АГРАРНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ ВСЕ ИЗМЕНИЛА

Итак, он стоял перед тридцатью пятью студентами старшего инженерного класса. Они вели себя довольно спокойно и внимательно слушали его. Но это было затишье перед бурей. Что же сказать вначале? Как сломить лед?
Гротон целый месяц возился, создавая электронное чудовище – что-то вроде управляемого дистанционно галактическим лучом робота. Это устройство существенно облегчало сборку других машин, и дела пошли лучше. Небольшая фабрика плавила скалы Тритона, смешивала расплав с веществом, извлекаемым из океана, в результате получался твердый, прочный, газонепроницаемый, непроводящий материал, который образовывал надежное соединение с куском такого же материала за несколько часов, при любой температуре, достаточно было только прижать поверхности.
– Я об этом думал. Вы, очевидно, и есть пешка Шена, это подтверждают его зашифрованные послания. Думаю, он пришел бы к нам, если бы смог. И он сообщил нам, почему не может прийти, если мы его правильно понимаем.
Афра осторожно подводила ракету к Шену, направляя корабль миниатюрными маневровыми двигателями, расположенными по борту. Иво подумал, а что произойдет, если они столкнутся? Ведь макроскоп довольно сильно выпирает за обводы корабля, – но тут же вспомнил, что гравитация отсутствует, и удар будет незаметен. Это была скорее синхронизация орбит, чем приземление, посему неплохо было бы укрепить корабль – силы притяжения Шена будет явно не достаточно, чтобы надежно удерживать Джозеф.
– Время сейчас не хуже, чем когда бы то ни было. – Иво был рад поводу отвлечься от мыслей о катастрофе. Он знал, что Гротон не просто надоедливый инженер, как показал его рассказ об опыте преподавания, у него нетривиальные мысли о важных вещах. Опасно поддаваться первому впечатлению и вести себя предвзято, как произошло во время первой встречи с Гротоном.
– Да, тебе придется поприсутствовать на лекции по природоведению, – сказал он таким тоном, как будто это что-то проясняло. – Твой знак – Козерог 12, студент на лекции по природоведению.
Солнце? Нет, поправила его память Дрона – это просто обозначение конечного пункта их экспедиции, место, куда нужно поставить станцию. Никакого солнца в радиусе двух световых лет и в помине нет.
Он действительно был здесь, никаких сомнений быть не может. И он действительно слышал голос Афры, прокричавшей его имя. Может, он был ей небезразличен? Сейчас это представляло чисто академический интерес.
В центре комнаты возвышался пьедестал, на котором на уровне глаз была помещена сверкающая статуя. Это была модель парового экскаватора, как на картинке в исторической книге, с маленьким изящным ковшом. Островерхая вогнутая крыша кабины, покрытая черепицей, придавала сходство с деревенским коттеджем. На двери был укреплен яркий полумесяц. В ковше лежал крошечный мраморный глобус, столь тщательно и любовно сработанный, что можно было разобрать на нем очертания Северной Америки.
Иво и сам было расхрабрился, воодушевленный бравым настроем остальных, но стоило ему взглянуть в телескоп на огромную металлическую сферу, которая нависала так близко, чтобы тут же вспомнить, что это первый физический контакт с творением внеземной цивилизации.
Наконец каменный шар остановился в озере расплавленного металла, он был шесть тысяч миль в диаметре, но оставался цел. Глубоко в его недрах, как червяк в яблоке, покоился корабль в металлической капсуле.
– Нет, была. Если бы они действительно этого хотели. Могли бы отдать детей в приемные семьи, или проявлять больше заботы о вас, наряду с формальным обучением и проверкой знаний. В этом отношении это все очень походит на Пэкхемский Эксперимент.
Они спешили к модулю, делая длинные и, для большей скорости, низкие прыжки в поле 1/4G. Хотя они ждали в бездействии уже целую неделю, Иво казалось, что счет идет на минуты. Он первым достиг модуля, прыжком преодолел лестницу и забрался в шлюз. Все казалось таким примитивным после чудес вроде силового поля! Они уже привыкли к хитрым штучкам II-го уровня технологии, а теперь были вновь отброшены на I-й. Он запустил в шлюз воздух и вошел внутрь, освободив кабину для Гротона. Затем включил внутренний прогрев, но вовсе не для комфорта, а чтобы надежно работала аппаратура. Оборудование модуля было приспособлено для работы при «умеренных» температурах – до минус сорока градусов по Цельсию.
Иво опять попытался представить, что же там произошло с Брадом. Она была потрясена до глубины души, и сейчас цеплялась за философские и другие предлоги.
Она отвернулась от Гротона. Это представление начало ей надоедать. Мягкая мелодия фагота вновь обволокла ее, но, как и в прошлый раз, она разрушила очертания музыки. И вновь ей почудились очертания фагота: его стройное тело из розового дерева, кольцо из слоновой кости, стягивающее выходное отверстие. Несмотря на необычное окружение, сладкий яд музыки Иво действовал на нее. Иво впервые взял эту инопланетную штуку, и ему удалось сыграть на ней целую симфонию, в которой партия каждого инструмента была совершенна. Он был виртуозом в игре на фаготе, и в то же время, талантливым флейтистом. Если бы она знала о его музыкальном даровании раньше!
Было много портретов. Изображенные на них существа происходили с далеких от Земли планет, но были разумны и цивилизованы, хотя Иво и не мог бы сказать точно, почему у него возникает такое впечатление. Наверное, подсознание улавливало какие-то нюансы, неподвластные рассудку, точно так же, как оно подсказывало Иво, тогда еще, что пейзажи, которые Брад показал ему с помощью макроскопа – внеземные. Как это описать? Бессмысленное занятие. Эти существа в чем-то походили на человека, и в то же время чем-то были совершенно чужими. Прежде всего в глаза бросалось непередаваемое совершенство форм, достоинство, с которым они держались. Это были образчики греческого классицизма – совершенное тело, твердый ум, здоровые эмоции. Здесь были красивые существа обеих полов и гермафродиты. Они являли собой искусство и были искусством, в той же степени, в какой изображение атлета или обнаженной женщины считалось искусством у землян.
Такое случается с уставшими водителями. Человек вдруг видит океанский лайнер, пересекающий дорогу, пока не понимает, что он уснул за рулем. Если этот водитель благоразумный человек, он немедленно остановится, чтобы передохнуть, в противном случае, заснув еще раз, он может уже не проснуться... Мозг применяет любопытные методы для снятия напряжения.
Это действительно так. Но почему он колебался сейчас, когда ей предстояло пройти процесс? Потому, что он любил ее, и может прийти момент, когда выяснится, что он ошибался?
А вот этого делать не следовало. Голова мгновенно повернулась к ней. Она увидела отвратительное тупое рыло, под ним зияло круглое отверстие – беззубый рот. Ушей не было, но чудовище как-то слышало и сейчас плыло, а может скользило к Беатрикс на устрашающей скорости.
Ракета вместе с макроскопом начала спускаться в колонну с нулевой гравитацией, навстречу все усиливающемуся потоку газообразного кислорода и азота атмосферы Тритона.
Гротон где-то раздобыл пять контейнеров в рост человека. По-видимому, это когда-то были химические резервуары, а Гротон разрезал их вдоль. Афра лежала в своем контейнере, на дно которого на несколько дюймов была налита стерильная вода, все было расположено так, чтобы луч полностью захватил тело. Вот и все приспособления.
– Но у нас кружевная – это прилагательное, так что еще не все. Нет сказуемого – это еще не предложение. Значит, "I" не совсем подходит... Ага, это может быть польский союз "и". «Прекрасная кружевная сеть» сравнивается с ничтожными желудями.
Наконец сила тяжести исчезла. Иво почувствовал болезненную встряску – отделилась первая ступень, затем ускорение вновь вдавило его, но на этот раз терпимо.
Выходит, это сотрудничество между активной и целеустремленной молодежью и немощными старцами? Но правы ли они? Это ли необходимо для спасения цивилизации?
– Вы теперь каждый раз будете попадать в ловушку Шена при работе со скопом? – спросила она. – Вы опять говорили по-финикийски, я поначалу растерялась, но прошло не больше двух минут. Что он хотел?
– Надеюсь, что теперь вы меня понимаете. Выражаясь вашим высоконаучным языком: массовый вуайеризм есть типичное следствие кибернетической революции и с ним не справиться дореволюционнными методами. В старые добрые времена мы были кочевниками и ютились в вигвамах. Если кто-то совался в дверь непрошеным, то тут же получал по роже мозолистым кулаком. Аграрная революция все изменила – стали возможны города, а в них по определению людно. После индустриальной революции, лет, эдак, через пять тысяч, стало гораздо хуже, так как любой Джо имел право безнаказанно совать свой нос в соседские дела. А уж после кибернетической революции все и вовсе распоясались, теперь у этого самого Джо было и право, и время подглядывать – кому нужно шоу в записи, если можно посмотреть живьем и бесплатно. Сегодня у нас есть суперскоп, и мы можем соваться в дела своих космических соседей, будто у нас своих недостаточно. А теперь предположим, – некие ушлые инопланетяне страшно ценят интимность и захотят дать по роже «дальнобойщикам», пусть они даже за четырнадцать тысяч световых лет.
– Но это не кластер! – воскликнул Гротон. – Внутри сферического скопления звезд не было бы таких полос.
– Конечно, связь есть! – раздраженно продолжала она. – Связь есть между песчинкой на дне Индийского океана и золотым зубом моего дедушки. Но это все несущественно, а если даже и не так, то скажите, какие явления можно объяснить с помощью вашей астрологии, которые не в состоянии объяснить наука?
Невозможно описать весь этот безумный спектр! Для такой гаммы цветов, такого множества оттенков человечество не создало ни понятий, ни определений. Сияющая спираль, гигантский вихрь из бесчисленных ярких песчинок – волна за волной гонит их космический ветер, они то сливаются в комки, то разбегаются в ослепительные россыпи. Млечный Путь был почти прозрачен, и в то же время представлялся невообразимо сложной трехмерной головоломкой.
– Это натолкнуло меня на одну мысль, – сказал Иво. – Он ведь совсем не похож на гения. Я никогда раньше прямо с ним не общался, но сейчас, во время беседы, я не мог отделаться от ощущения, что торгуюсь с ребенком.
– Это планета Холта. Тут обитают любопытные псевдомлекопитающиеся травоядные, но мне нужно их искать, а это не стоит затраченных усилий. Кстати, если сейчас перейти на ручное управление, изображение исчезнет, так как эта планета из системы звезды G3 – на расстоянии пяти тысяч световых лет.
– Если ввести все необходимые параметры, то компьютер может держать в фокусе любую выбранную точку планеты, отслеживая малейшие колебания орбиты – что, собственно он и делает сейчас; так получается неподвижное изображение. Все это требует очень точной юстировки, но для этого и предназначена эта аппаратура. Как минимум, необходимые поправки нам известны.
– Мы запустили программу перевода в режиме реального времени, – сказал Гротон. – И все время следили, на тот случай, если появится какая-то возможность помочь. Правда, незадолго до вашего пробуждения программа сбилась, так как вы перешли на незапрограммированные языки.
Он взбежал по лестнице королевского дворца, проскочил, не моргнув глазом, мимо недвижимых охранников. Остальные офицеры собрались уже в королевском кабинете: пять самых важных персон планеты восседали за гигантским полукругом стола.
– Филистимляне, – продолжал Маттан, указав на какую-то точку на побережье Малой Азии, – вторглись в Палестину с моря. Но египтяне отразили это нашествие. В то время как евреи двинулись с юга, но египтянам удалось отразить и их. Но при этом попирались права коренных жителей этих мест, между Дамаском и Египтом – нас, ханаан, живших здесь в мире уже тысячу лет. Наши враги превосходили нас в силе и были настоящими варварами, в то время как мы были цивилизованным народом. К счастью, Тир и его братские города к северу вдоль побережья – Акко, Сидон, Беритус, Библос, Арпад и Угарид были сильны еще тогда, и, благодаря нашему развитому флоту и системе береговых укреплений, мы смогли защитить наши земли от разбойников и уберечь наших подданных от рабства. Мы развили нашу промышленность, усовершенствовали флот и превратили наши прекрасные города в убежища для достойных и деятельных людей всех наций, даже для микенцев. Так началось наше процветание, после возрождения из пепла этой катастрофы.
Странник – нервный импульс между галактическими клетками, ему в равной мере подвластен макрокосм и микрокосм.
– О дело! Насколько лучше в мире мы все бы жили без тебя! – воскликнул Иво. Он произнес слова поэта на языке музыки – это была партия скрипки.
А как же Земля? Ведь человечество – незрелая цивилизация с детской технологией, достойна ли она вкусить запретные плоды галактического знания? Или лучше остаться в стороне, и пусть естественный отбор делает свое дело, как это происходило и происходит со всей галактикой?
Гротон не был сторонником грубой силы, но переживания этого бесправного существа глубоко задели его чувства, аналитический разум землянина принял нетипичное решение. Нетипичное и для него, и для Дрона. Дрон руководствовался чувствами, как и полагалось принцу-консорту, Гротон же был человеком действия. Выражаясь фигурально, в результате этой комбинации импотент превратился в настоящего мужчину.
По экрану перемещалось изображение планеты – море и пустыня, часто встречались горы, обжитые и густо заселенные этими земноводными существами.
Она подошла к нему со спины, расстегнула его рубашку, сняла ее и свернула в узел. Поцеловала его легонько в щеку и удалилась, оставив его в полном недоумении.
– Дрон, это выше всяких похвал. Я уж думала, нам придется отступить, прыгнув на одну из подготовленных позиций, и, может, пришлось бы даже бросить тебя, но ты удивил всех – одержал победу. Что на тебя нашло?
– Споем песню в честь Беатрикс! – прокричал Хьюм. И полилась песня – воплощение бьющей через край молодой радости этих людей. Голоса девушек напоминали флейты – они были изумительно чисты и высоки.
Повествование поведало также о другой части проекта разрушителя: вопрос о природе и происхождении сигнала Странника.
Наконец-то она вернулась к тому посланию. Иво подумал, как он глупо поступил, сказав ей, что первое послание было отрывком стиха, и она это не забыла. Сможет ли он устоять перед ее натиском?
Тут Афра поняла, что женщина между двумя мужчинами – Ивонна, такая, какой бы она была сейчас. Шен был ограничен в жизни своим прошлым и правилами игры – так что не ей с ходу судить его.
– Выходит, цель Афры в понимании. Она стремится все понять и, если от природы одарена интеллектом, то будет знать очень многое.
Затем его окатила волна радости и облегчения – она думает, что он – Шен! Ведь она не знала еще исход их поединка и совершившуюся смену. Он открыл было рот для объяснений.
Несомненно, его восходящий знак определял его манеру ведения игры. Точно так же, как ее восходящий заставлял ее все время отступать под натиском Шена. – Ей необходимо было это честно признать, чтобы попытаться оказать ему хоть какое-то сопротивление.
– И отдала свое переменчивое сердце Иво, посчитав излишним даже уведомить его об этом. Ты прогуливалась под ручку с инженером, тебе это нравилось, ты ждала романтической минуты, когда Иво узнает, что же ему уготовано, и совершенно не беспокоилась о том, что же он чувствует. О, красотка, это был твой звездный час. Это было прекрасно! Меня очень забавляла ваша комедия ошибок! Помнишь, он чуть было однажды не догадался, но, к счастью, мне удалось отвлечь его, прежде чем он все осознал.
Казалось, ничего не значащие сюжеты из глубин памяти – но лишь теперь Афра поняла, что значила для нее ненавязчивая поддержка и постоянное присутствие этой пожилой женщины.
– Когда тебе придется присесть, знай, что твоя задница смотрит на корму, – произнес он вслух, наконец-то до конца поняв каламбур Брада – тот прошелся насчет станционных терминов.
Все чего-то ждали, но она не знала, что говорить дальше. Это было действительно очень мило, и общество этих людей казалось ей приятным, но как спросить у них, что же она делает здесь, в чем смысл ее пребывания в этом мире?
Они направлялись к Нептуну по оптимальной траектории. Впрочем, было все равно куда лететь, лишь бы подальше. Корабль развернулся и лег на курс к Солнцу – на самом деле его траектория представляла собой эллипс, как у кометы, их орбита, проходя через орбиту Меркурия, уносила их дальше в космос, к Нептуну.
Гротон проснулся, замахал спросонья руками, прежде чем приспособился к невесомости. Афра открыла кран, и густая жидкость побежала в ванну. Она отошла, глядя на струю. Иво попытался представить, о чем она думает, и не смог. В ванну вытекал Брадли Карпентер, ее возлюбленный.
Шен не появлялся. Афру заинтересовала структура ткани – сложные переплетения разноцветных нитей основы. Она удивленно наблюдала за тем, как ее загорелые морщинистые руки ловко управлялись с челноком и пряжей. Эта монотонная работа оказалась превосходным способом самовыражения для человека, чего ему так часто не достает. Ей было по душе это спокойное неторопливое занятие, она находила в нем невыразимое удовлетворение. Она была хранительницей искусства, что с лихвой окупало этот труд, и пусть цивилизация с ее машинами добралась до невообразимых вершин прогресса. Жизнь древних совсем не кажется примитивной, если пошире взглянуть на проблему бытия. А усердный, пусть даже простой, труд, всегда получит достойное вознаграждение.
– Я думаю! Вы же имеете дело с молекулярным, с атомным коллапсом материи! Предположим, что вы овладеете техникой коллапса и, чисто условно, предположим, совершили его. Но что случится с человеком, после того, как его сожмут до размеров спичечной головки?
– Это тупик, – сказала Афра. – Если мы все проверим, и это сработает, будет слишком поздно для того, чтобы воспользоваться. А если не будем проверять – есть вероятность, что мы совершим особо извращенное самоубийство.
И тут случилось то, что обычно называют насмешкой над теорией вероятности. Все собравшиеся затаили дыхание. На экране появился чудовищный клюв, затем маленький злобный глаз и наконец целиком голова в белых перьях. Это была голова птицы, и размером она была с туловище животного. Клюв раскрылся, бросок... и вот он уже сомкнулся на шее дергающегося травоядного.
– Нет! – на грани истерики крикнула Беатрикс. Внешне она выглядела спокойно, но увиденное, очевидно, вызвало нервный срыв. Он не мог ее винить. Иво подождал несколько минут, и она заговорила, стараясь не смотреть ему в глаза:
Ему это удалось. Пальцы приноровились к инструменту, руки уверенно находили нужные аккорды и созвучия. У него явно был талант, как будто он имел специальный музыкальный орган. В выборе музыкальных инструментов он ограничил себя флейтой, как и Сидней Ланье, но на самом деле обладал всеми музыкальными дарованиями Шена. Если бы ему пришло в голову проявить свои способности, в мире не нашлось бы человека, равного ему.
– Они в ящике стола, – любезно ответил Гротон. – На все ответ дадут вам звезды, – многозначительно добавил он и оставил Иво одного.
И так уж случилось, что его вмешательство спасло их общий мозг от разрушения, но это стоило Шену десяти очков в финальном раунде, Афра повела со счетом 79:78, и при этом счете игра завершилась.
– Ах, да. Я знаю, я должна сказать, что я – девушка, выросшая в двадцатом веке в Джорджии, воспитанная без предрассудков. Я знаю, что важно, каков сам человек, а не каково его происхождение, и что все равны в нашем обществе. И что кажущаяся неполноценность цветного населения является следствием их социального и экономического положения, а не генетической основы. И я понимаю, что когда черные устраивают пожары в своих гетто и грабят магазины, то это находит выход разочарование в жизни – они видят, что самодовольное белое большинство более века правит всем. И все мы должны работать вместе, все расы и народности, чтобы построить новое общество и искоренить пережитки прошлого. Но я же хотела выйти замуж за него! – Она повернулась к нему, ухватившись за поручень: – Я просто не могу любить негра! Не знаю почему. Вся моя жизнь... – Она отпустила поручень и поплыла, закрывая руками лицо. – Брад, Брад. Я ведь любила тебя.
– Думаю, что знали, Иво. Но все равно объясню. Каждая фигура в игре ходит по-своему и имеет свою стоимость. Пешка – самая мелкая фигура, ее цена принимается за единицу. Она ходит только на шаг и только вперед. Слон и конь стоят по три очка, могут двигаться дальше и более разнообразно. Ладья стоит пять очков, ферзь – девять-десять, это очень сильная фигура. Эти очки только ориентиры при разработке стратегии, счет им, разумеется, никто не ведет. Ферзь движется по всей доске, в любом направлении, и именно в маневренности его сила, его присутствие в корне меняет игру.
Он был не прав, считая себя совершенно бесчувственным. Холодные (или горячие?) волны пробежали по руке и взорвались в его сознании, вызывая головокружение. Чувствовать? Но ему этого не избежать!
Он был покрыт пылью, но пыль была суше и легче, чем внизу. Очевидно, здесь давно никто не проходил. Хороший знак или плохое предзнаменование?
Это было, конечно, не то место в истории, которое хотел бы занять Иво, но ничего не поделаешь. Нужно спасать макроскоп от ООН, и уж пусть это бремя понесет человек, вроде Иво Арчера, а не доктора Ковонова. Но несмотря на незнание английского, Иво зауважал способности русского ученого.
Раньше Иво не верил в любовь с первого взгляда, – теперь об этом даже смешно вспоминать. Не думал он, что когда-то будет зариться на чужое, но Афра его ошеломила. Брад, видимо, был сильно уверен в себе, и ему было наплевать на то, как она действует на других мужчин.
Свет брызнул ему в глаза. Он находился в ста ярдах от тора, с солнечной стороны, ослепленный отражением от металлической обшивки.
– Коэффициент – это практический инструмент, используемый, когда нужно обобщить интеллектуальный уровень больших групп людей, но его применение оправдано, пока нет ничего лучшего. Можно его определить, как способность обучаться – в среднем индивидуум с коэффициентом 120 выглядит более импозантно, чем его собрат с коэффициентом сто. Таким образом, система выдумана лишь удобства ради. А теперь перейдем к главному, хорошо?
Пять тысяч, четыре тысячи – нетрудно было представить, что они находятся на космическом корабле, совершают посадку и кожей чувствуют неистовые порывы метановых шквалов. Стало видно, что черная точка в центре – это глаз тайфуна, один лишь глаз составлял три тысячи миль в диаметре, и трудно было даже представить его глубину. Полупрозрачный слой легкого водорода образовывал центральную часть воронки, а тяжелый метан со взвешенными в нем кристаллами аммиака несся по большому кругу. Сейчас они могли оценить скорость газа на поверхности тайфуна – около четырех тысяч миль в час.
– Дорогая моя, Иво изучал твой гороскоп. Теперь вся эта информация у меня, – он ухмыльнулся. – Теперь ты сама видишь, ты – в моей власти. У меня твой гороскоп – это все равно, что ты сама лежишь передо мной обнаженная, распростертая на операционном столе, так что мне не составит труда препарировать любой твой орган, если я того пожелаю. К счастью, меня не интересует твой разум.
К тому же невесомость несколько изменила его восприятие времени. Его прошлая жизнь на Земле сейчас казалась ему такой далекой, часы, месяцы тому, в совсем иной реальности.
– Прекрасно, дорогая леди. Я с радостью буду вызывать твои и мои символы для каждой из планет, по очереди. Таким образом, мы будем в равных стартовых условиях, несмотря на мое превосходство в реальной жизни. Но шанс на успех у тебя появится только тогда, когда у тебя хватит духу посмотреть на то, что ты собой на самом деле представляешь – а ты не сможешь этого сделать. Твой восходящий знак правит тобой и, наверное, планеты тоже. Так что в этом поединке ты проиграешь из-за собственной предвзятости.
Русский тронул за плечо стоявшую рядом женщину. Она была моложе его, не старше тридцати пяти, очевидно еще не утратившая женскую гордость особа. Женщина была классическим монголоидом: приземистая, с плоским лицом, миндалевидными глазами и крохотными руками. Вероятно, происходила из Северного Китая и была типичным представителем своей расы, так же, как Афра своей. К этой женщине он был так же близок, как и к Афре – в нем была одна треть крови ее народа.
– Я знаю, я не права. Но не могу изменить это так быстро. Я могу называть себя белой шовинисткой, чувствовать вину – но это внутри меня, это моя природа. – Она посмотрела на него так, что ему стало больно.
– Именно. Я есьмь универсальная душа человечества, я не признаю собственности и право владения чем-либо, как неестественные ограничения, выдумку нашего общества. Я говорю, что свобода и справедливость восторжествуют только тогда, когда будут доведены до логической крайности – когда насилие взорвет общество, так долго попиравшее их. Я возьмусь за дело так, как я берусь за все – со смелостью и отчаянием.
– Но это ерунда. Я не требую, чтобы все соглашались со мной, и уверен, что астрология сможет сама за себя постоять. Но я составил гороскопы для всех членов экипажа, и обнаружил, что вас окружает какая-то тайна.
Грандиозный Нептун. Бушующее море метана. Тритон, Трикс находит жука. Шен, спутник спутника. Здесь он научился ценить настоящих людей, познал значение дружбы с ее радостями и невзгодами. Преобразование Тритона: общая работа. Поэзия, предрассудки, шахматная аналогия. Морская звезда. Гороскоп Афры, таблица, определяющая ее натуру.
Она покорно стояла, а он прошелся ладонью по одной ее руке, затем по другой, осязая плавные обводы мышц, костей, сухожилий, кожи. Это было как сон – больше, чем сон, ее тело было совершенно во всех отношениях.
– Если бы у нас была возможность мгновенно перемещаться, разумеется, это все чисто умозрительно, – тогда мы здорово повеселились бы, посетив цивилизацию планеты Санча, если она еще существует, – продолжал Брад. – Но тогда пришлось бы предположить, что наша мгновенная система координат покоится, а это не так. Наша галактика движется и вращается с приличной скоростью. Звезда на расстоянии тысячи световых лет через некоторое время будет неизвестно где, даже если в конкретный момент наши карты абсолютно точны.
Но, зачарованный внеземным ландшафтом, он прошел еще два и увидел Нептун. Он понимал, что планета не стала больше с тех пор, как он смотрел на нее с корабля. Он напоминал себе об этом. Но там находился под защитой корабля, здесь же он был открыт, и, казалось, сейчас сверзится в газовую пропасть гиганта. Пылающее лицо Нептуна было так близко, так яростен был его оскал – это было воистину материальное воплощение разрушителя. Бог морей – ужас мореплавателей. Иво включил двигатель и поспешил назад.
Он снова забрался в контейнер. Разумеется, он теперь останется в зоне действия луча, и тот включится по прошествие минимального срока, если будут соответствующие условия. В данном случае нормальные условия означают нормальную гравитацию.
Удовлетворив свое любопытство, Иво не стал докапываться до мелких деталей. Главное, что этот дом не был у жрецов под подозрением, маловероятно, что сюда в ближайшие дни вломятся стражники.
– Другие программы, они как радиостанции, но все работают на одной частоте и используют один и тот же символьный код. Если вы не придерживаетесь одной программы, то все забивает самый сильный сигнал, а это и есть разрушитель.
Через полмиллиона лет цивилизация исчезла вовсе, поглощенная волной насилия, не работала ни одна передающая макронная станция, в макронном эфире остался только сигнал Странника. Цивилизации вымирали, пожираемые собственной дикостью.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site7.html on line 375

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site7.html on line 375

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site7.html on line 381