НОГИ НЕУКЛЮЖЕ

Слева сражался с вихляком единорог. Когда он обнаруживал вихляка, то поступал двумя способами: или давил его между рогом и копытом, или смыкал вокруг него пасть и размалывал на клочки своими лошадиными зубами. Это казалось Бинку опасным и мерзким способом, потому что если ты взял его в рот в неправильный момент...
И вновь оказался прав. Оптические эффекты были внушительными, но настоящей бури не происходило, просто туман и ощущение влажности его крыльев. скоро он пролетит сквозь нее. Потом ничто не сможет его остановить на пути к замку.
Аймбри понеслась с места в карьер, спускаясь с холма, и внезапно споткнулась. Хамелеон и Гранди перелетели через ее голову, и все трое кубарем покатились вниз. Они так и катились, пока не очутились в лощине у подножия холма.
Женщина взяла с дивана подушку и сделала в точности так, как ей показали. Вскоре она уже возвышалась на спине Аймбри, ее ноги неуклюже свешивались по бокам, а руки судорожно вцепились в гриву. Какой это был контраст по сравнению со злодеем Всадником! Но Аймбри старалась идти не спеша, и Хамелеон скоро освоилась со своим положением. Действительно, ездить на лошади совсем не трудно, если сама лошадь не возражает против этого!
Все еще помня дело об изнасиловании и остерегаясь возможного непонимания, он старался тщательно формулировать свои мысли. Сейчас они спускались по извилистой тропе по склону в Провал, огибая кустики трескучей травы и отростки ползающих корней. Бинк шел впереди, опираясь на посох, чтобы поймать ее, если девушка оступится и упадет. Поглядывая наверх, он видел отвлекающее зрелище ее роскошных бедер. Казалось, не было ни одной части ее тела, сформированной несовершенно. В небрежении остался лишь ее мозг.
– Гм, да. Я не подумал. Значит, он превратил их в электрических жуков и убрался отсюда, пока они на него не напали. Поэтому жуки набросились на вас.
Звук доносился с высоты футов в пятьдесят по направлению к центру роя вихляков. Раздался грохот падения, словно рухнуло поваленное магией дерево.
Если Аймбри сейчас сама откроет ящичек, то с ней может произойти что-то страшное, непоправимое, что может уничтожить ее, как это случилось с жителями Мандении, раскрывшими коробочку с летающими змейками. Но, с другой стороны, если позволить шкатулке попасть в руки захватчиков, вдруг случится так, что какая-нибудь неведомая сила внезапно придет к ним на помощь? Кто знает. Это было неразрешимой загадкой.
– Недавно один из твоих клиентов поймал тебя и катался на тебе, – резко сказал Траян, – а как известно, никто не в состоянии поймать ночную кобылку до тех пор, пока сама она этого не захочет.
Он рискнул и выиграл. Бинк был почти уверен, но тело его трепетало, так как ни одно из его чувств не сомневалось в иллюзии. Его защищал только мозг, не давая ему превратиться в трепещущее признание воли Волшебницы или позволить подтолкнуть себя к подлинной опасности. Иллюзии могут и убить, если принимать их всерьез. Бинк вновь двинулся дальше с большей уверенностью. Если в окрестностях существовал настоящий дракон, не было нужды в иллюзорном, следовательно, все драконы здесь были иллюзией.
– Видите ли, – невозмутимо продолжал Трент, – если бы вы жили в палатке и попытались бы бежать, моя стража пустила бы в вас стрелы... а мне не хочется, чтобы это случилось. Для вас это будет крайне неудобно и поставит под угрозу мой источник информации. Поэтому жизненно важно, чтобы я сдержал вас тем или иным способом. Словом или запорами, как в данном случае. Эта яма обладает одним достоинством – она надежна.
– Тогда я должна уладить этот вопрос с Ночным Конем, – сообщила Аймбри. – Но, как мне кажется, никаких затруднений возникнуть не должно.
– Вполне вероятно, – согласился Чет, – но я вот еще что думаю: а не делают ли оставшиеся жители Мандении в это время, пока мы все тут сидим и разговариваем, на лошадях обходной маневр, чтобы нанести удар там, откуда мы его меньше всего ожидаем!
– А ведь нас предупреждали держаться от него подальше, – сказал Гранди, – как обычно, мы попали в самую гущу опасности, совершенно о ней не подозревая!
Нервное напряжение отпустило его и он почувствовал жажду. Сбоку от дорожки он заметил ручей. Дорожки? Здесь ее не было еще секунду назад. Он поглядел назад, в сторону Провала, но и там ее не было. О... она вела от моста, а не к нему. Обычная магическая дорожка в одну сторону. Бинк подошел к ручью. У него была вода в фляге, но это была вода из Источника Жизни, которую он избегал пить, оберегая для каких-нибудь грядущих надобностей.
Нервничая, Бинк прошел внешнее кольцо щупалец, но они остались спокойными. Голодное дерево-спрут не отличалось особой хитростью, оно хватало добычу сразу же.
– Меня не изгоняли, если ты об этом думаешь, – сказала Фанчен. – Уродливыми они еще не запрещают быть. Я эмигрировала добровольно.
– Пустота! О, как это все ужасно! Так, постой, ты хочешь сказать, что теперь, когда она столько сделала для Ксанта, она мертва? Так?
Бинк поколебался. Он изнемогал от усталости и холода и знал, что не в силах долго продержаться против бури и течения. Остаться здесь означало погибнуть.
Это было еще одной ошибкой. Все вокруг него на пляже и в лесу пришло в движение. Он заявил о своей беспомощности и теперь к нему приближались желающие воспользоваться ею. Если бы он боролся с травой сохраняя молчание, он, быть может, со временем и справился с ней. К счастью, он проснулся раньше, чем она была готова убить его. Может быть, он попытался перевернуться на бок, и его тело оказало более сильное сопротивление успокаивающему заклинанию травы. Если бы он боролся и потерпел неудачу, его гибель была бы достаточно приятной – простое погружение в вечный сон. Теперь же шум, им поднятый, привел в действие силы, убивающие менее приятно. Бинк не мог их видеть, но слышал хорошо.
– Неужели ты думаешь, что шестьсот жителей Мандении, которые первоначально были в отряде, понесли такие потери, что их осталось всего пара сотен, и все из-за того, что они прошли по территории Ксанта? – удивленно спросил Хамфри. – Хасбинбад специально разделил свой отряд. Резервом как раз командует Всадник, но он, насколько я знаю, поручил командование вверенным ему отрядом своему заместителю. Вот именно этого отряда нам больше всего следует остерегаться, так как солдаты там не уставшие, в то время как наша оборона сильно ослаблена. Лошадей они использовали для доставки своих гонцов, и потому резервные жители Мандении знают обо всем, что происходило с первой частью отряда и что их может ожидать на пути продвижения вглубь Ксанта. Теперь это солдаты не только смелые и опытные, но и прекрасно разбирающиеся в обстановке!
– Да, – сказал Бинк. – Если ты испробовала красоту и она не сработала, а ты все еще хочешь власти и считаешь, что сможешь каким-то образом получить ее через ничего не подозревающего путника – это объяснило бы, почему Трент не смог соблазнить тебя обещанием красоты. Это только нарушило б твою маскировку, ты ведь можешь стать красавицей в любой момент, если пожелаешь. Поэтому ты могла последовать за мной в облике, который никто не заподозрит, и, конечно, ты не стала бы помогать другому Волшебнику захватить Ксанф...
Вот это действительно имело смысл: теперь-то уж Аймбри никогда не будет столь беспечной по отношению к этому Всаднику. Но сейчас говорить об этом было просто неуместным, поскольку она находилась тут для того, чтобы передать это сообщение. – Пусть король решает сам, – сказала она нетерпеливо. – Вам же надлежит лишь передать сообщение.
Нет, опутывающее дерево опасно для неосторожных, но оно не двигается с места, где находятся его корни. Поскольку Бинк шел на запад, а не на север, ему не угрожала никакая стационарная тварь, если только она не обитала к западу.
Но несколько других водяных, теперь женского пола, вынырнули из воды. – Ты что, не видишь, что это человек? – напустились они на любителя нимф. – Отстань от нее!
Кое-кто из жителей Мандении, услышав голос, в страхе остановился и попятился назад. – Ну что, черепахи! – снова завыло пламя. – Сейчас я как следует опалю ваши шкуры и вытоплю из вас все ваше сало! Берегитесь!
Теперь Аймбри осознала, какая трудная битва ей предстоит. Разорвать Цепь предстояло десятому королю, а десятым королем была теперь она, Аймбри.
Аймбри решила сразу же развернуться и выбираться прочь из этого гиблого места. Но снова что-то случилось – на сей раз ее ноги шевелились, а тело странным образом продолжало оставаться на месте, как будто бы она не двигалась. Она, видимо, слишком близко подошла к темному провалу Пустоты! Даже дематериализованная, она уже была не в состоянии покинуть это место.
– Кому, как не тебе, Аймбри, знать, как невесело навеки остаться в нашем ночном мире. Тем более, что вдобавок ко всему души отделены от тел, – Блита со звоном пожала медными плечами. – Ты должна сломить силу браслета, не ломая его самого. Только так тебе удастся довести эту схватку до конца. Тебе нужно как-то оторвать взгляд королей от тыкв, и тогда все будет в порядке.
йАймбри решила попробовать этот способ. Зажав зубами оперение стрелы, Аймбри мгновенно дематериализовалась и осторожно подалась назад, потянув стрелу на себя. Стрела дематериализовалась вместе с ее телом, и потому без малейшего затруднения вышла из тела архивариуса, показав напоследок зловеще зазубренное жало, которое заблестело в свете Луны. Довольная Аймбри зашвырнула стрелу далеко в темноту. Все получилось как нельзя лучше: стрела была извлечена из тела архивариуса так, что он совершенно ничего не почувствовал!
Они быстро подскакали к пылавшим завалам, через которые прокладывали себе дорогу жители Мандении. Неожиданно огонь заговорил, и Дор применил свой талант разговора с неодушевленными предметами. – Я спалю тебя дотла, проклятый захватчик из Мандении, – доносился голос из огня, – если только ты сейчас же не уберешься отсюда!
Звук копания драконом земли стих. Наступила тишина... но Бинк себя не обманывал. Драконы, как правило, охотятся из засады. Во всяком случае, нелетающие драконы. Они могли передвигаться быстро, но не очень долго. Дракон никогда не сможет загнать оленя, например, даже если у оленя будет отсутствовать магия, помогающая убегать. Но драконы прекрасно умели ждать. Бинку придется сидеть здесь, пока он действительно не убедится, что дракон убрался.
– Пожалуй, я действительно слетаю туда! – решительно прохрипела гарпия, облизывая губы. Она тяжело сорвалась с дерева, сбив при этом множество стручков перца, дождем посыпавшихся на землю. Гарпия тяжело замахала крыльями и полетела к северу.
– Вопрос не в доверии, Бинк. Я вам доверяю, у меня нет никаких сомнений в твоей или Фанчен честности. Но мы находимся в особом положении...
Аймбри в последний раз путешествовала по Королевству Ночи, прощаясь со всеми его обитателями. Она направилась в Медный город и вскоре зашагала по его улицам, между движущимися зданиями, рассматривая медных жителей Медного города. Жители Медного были точь-в-точь как обычные люди, только сделаны они были из меди. Мужчины носили нарукавные повязки, женщины щеголяли в нарядных модных бюстгальтерах. Работа медных людей заключалась в механическом оформлении снов, когда штучная работа не подходила, но требовалось что-то более солидное. Аймбри частенько бывала тут, когда нужно было получить какойлибо особенный сон. При этом все изделия, то есть сны, всегда были сработаны на совесть. Вдруг какая-то девушка приблизилась к Аймбри: – Кобылка, вы, конечно же, меня не знаете, – сказала он. – Я слышала, что вы отправляетесь к свету. Я как-то побывала там.
Аймбри крепко зажмурила глаза, стараясь избегнуть ослепляющего света – но было уже слишком поздно. Глаза кобылки, привыкшие к ночной тьме, теперь были как бы на время отключены. Какой же она была дурой, позволив себе очередной непростительный промах!
Светила Луна, очень напоминавшая один из отпечатков ее копыт. На поверхности Луны отчетливо выделялись моря и кратеры. Аймбри немного постояла, глядя на Луну, рассматривая лунное море Аймбриум, названное в ее честь, что можно было истолковать еще как Море Дождей. Кое-кто называл его Морем Слез, сама же Аймбри воспринимала это как игру слов. Сама страна Ксант была чем-то вроде игры, своеобразным каламбуром. А теперь, обладая половиной души и чувствуя, что новая, неизведанная жизнь ждет ее, Аймбри понимала, что это Море Слез приобретает для нее иное значение. Она сделала шаг и взглянула на отпечатки своих копыт. Они всегда были похожи на Луну и вели себя подобно ей. Если Луна убывала, то и отпечатки копыт становились плохо различимыми, а потому, чтобы оставить свой автограф, кобылке приходилось тратить больше сил. Аймбри не нравились дежурства, когда Луна была затемнена – в такие моменты копыта ее скользили, не оставляя отпечатков. Но сегодняшней ночью все было нормально – Луна светила практически в полную силу.
Но сейчас они вновь были в Ксанфе и ее проклятье действовало в полную силу. Она была не простой, средней Дией, а сложным Хамелеоном, изменяющимся от крайности до крайности, тогда как ему хотелось всего лишь среднего.
– Но мне кажется, что тебе и здесь неплохо работается, – утешил его Повелитель мертвых, – здесь те же самые условия, какие были у тебя в Ксанте, к тому же тут большая компания тебе подобных. А также тут есть даже то, чего не было в Ксанте – здесь можно получить возможность явиться кому-нибудь во сне!
Он увидел изгибающийся колючий хвост другого представителя своего вида. Самку. Но она повернулась к нему спиной. Натура василиска заговорила в нем. Он не желал никакой компании. В гневе бросился он на нее, кусая и царапая когтями. Она мгновенно развернулась кругом на мускулистом змеином хвосте. На мгновение они оказались мордами друг к другу.
– Остается еще одно обстоятельство, которое ты упустил из виду, – проговорил Бинк, выражение его лица теперь было даже более чем дружелюбным, – один из тех королей, которых ты убрал при помощи Всадника, был моим сыном.
Но почему это должно беспокоить Бинка? Если Волшебница предаст Злого Волшебника, Ксанф будет в безопасности – без какого-либо участия Бинка. Его руки будут чисты. Он не предаст ни свою страну, ни своего знакомого Волшебника. Все, что надлежит ему делать – это всего лишь держаться в сторонке.
– И все-таки с ним случилось то же самое, что и с другими. Безумие охватило и его. Теперь очередь Бинка становиться королем. Вот потому-то я так и мчался, чтобы перехватить вас, пока жители Мандении не добрались до Баобаба и не выпустили наружу все заклятья Хамфри или, чего доброго, не использовали их против нас!
– Все указывает на то, что Всадник находится где-то поблизости, – рассудил король Бинк. – Это как раз то, что мне нужно. Когда я останусь один, он непременно заявится ко мне. – Он поманил к себе Чем. – Хамфри сдержал свое обещание. Он дал нам ключ к разгадке тайны. Скорее оповести об этом остальных. Я думаю, что мы на пороге разрешения загадки и разрыва этой цепи. По крайней мере, мы теперь знаем, что означали оба пророчества. Теперь мы знаем, кого и почему мы должны обезвредить.
Сейчас Бинк разглядел животное, охранявшее ферму – маленький оборотень, вероятно, один из детей. Настоящих оборотней не существовало, насколько он знал. Все они были людьми, развившими свой талант. Такие способности встречались довольно часто, казалось. Этот имел большую голову и плоское лицо, типичное для них. Настоящий оборотень был бы неотличим от собаки, пока не превратился бы в человека. Бинк протянул ему руку, которую тот обнюхал, затем погладил его по голове.
– Немедленную угрозу это не устранило бы, если бы я мог справиться с ними разом, – согласился Трент. – Но это все равно не освободит нас из пещеры. Я считаю, что мы все равно должны прибегнуть к магии. И мы непрошенные гости в их пещере. Существует ведь определенная этика собственности...
– Почему нет? Ведь пока медный браслет находится у тебя на ноге, Всадник будет знать, что именно ты его лошадь. Если ты снимешь браслет, он может подумать, что ты другая лошадь, просто похожая на сбежавшего от него коня, особенно если мы тебя перекрасим, допустим, в какую-нибудь темную масть!
Но манденийцы неожиданно атаковали войска Ксанта уже на рассвете. Они снова наступали, выстроившись фалангой, и маневрировали более умело, благодаря чему избежали попадания в свой строй катящихся с откосов бревен.
– Да, сударь, – ответил житель Мандении, явно растерянный. Он повернулся и пошел – очевидно, искать теплый прием на своей новой родине.
– Что ж, как бы там ни было, мы завели бы семьи и устроились бы жить. А наши дети обладали бы магией. Я скажу вам, именно это и заставило меня служить Тренту. Я не верю в магию, понимаете... или я не верил раньше... но я помню сказочные истории, когда был маленьким сорванцом, о принцессе и лягушке, о хрустальной горе и трех желаниях... ну, поглядите, я был ювелиром в подпольной лавочке, знаете, о чем я говорю? И я действительно хотел вырваться из этой крысиной гонки.
Теперь Трент бросился вслед за Бинком. Куст превратился в змею с женской головой, скользнувшую прочь с недовольным восклицанием. Бинк вновь оказался без укрытия. Он попытался бежать, но в третий раз был схвачен магией.
– Ты считаешь, Ксанф не выживет, если ты его не завоюешь? – Бинк постарался вложить в свой тон как можно больше сарказма, но получилось не слишком убедительно. Если бы он имел самообладание и убежденность Злого Волшебника!
– Но мои соотечественники не жгут, не грабят, не убивают людей! – живо возразил Икебод. – Не надо судить обо всех людях Мандении только по жалкой кучке негодяев и головорезов!
– Пройдет несколько часов прежде, чем дерево оживет достаточно, чтобы стать агрессивным. Может быть, даже и дни – и даже тогда оно начнет с гиполампа.
Вопрос был решен. Она права: или кракен съест их, или Злой Волшебник во что-нибудь трансформирует. Пока остаточные действия эликсира сдерживают обе стороны, самое время бежать. Все-таки Бинк не торопился бы, если бы Фанчен не стала действовать сама. Если она утонет, на его стороне никого не останется.
Церемония коронации была роскошнейшей. Отряд кентавров маршировал с ошеломляющей точностью, присутствовали люди и разумные звери со всего Ксанфа. Волшебник Трент, с этого момента Король-Трансформатор принял сразу и корону, и невесту, и обе они были великолепны.
Икебод помолчал немного. – Но, – продолжил он, – я лично не видел их в битве. Зато я могу сказать, что они имеют обыкновение приносить пленников в жертву своему кровожадному божеству Ваалу-Амону. Все это мне не нравится. Я вообще противник насилия, но я не вижу другого пути, предотвратить нависшую над нами угрозу. Хорошо еще, что у них нет с собой тех видов оружия, с которыми вы еще незнакомы, если только не считать оружием вероломство.
– Я могу показать тебе направление, – он закрыл глаза, вытянул вперед правую руку и начал вращаться. Когда его указательный палец остановился, он открыл глаза. – Волшебник находится в этом направлении. Мой талант – направление. Я могу показать тебе, где находится что угодно.
К тому времени, когда войска Ксанта закончили переправу через Провал, возвратилась и гарпия. – Людей из Мандении там что-то около трех сотен, – сообщила она, – и они сейчас направляются к тем расщелинам, где живут летающие змеи. Лично мне это совсем не нравится – там, где пролетают эти чертовы змеи, не остается ничего съедобного!
Спокойствие Аймбри рухнуло, подобно стене, разнесенной Ударом в куски. Постепенно до нее начал доходить смысл сказанных Горгоной слов. Всадник, сидевший в замке Ругна, услыхал пение Сирены и, как любой мужчина на его месте, тоже попал под влияние этой музыки и начал двигаться туда, откуда она слышалась. Но, поскольку через стены он проходить не мог, то он оставался, очевидно, на месте, может быть, выйдя на внешнюю стену или что-то в этом роде. Возможно, он даже чуть не угодил в объятья какой-нибудь лианы-удавки или в заросли плотоядной травы. Но, как известно, появление людоеда Удара все испортило, и Сирена была вынуждена прервать игру на арфе и пение – и сила ее чар ослабла. Всадник пришел в себя и увидел, что чуть было не погиб. Возможно, из какой-нибудь бойницы или щели он увидел Сирену – и в бессильной злобе поспешил использовать свой дар налагать заклятье на первом попавшимся под его взгляд существе. Всадник моментально воспользовался этим даром, и таким образом Сирена присоединилась теперь к компании потерявших рассудок королей Ксанта.
– Какая великолепная ты лошадь, Аймбри! – воскликнул Бинк, завидев шпили замка. Они успели вовремя – занимался рассвет. Если бы рассвет наступил в то время, пока они скакали в тыкве, то им пришлось бы целый день находиться в мире ночи, дожидаясь наступления темноты. Ведь, как и прежде, волшебные свойства Аймбри имели силу лишь ночью.
Чепуха! Дверь, должно быть, ненастоящая, бутафория. Есть более разумное отверстие для практического использования. Ему надо найти его.
– Я поняла, что ты имеешь в виду, – отозвалась Аймбри, – но все ночные кобылки способны дематериализоваться и являть разнообразные сценки. Может быть, волшебные создания способны обладать более чем одним талантом!
Бинк заколебался. Не вернуться ли ему за своей одеждой? Ему не хотелось вновь встречаться с Ирис, но путешествовать по дикой местности или повстречаться с кем-нибудь в подобном наряде...
Бинк молча покачал головой. Он понял лишь часть того, что говорил матрос, но это не делало Мандению привлекательным местом. Лавочки под полом. Крысы, которые участвуют в гонках? Бинк тоже хотел бы убраться подальше из такой страны.
При этом Аймбри снова обрела плоть и подняла вверх копыто правой передней ноги, одновременно усилием воли подсветив названный в ее честь кусочек луной поверхности.
Одним из ее открытий были небольшие хлопающие красные фрукты, растущие в изобилии на одном из садовых деревьев. Хамелеон пыталась укусить один из них, но кожура оказалась плотной, поэтому она отнесла его на кухню, чтобы разрубить тесаком. В этот момент там не оказалось ни одного призрака, обычно они появлялись только тогда, когда у них было дело. Так что предупредить Хамелеона о природе этого плода было некому. Она была небрежна и уронила один из них на пол.
Весь следующий день он снова шел на север. Гарпия не показывалась. Какое облегчение, он уже был готов рискнуть усыпляющими соснами в одиночку.
– Уйти в Мандению! – продолжила она, уловив его мысль. – Со временем мы вернемся в свою настоящую форму. Таким образом, изменение не станет постоянным.
На следующее утро наклонные солнечные лучи высушили грубые кирпичи. Они еще не были достаточно прочны, но по крайней мере, начало было положено. Фанчен разместила их в туалете так, чтобы их нельзя было заметить сверху. Она намеревалась выставить их наружу снова при полуденном солнце, если все пойдет хорошо.
– Нет, не так уж безнадежно он глуп, – возразила Аймбри, – часто он оказывается намного сообразительнее, чем мы о нем думаем. Я все-таки не могу представить себе, как бы он мог оказаться этим самым колдуном, даже если бы у него было что-то из Сил Ночи. Он уже дважды помог нам в борьбе с жителями Мандении. Он освободил меня из заточения Всадника, а потом всю дорогу во время нашей экспедиции возил на своей спине Хамелеон.
След Хамелеона был настолько очевиден, что было просто поразительно, как это Трент не мог учуять его сам. Бинк опустил свой нос к самой земле – как естественно, что голова помещена так близко к основному источнику информации вместо того, чтобы торчать так высоко, как у Трента – и уверено двинулся вперед.
Выходя, Аймбри столкнулась с Икебодом. Архивариус как раз собирался войти. Очевидно, король Арнольд вызвал и его тоже для какой-то содержательной беседы. Аймбри прекрасно поняла, почему именно архивариус потребовался сейчас старому кентавру – ведь тут, в Ксанте, он был его лучшим другом. К тому же у них были примерно одинаковые интересы и наклонности, оба они прекрасно знали Мандению. Никто из жителей Ксанта все равно не смог бы лучше Икебода посоветовать королю что-то такое, что оказало бы воздействие на самую слабую сторону завоевателей. Поприветствовав друг друга в дверях и не имея времени на более длительную беседу, Аймбри и Икебод разошлись.
Гранди сразу же забросал вопросами паука, который прикреплял к колышку свою паутину. Паук первым делом сообщил, что жители Мандении привезли с собой блох и вшей, которые оказались очень сочными, и потому он, паук, ежечасно закатывал себе царские пиры. Паук даже изучил язык своих потенциальных жертв, чтобы более эффективно заманивать их в свои сети, поэтому он сообщил еще кое-что о людях из Мандении.
– Послушай меня Бинк. Нарушить перемирие мне мешает мое слово, а не твои технические приготовления. Я мог бы трансформировать тебя в блоху, потом из таракана сделать твое подобие и отправить это подобие вниз к Хамелеону. Как только она положит ягоду...
– В самом деле, – продолжал Волшебник, – когда я получу власть, я заведу такую практику. Ксанф не может процветать отрезанный от остального, реального мира. Изоляция ведет только к загниванию.
– И присовокупи заодно мои глубочайшие извинения за то, что я неверно определил местонахождение людей из Мандении, – добавил Арнольд, – и отправил Ирис спать, поскольку не чувствовал угрозы своей персоне. Очевидно, я ошибся!
Бинк нашел тропинку, ведущую в нужном направлении. Она не имела приглашающего заклинания, была протоптана животными, так что он решил, что пользоваться ею надо осторожно. Казалось, многие знают путь к Источнику. И все-таки, по мере приближения он нервничал все больше. В чем была опасность, что за проклятие? Ему обязательно нужно узнать это, прежде чем он рискнет сам или даст воду раненому.
Тем временем опустились сумерки. Аймбри быстренько нашла подходящую тыкву и нырнула в нее. Как жаль, что она не могла пользоваться этой скоростной дорогой днем, тогда она наверняка смогла бы своевременно доставить подкрепление для сражающихся кентавров. Но, хоть Аймбри и не могла пользоваться тыквами при свете дня, зато и тыквы не могли причинять ей вред, как людям. Аймбри была существом из ночного мира, который скрывался внутри тыквы, и потому тыква не оказывала на ночную кобылку совершенно никакого влияния, но, с другой стороны, приближаться к тыкве тогда, когда она не могла ей воспользоваться – об этом лучше было даже не думать.
Он начал беседовать с кустарниками, через которые путешественники в этот момент с большим трудом продирались. Наконец какая-то муха подтвердила слова Аймбри и указала, где точно находятся озера. Но муха эта также предупредила их, что им нужно опасаться живущего возле озер сфинкса, который уже целую неделю особенно агрессивен, поскольку получил сильный солнечный удар.
Герман-отшельник действительно хотел этого. Трент рассудил верно и мгновенно действовал. Бинк на его месте все испортил бы.
– Как только заметим жителей Мандении, надо сразу сматываться, – нервно проговорил Икебод. По его лицу было заметно, что он хорошо представлял себе, какая опасность грозила им, – у них могут быть лошади. Ты, Аймбри, сможешь ускакать от них?
Одежда, что ему одолжили, тоже изменилась. Теперь на нем была грубая женская шаль и – он убедился в этом с отвращением – женские штанишки. Кружевные шелковые женские трусики. Его красивый кружевной платочек оказался тем, чем и должен был быть. Очевидно, Волшебница позволяла себе все-таки некоторую реальность и кружевные вещи были как раз тем, что она позволяла.
– Да, он лжет, – подтвердил Гранди. Сейчас голем неподвижно лежал на спине лошади, изображая куклу. – Этот человек видит, что тут совсем не Римская империя или куда он там направлялся, но он хочет узнать, не обманываешь ли ты его, и всячески прощупывает тебя!
В этой ситуации Хамелеон ничего не могла предложить для разрешения проблемы. Аймбри, постояв немного, обошла валявшийся у нее на пути каменный обломок и шагнула вперед. Опять раздался глухой рокот, но на этот раз с левой стороны. Колонна слева, возле которой стояла кобылка, угрожающе зашаталась.
Гарпия с готовностью указала место, и Чем немедленно отметила все сказанное на своей карте. Затем гарпия улетела, на прощание сообщив, что у этих людей какой-то странный запах. Теперь у армии Ксанта было точное представление о расположении войск противника. – Да, но там всего три сотни жителей Мандении, – заметила Чем, – следовательно, вторую половину своего отряда они держат еще где-то, возможно, даже в качестве резерва!
– Неужели этот зомби освятит наш брак? – безвольно спросил Дор. – Но не будет ли это губительно для нашего союза?
– Где Хамелеон? – спросила она, явившись женщине во сне. Как знать, вдруг это была гостья, которая помогла бы разобраться в этой ситуации.
– Я скрываюсь, – ответил дневной конь, переходя на этот не совсем обычный способ общения. Он подошел еще ближе к ограде и осмотрелся, при этом его голова была какой-то особенно выразительной в ярком свете пламени.
Бинк боролся со слабостью. Он присел рядом с Фанчен, подсунув руки под ее спину и ноги. Конечно, если он будет действовать быстро...
Теперь она начала напевать. У нее был приятный голос – не выдающийся, но подходящий для ее магии. Под влиянием звука голубое облако затрепетало и упрочнилось, став приблизительно сферическим. Затем Сабрина изменила высоту голоса и внешний край облака стал желтым. Она пропела слово «девушка», и цвет принял форму девушки в голубом платье с желтыми оборками. Фигура имела три измерения и была видна со всех сторон.
Аймбри крепко зажмурила глаза, стараясь избегнуть ослепляющего света – но было уже слишком поздно. Глаза кобылки, привыкшие к ночной тьме, теперь были как бы на время отключены. Какой же она была дурой, позволив себе очередной непростительный промах!
Это было долгое ожидание, осложненное холодным дискомфортом наличия грязи, темноты и дыхания дракона. Плюс тот факт, не знал наверняка, там ли дракон. Все это могло оказаться зря и дракон уже давно убрался, насмешливо пуская пар из ноздрей – драконы могли быть очень тихими, когда хотели – чтобы поохотиться где-то еще.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site62.html on line 375

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site62.html on line 375

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site62.html on line 381