можем оставаться здесь до бесконечности.
Сейчас, когда он находится в неподвижности, ему стало холодно. В Ксанфе было лето, хотя даже зимой здесь не становилось слишком холодно, так как многие растения обладали согревающей магией, могли контролировать местную погоду или имели другие механизмы для создания комфорта. Но провал зарос мало, и большинство солнечных лучей не достигли дна, поэтому здесь постоянно оседал холодный воздух, как в ловушке. Некоторое время Бинка согревало тепло его упражнений, но теперь оно рассеялось и он начал дрожать. Но он не мог позволить себе дрожать слишком интенсивно! Ноги у него стали затекать. Вдобавок ко всему этому он ощутил жжение в горле. У него начиналась простуда. Нынешний дискомфорт вряд ли поможет ему преодолеть ее, а он не мог пойти к деревенскому доктору за медицинским заклинанием.
Хамфри взял петлю в руки: – Это река Эльба, только сейчас она скручена для удобства. Смотри, сейчас она связана вот этим ремешком. Если развязать ремешок, то Эльба широко разольется по окрестности и затопит здесь все. Только не пытайся развязать ремешок, пока враги не подойдут к этому месту на достаточно близкое расстояние!
Но Аймбри все это теперь порядком надоело. Она остановилась и попыталась выплюнуть изо рта проклятую медяшку. Этот медный стержень имел ко всему прочему и отвратительный вкус. Но выплюнуть эту штуковину Аймбри так и не смогла – вожжи крепко удерживали стержень во рту лошади. Тогда Аймбри потребовала, чтобы человек немедленно слез с ее спины: – Уйди, человек! – твердо потребовала она.
Она опускалась подле него со сжимающимися и разжимающимися когтями, предвкушая удовольствие от клубка внутренностей, которые она вырвет сейчас у беззащитного человека.
– Все нашествия были варварскими за одним исключением, – сказала она. – Мы, кентавры, знаем, мы были уже здесь перед Первым Нашествием. Мы вынуждены были сражаться с вами... до Договора. Вы не имели магии, но у вас было оружие и дьявольская хитрость, и численность. Многие из нас умерли.
– Эти люди, должно быть, скрещивались с животными, чтобы образовались те помеси, что мы знаем – кентавры, мантикоры, гномы, гарпии и прочие. А сами эти существа скрещивались между собой, получавшиеся помеси скрещивались с другими помесями, производя чудища вроде химеры...
Аймбри по-прежнему пребывала в раздумьях. Да, конечно, у них было прекрасное оружие, вернее даже, целая совокупность оружия в виде этих двух сестер, в то время как в манденийском отряде были одни только мужчины. Если бы только у них было сейчас чуть больше времени, чтобы как следует подготовиться к обороне.
– Не думаю, что здесь вам что-нибудь угрожает. Основным мотивом замка Ругна было единение с человеком, гармония, а не вред, – улыбнулся Трент. – Но я сомневаюсь, что вам будет позволено уйти.
Было еще не так темно, поэтому Аймбри, направляясь к месту, где росли тыквы, обогнула лагерь кентавров. Все равно до наступления ночи она не могла спокойно войти в тыкву.
Рассвет уже был в полном разгаре. Это было то самое время, которое во что бы то ни стало надо перенести – или не выдержать и скорее мчаться назад в тыкву. Ноги Аймбри дрожали, ноздри раздувались. Глаза и тело ее стали привыкать к свету.
Конь неожиданно фыркнул: – Я предпочитаю, чтобы ты находилась в естественном лошадином обличье. Я ведь никак не могу дотронуться до девушки, которая всего лишь сон!
– Тогда передай ей, что мне, возможно, скоро понадобится ее помощь, – сказала Аймбри, внезапно осознавая: эта ее оплошность может обернуться большим везением. Еще бы: Блита ведь может помочь ликвидировать угрозу Ксанту! – Я сейчас просто не могу сама увидеть ее, я спешу по одному очень важному делу! – сообщила ночная кобылка.
– Замок сам ведет себя по-разному, даже когда приходит одно и то же лицо. Я убедилась в этом сама, когда доставляла сюда сновидения. Тут ничего никогда не повторяется.
– Мне безразлично, из чего ее тело и что там у нее с мозгами! – воскликнул карфагенянин, облизывая пересохшие губы. – Я собираюсь доставить ей райское наслаждение, но только после того, как покончу с тобой!
– Волшебник собирал информацию любого рода, – сообщила Аймбри, – многие люди обязаны помощи Хамфри, и он всегда точно знал, где и когда наиболее уместно использовать свое волшебство. Он собирал материалы по чародейству, магии, волшебству более ста лет. Однажды я доставила ему дурное сновидение, изображавшее коробку, кишевшую маленькими ядовитыми змейками. Так вот, Хамфри тут же проснулся и умудрился завладеть точно такой же коробочкой со змеями, какую увидел во сне. Я тоже понятия не имела, для чего ему нужны будут эти змейки, пока не увидела их тут, внутри Баобаба, куда Хамфри их доставил, чтобы мы смогли их так эффективно использовать. Да, он никогда ничего просто так не упускал.
– Но это не смерть в полном смысле слова! – сказал волшебник, – но пока я окончательно не получу подтверждения, что это будет действительно смертью, я не стану беспокоиться. Моя жена сможет и сама что-нибудь сделать, если надежда не придет к ней. Но надежду я упрятал надежно...
Внезапно Ирис в изумлении остановилась на пороге – Арнольд стоял на том же самом месте, где и раньше, глядя на мир невидящими глазами.
– Это были микробы, тебя окружавшие! – воскликнул Трент. – Мое заклинание попало в них, вновь отскочив от тебя. Теперь я знаю, что здесь что-то не то.
Наконец-то для Хамелеон нашлось, с кем разделить горе, и она, не выдержав, расплакалась: – Мой сын! Как мне теперь жить без сына! Я была тогда даже готова позволить ему жениться. Но такое! Теперь он почти что мертв! – Хамелеон была безутешна.
– А вот гораздо более мощное оружие! – проговорил Хамфри, вынимая небольшую книжку в кожаном переплете. – В ней заключены Слова Силы. Ими может воспользоваться любой. Важно только научиться правильно их произносить! – рассказывая все это, волшебник тем не менее не прекращал своей работы и продолжал выкладывать содержимое сумки, которая производила впечатление бездонной.
Он зашагал дальше, уклоняясь от дерьма, которое временами швыряла в него гарпия. Он надеялся, что ее ярости хватит до конца соснового леса. А потом... ну, сначала это.
Бинк подумал. Перед ним встала новая, незнакомая реальность. Снова в Ксанфе, без нужды воевать со Злым Волшебником. Чем дольше он думал, тем меньше смысла видел во всем этом. Затянутый вниз водоворотом сквозь кишащие чудовищами воды, через невидимый, смертельно опасный Щит, быть спасенным плотоядным растением, которое было случайно обезврежено именно в тот момент, чтобы позволить им безопасно приютиться на этом именно пляже?
– Я скрываюсь, – ответил дневной конь, переходя на этот не совсем обычный способ общения. Он подошел еще ближе к ограде и осмотрелся, при этом его голова была какой-то особенно выразительной в ярком свете пламени.
– Поделом! – заметила кобылка. – Своими жестокостями карфагеняне настроили против себя буквально весь Ксант! Им немедленно нужно покинуть нашу страну, пока они не натворили тут других бед!
Аймбри чувствовала, что эта коробочка может принести ей ту удачу, которой желала ей Блита при расставании. Все теперь зависело от нее. Если она вдруг окажется в беде, тогда она может запросто отпереть шкатулку и выпустить на волю ее содержимое, вдруг оно поможет ей? Но, с другой стороны, если она эту коробочку вовсе не откроет, тогда она тоже ничего не потеряет!
Но в тот момент, когда жуткие челюсти уже смыкались вокруг них, морской змей исчез. На его месте хлопало крыльями ярко раскрашенное безобидное насекомое. Трент аккуратно поймал его и одной рукой посадил на свои волосы, где оно и осталось, изредка вздрагивая.
Затем из воды вынырнуло еще одно чудовище рядом с Бинком, он увидел его в полной темноте по фосфоресцированию. Оно, казалось, имело один глаз посреди круглой вытянутой морды. По бокам висели огромные усы. Бинк окаменел от ужаса, хотя и понимал, что многие детали существуют в его воображении. Он мог лишь глядеть на тварь, когда их освещала молния.
– Пароль? – Хамелеон была явно озадачена, как и Аймбри. Почему для прохода через ров обязательно нужно знать какое-то слово, тем более, что явились они сюда не просто так? Какой смысл был в том, чтобы не пропускать их в замок? Тогда Аймбри попыталась наслать на водяного сонное состояние, чтобы он расслабился и нечаянно выдал им пароль. Но он не зря ел свой хлеб на посту сторожа и потому не терял бдительности. К тому же сновидения служили больше средством общения, они могли вызвать также какое-нибудь чувство, но вот для чтения чужих мыслей они совершенно не годились.
– Нет, ваше величество. Мне кажется, он один из тех, кто пришел из Мандении. Он очень хитрый и жестокий человек. Он мучил меня! – и кобылка указала на еще незажившие шрамы на своих боках.
– Только к одному – Ксанф должен иметь связь... прости, плохое слово!... должен был иметь контакт с Манденией задолго до самых ранних записей. До Волн Нашествий. Потому что только в Мандении существует человеческая раса в чистом виде. С момента, как человек ступил ногой в Ксанф, он начал изменяться. У него появляется магия, у его детей ее еще больше, пока некоторые из них не становятся Волшебниками. И если они стараются жить в Ксанфе, они неизбежно сами становятся магией. Или их потомки. Или разрушая барьеры между видами, или перерождаясь в чертей, эльфов, гоблинов, великанов, троллей – ты хорошо разглядел Хамфри?
– Именно об этом я и говорю, Бинк. Магия, конечно, чудесна, но она также имеет границы. В конечном итоге, инструменты манденийцев могут обладать большим потенциалом. Вероятно, даже сама жизнь в Мандении более комфортабельна, чем у многих жителей Ксанфа.
Тут Бинк догадался, это был не замок Ругна, а замок Доброго Волшебника. Просто Волшебница сделала так, чтобы он был похож на Ругна и он попался на ее уловку. Но гиппокампус фыркнул, выдав ее обман. Значит, он летел правильно, возможно, направляемый своим талантом. Талант его всегда действовал скрытно и не было причин, по которым он бы вдруг изменил свою манеру действий.
– Теперь мне нужно разбудить тех зомби, которые оставлены тут охранять замок Ругна. Сегодня вечером эти зомби будут посланы к Провалу. По-моему, это единственный способ захватить стратегическую инициативу, пока люди из Мандении не сделали то же самое. Время не ждет!
– Легко сожалеть, когда совершена ошибка. И все-таки, когда я знал его до ссылки, он был человеком не без достоинств. Но я сомневаюсь, что он может оставить свою цель и пока он жив и находится в Ксанфе, мы не можем в нем быть уверенным. Это трудный случай. Придется тщательно разобраться в фактах.
– Может, мы все-таки свернем чуть западнее, к северной деревне, – предложил Гранди, – местность там намного лучше, мы быстрее доберемся до цели!
– Да, именно так, я имею в виду таланты молодых! Вот, к примеру, Айрин уже должна нами рассматриваться как волшебница, тем более, что она уже смогла достичь кое-каких успехов в этом деле, к тому же многих волшебников, которые этим прежде занимались, теперь с нами уже нет.
– Ишь, чего захотела, – встревожился водяной, уловив часть этой беседы. Теперь он тоже плыл в воде, причем передняя его часть была рыбьей, а ноги оставались человеческими. Вода тем временем снова стала обычной. – Плыви, если можешь! – крикнул водяной.
Хамфри, Аймбри и дневной конь как завороженные наблюдали, как прибывавшие один за другим глаза-разведчики продолжали дополнять картину новыми подробностями. Людям из Мандении удалось оттеснить дракона еще дальше от места переправы, а затем и вовсе обратить чудовище в бегство. Аймбри хорошо была знакома как с этим драконом, так и с его предшественниками – это были хладнокровные и безжалостные создания, которые готовы были закусить всяким, кто не смог благополучно перебраться через Провал. Но теперь ей было искренне жаль дракона – ведь жители Мандении были во сто крат страшнее его.
Аймбри представила себе на мгновенье белые бока коня, покрытые алой кровью, и содрогнулась, до того это было страшно.
– Я считаю, что сказанное оправдывает взятие власти мной, Бинк. Потому что ускоренная эволюция и мутации, вызываемые магией и инцестом между видами изменяют Ксанф. Если мы останемся отрезанными от Мандении, в Ксанфе вскоре не останется ни одного человека – лишь гибриды. Только постоянный приток людей позволил человеку в Ксанфе сохранять свой вид за последнее тысячелетие. Теперь же здесь не так много людей. Когда человек спаривается с гарпией, результатом будет никак не человеческое дитя.
Хамфри повел повел его а подвал, где налил какой-то жидкости из бочки. Он капнул ею на крыло Бинка и то зажило мгновенно. Остальное он закупорил а небольшую бутылочку, которую засунул за пояс.
Да, это было сказано очень метко! Было бы неплохо послать вещий сон на эту тему, но, конечно же, одному Ночному Коню трудно было держать под своим личным контролем все до мелочей. В конце концов, если приключилась беда, люди должны и сами что-то делать, чтобы избавиться от ее!
Солдат был жив. Он был крепким, какими обычно оказываются солдаты, сопротивляясь смерти из последних сил, пока сама природа не вырывает у них последний вздох. Бинк влил ему в рот немного волшебной воды, потом капнул немного на рану. И внезапно человек оказался совершенно здоровым.
– Но, выходит, что эта душа вернулась ко мне! Это не была ее душа в полном смысле слова, поскольку жители мира ночи не могут иметь собственной души. Единственное, что им остается – это брать души у тех, кто в состоянии их иметь, то есть у нас. Но мне совсем не нужна ее душа! Я хочу, чтобы Аймбри была живой! После всего того, что она сделала для Ксанта, и того, какой чудной кобылкой она была... – девушка-кентавр заплакала как человек, ее крупные слезы стали падать на лесную траву.
– Я подозревала что-то в этом роде. Считаю, что если бы я была в твоей ситуации, я бы смогла подавить желание иметь магию, так как, по моему мнению, ценности в вашей культуре искажены. Ты должен завоевать свое гражданство на более высоких качествах личности и ее достижениях, а не...
– Я не могу просить тебя, чтобы ты рисковала, постоянно находясь возле меня. Но, с другой стороны, будет совсем небезопасно, если ты будешь находиться от меня далеко в стороне – скоро тут будет еще больше карфагенян. Поэтому тебе лучше держаться возле меня, так как сейчас я попробую использовать волшебные фокусы Хамфри. Если ты будешь рядом, будет меньше риска, что эти штучки случайно зацепят и тебя. К тому же мы оба окажемся под их защитой.
– Но как же я смогу жить без моего тела? – огорченно спросила Аймбри. Она вдруг ясно, во всех деталях, припомнила страшные мгновенья падения в Пустоту и, почему-то, появление Хамелеон. Но что было между этими двумя событиями?
– Мне нравятся красивые девушки, – ответил Бинк. – Мне также нравятся умные девушки. Но я не доверяю им, когда они встречаются мне в одном лице. Я бы остановился на обыкновенной девушке, но она в конце концов надоела бы мне. Иногда я хочу поговорить с кем-нибудь умным, а иногда я хочу... – он замолчал. Ее ум был сейчас подобен уму ребенка, не стоило излагать ей здесь сейчас такие сложности.
– Мы считаем, что Волшебник блефует, – заявил Бинк. Солдаты никак не отреагировали на его слова, и все двинулись через перешеек к границе Ксанфа и Мандении.
– Мы уходим! – возбужденно закричал Дональд губами Бинка.
– Я помню ее еще жеребенком, – сказал Бинк. – Маленькое, но не по годам умное создание, всегда в мыслях рисовала карты окружающей местности. А сейчас она выглядит такой очаровательной девушкой! – Бинк повернулся к Аймбри. – Когда я сказал, что останусь один, я совсем забыл про тебя. Я думаю, что ты не станешь возражать, если я попрошу тебя остаться здесь, со мной, хотя, насколько я знаю, ты боишься Всадника.
Толпа смолкла. Тишина стала абсолютной, не жужжали даже насекомые. Одна минуты, две, три, ни звука. Это было фантастическое собрание чудовищ, стоявших с опущенными головами, поминая тех, кто столь доблестно боролся против общего врага. Это зрелище глубоко тронуло Бинка, никогда больше не будет он думать о магических существах, как о животных.
– Ну вот, наконец-то ты женат, – сказала Дору королева Ирис, – а теперь надо закусить, пока все свеженькое и горячее, а то потом кушанья станут невкусными!
– Он жив, – радостно воскликнул Гранди, – а я уже начал беспокоиться, что старик не протянет долго!
– Тогда передай ей, что мне, возможно, скоро понадобится ее помощь, – сказала Аймбри, внезапно осознавая: эта ее оплошность может обернуться большим везением. Еще бы: Блита ведь может помочь ликвидировать угрозу Ксанту! – Я сейчас просто не могу сама увидеть ее, я спешу по одному очень важному делу! – сообщила ночная кобылка.
А пока Аймбри необходимо было взять себя в руки, так как уже начинало светать. Ночной Конь подсказал ей нужное заклинание, да и обладание половиной души давало ей способность жить при дневном свете – но в это еще как-то слабо верилось. Что будет, если заклинание окажется недейственным? Тогда обычный луч солнца испепелит ее, и лунное море, названное в ее честь, также исчезнет, забытое всеми. Конечно, она верила Ночному Коню, он был ее повелителем и управлял силами Ночи. Но Солнце определенно было частью сил Дня и не знало, что ему надлежит осторожно обращаться с Аймбри. Или даже если оно знало об этом, оно просто-напросто могло отказаться сделать так. Оно могло, например, сказать: «Ой, лошадушка, извини! Это тебя, кажется, мне надлежит пожалеть. Но есть и другие, кого надо жалеть». И все, пиши-пропало...
Запах цветов был почти ошеломляющим. Розы радовали глаз всеми цветами радуги, издавая аромат. Преобладали растения с листьями, напоминающими меч, и цветами, как у орхидей, тоже различных цветов.
Бинк вышел наружу. Сверкали молнии, гремел гром, заставив его вздрогнуть. Но он напомнил себе, что Ирис – мастер иллюзий, а не погоды, и зашагал дальше.
– Бинк, я рада, что ты сказал это. Твои слова показывают, что ты хороший, честный парень. Кроме того, большинство магических талантов бесполезны. Какая польза, например, от розового пятна, появляющегося на стене? Это, может быть, и магия, но она ничего не дает. Ты со своей силой и умом владеешь большим, чем огромное большинство граждан Ксанфа.
– Такие вещи случаются довольно часто, – философски заметил король Трент, – тебе было поручено доставить сообщение, и ты его в конце концов доставила, а степень опасности просто недооценила. Но, Аймбри, эту опасность мы все не воспринимали всерьез. Ты вела себя глупо, но не более, чем мы все, иначе бы мы не оказались тут. А ты уже все равно успела сделать много добрых дел, и кажется, что Ночной Конь очень тобой доволен и даже считает, что именно ты сама и есть тот самый ключ к спасению Ксанта!
Когда они были уже на подходе к замку, дневной конь заявил, что не войдет туда, поскольку вообще старается избегать населенных людьми мест. – Люди всегда, увидев меня, хотят поймать и загнать в стойло! – сказал он на лошадином языке, и Гранди тут же перевел сказанное на язык человеческий, чтобы все это поняли.
– Почему ты не оставил Хамелеона и не сбежал в джунгли? Тебе одному, Бинк, я отвечу. Отбросив в сторону моральные соображения – что я тоже учитывал – я подсчитал то, что в Мандении называют шансами. Когда ты улетел в замок Доброго Волшебника, что твои шансы на успех составляют три к одному в твою пользу. Если бы ты потерпел неудачу, я все равно остался бы в безопасности. Так что нужд покидать Хамелеона у меня не было. Я знал, что Ксанфу нужен новый Король, так как, по всем сведениям, Король-Шторм сдавал очень быстро. Шансы, что Старейшины найдут более компетентного Волшебника, нежели я, на эту должность, тоже были три к одному. И так далее. Сложив все вместе, я понял, что мои шансы получить трон равны девять из шестнадцати, и лишь три из шестнадцати падали на казнь. Это гораздо лучше, чем одному бороться за выживание в джунглях, шансы на это я оценил как один к двум. Понял?
Постепенно шум начал стихать. Наверное, это произошло из-за костра, который горел возле стены замка, или из-за дыма, кто знает.
– Мне безразлично, из чего ее тело и что там у нее с мозгами! – воскликнул карфагенянин, облизывая пересохшие губы. – Я собираюсь доставить ей райское наслаждение, но только после того, как покончу с тобой!
– Моя дорогая, у тебя хорошая голова и острый язычок. Вообще-то я предпочитаю превращать противников в деревья, они живут дольше брюквы. Я не надеюсь, просто ради поддержки разговора, что ты признаешь, что из меня мог бы получиться лучший правитель, чем существующий Король.
Демон растворился и дым втянулся в бутылочку. Бинк уставился на нее, пытаясь разглядеть, что там внутри. Не крошечная ли фигурка, что согнулась над миниатюрной книгой и читает?
– Нет, уже ничего нельзя сделать! – с упавшим сердцем ответила Хамелеон. – Все это было назначено на полночь, а мы в это время были далеко, да к тому же сейчас уже далеко за полночь!
В одно мгновение история дерева промелькнула в уме Бинка – часть динамичного фольклора Ксанфа. Двадцать лет назад здесь жил один из величайших Злых Волшебников, молодой человек по имени Трент. Он обладал властью трансформации – способностью изменять любое живое существо в другое животное существо мгновенно. Не удовлетворенный своим статусом Волшебника, дарованного ему признанием поразительной силы его магии, Трент пытался использовать эту силу для захвата трона Ксанфа. Процедура была простой и эффективной: он трансформировал любого, кто противостоял ему, во что-нибудь, что не могло противостоять ему больше. Наиболее худшую угрозу он преобразовал в рыбу на сухой земле, оставляя ее трепыхаться, пока не умрет. Простые неудобства он изменял в животных или растения. Таким образом, несколько разумных животных обладали своим статусом благодаря ему, хотя по внешнему виду они были драконами, двухголовыми волками и земноосминогами, они сохраняли разум и память о своем человеческом происхождении. Трента теперь не было, но его дела остались, так как не существовало другого трансформатора, чтобы изменить их обратно. Голографии, горячие сидения и невидимые стены квалифицировались, и по всей видимости правильно, как таланты, но трансформация была вещью другого порядка. Только раз в поколение подобная способность проявляется в человеке и она редко появляется дважды в той же самой форме. Джустин был одним из тех, кто рассердил Волшебника Трента – никто не мог припомнить точно, что он сделал. Поэтому Джустин стал деревом. Ни у кого не было таланта превратить его обратно в человека.
Аймбри снова отскочила в сторону, на этот раз не ударившись о стену. Зрение ее начало постепенно восстанавливаться, но пока еще слишком медленно. Окружающие предметы все еще казались неясными и расплывчатыми.
– О'кей, – сказал парень. – Вот сигнальный камень, – он стукнул им о скалу и магический кусок раскололся на два сегмента, каждый из сегментов изменил цвет красный на белый. Он отдал один Бинку. – Когда камень вновь станет красным, шагай прямо, они согласованы друг с другом. Проход появится перед большим ореховым деревом... и только на пять секунд. Поэтому будь готов и двигайся на красный цвет.
Бинку это не нравилось. Он и Фанчен вели себя точно, как Трент, предлагая лучшие условия противнику в обмен на сотрудничество. Чем же они отличаются от Злого Волшебника?
Было уже темно. Аймбри подошла к месту, где росли тыквы, и нырнула в ближайшую. Беспрепятственно пройдя через тыквенную оболочку как сквозь стену, они сразу же очутились на кладбище, по которому расхаживали скелеты. Один из них поприветствовал Айрин, помахав ей рукой, а Аймбри тем временем прошла через новую стену – это была стена комнаты, которую Ночной Конь специально подготовил для того, чтобы в ней можно было навещать находящихся в тыкве королей Ксанта.
– Итак, если ты знаешь талант кого-либо, ты знаешь его ограничения, – продолжала Ирис. – Если ты видишь, что человек создает шторм, ты можешь не беспокоиться о том, что он создаст волшебную яму или превратит тебя в таракана. Никто не обладает разносторонней магией.
Нет, положительно у короля был дар быстро разрешать все проблемы! Аймбри с легким сердцем прошла сквозь стену и спрыгнула на клумбу возле стены дворца. Скакнув еще пару раз, она угодила в тот самый ров возле стены замка. Но ночью это было не страшно: в это время кобылка была бестелесной, и потому ее не почуяли даже сторожевые собаки. Вскоре Аймбри была уже в доме Хамелеон, о которой она знала теперь немного больше. Блистательная внешность и блистательный ум месяц за месяцем сменяли друг друга в этой удивительной женщине.
Но все оказалось намного сложнее – несмотря на все свое безумство и безграничное упрямство, кентавры были прекрасно обученными и хорошо вооруженными воинами, к тому же они уже представляли, с какого рода противником им предстоит сражаться. А луки в руках кентавров представляли собой поистине страшное оружие. Кентавры одновременно выпускали по стреле, и каждая стрела впивалась прямо в переносицу очередного жителя Мандении. Тут же летел новый десяток стрел, и снова пораженные ими люди падали на землю как подкошенные. Каждая выпущенная кентаврами стрела находила свою цель – и очередной человек из Мандении падал, сраженный наповал. Ни одна стрела, которая летела в людей, не прошла мимо цели, ни один карфагенянин не был при этом ранен и ни одна стрела не попала при этом в латы завоевателей. Да, при таком отточенном мастерстве доспехи были бесполезной шелухой. Аймбри была просто ошарашена.
Женщины в замке буквально истомились от безызвестности и тревоги. Танди, супруга великана-людоеда Удара, которая тоже была в замке, видимо, совсем не была рада тому, что ее муженек-людоед постоянно что-то охраняет. Теперь Аймбри понимала, что жителей Мандении будет очень трудно остановить даже стенами замка, и вовсе не была уверена, что великан Удар сможет это исправить. Аймбри, чтобы не терять драгоценное время, изобразила очередную сценку, в которой старалась наиболее убедительно и наглядно изобразить все произошедшие события, чтобы женщины поняли все сразу и не задавали больше никаких вопросов.
– Если все, что ты мне только что рассказала, правда, ночная кобылка, – торжественно сказал Повелитель Зомби, – я немедленно выезжаю в замок Ругна. Доставь меня туда побыстрее!
Тем временем кобылка уже выскочила из передней стены дома с привидениями. Она бросилась дальше по дорожке, затем перемахнула через декоративную изгородь из колючего кустарника. Вскоре она уже мчалась по болоту, поросшему вереском. Сырая земля под ногами угрожающе чавкала, грозя утопить бросивших ей вызов. Но еще прыжок – и ночная кобылка стрелой летит дальше. Все эти смертоносные сюрпризы уготованы для других, но не для того, кто живет тут. Хоть Аймбри теперь не служила тут, это еще не означало, что она стала уязвимой для всех этих штучек.
– Согласно общепринятой кентаврийской истории, человек живет в Ксанфе всего лишь тысячу лет, – сообщил Трент. – За этот период прошло десять основных Волн иммиграции из Мандении.
– Как окажешься там, передай привет моему другу Джордану, он живет теперь в замке Ругна, – попросил напоследок один из духов. Аймбри пообещала разыскать Джордана. Наконец она отправилась к своим подругам, другим кобылкам, с которыми она бок о бок работала так долго. Это расставание было самым мучительным и печальным.
– Гм, да. Я не подумал. Значит, он превратил их в электрических жуков и убрался отсюда, пока они на него не напали. Поэтому жуки набросились на вас.
Наверное, существовал какой-то способ объявить о своем прибытии, полагая, что стычки с мантикорой недостаточно. Бинк осмотрелся и заметил свисающий сверху шнур. Он хорошенько за него дернул и отскочил назад – вдруг на него что-нибудь упадет. Бинк не вполне доверял этому замку.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site78.html on line 363

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site78.html on line 363

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site78.html on line 369