МОЖЕТ БЫТЬ

Хамелеон и Икебод имели при себе хорошие палки, которые они выломали себе во время прохода через лес. Теперь они использовали эти палки для того, чтобы отгонять ими назойливых тварей. Они размахивали палками по сторонам, стараясь отогнать змей, которые, зловеще шипя и разевая пасти, угрожающе носились в воздухе. По размеру они были небольшими, но смертельно ядовитыми могли быть вполне, о чем уже предупредил Гранди. Аймбри как могла уворачивалась от змей, избегая даже прикосновения с омерзительными созданиями. Две змеи, красная и зеленая, пронеслись мимо, промахнувшись, но желтая впилась кобылке в переднюю ногу. Аймбри, нагнув голову, схватила змею и разорвала ее зубами, но ранки, оставленные зубами змеи, нестерпимо болели. Да, когда она была ночной кобылкой, ей не приходилось даже думать о том, что такие змеи могут существовать!
– Это еще ничего не значит, – отпарировала королева, – ведь Ксанту обязательно нужен был наследник престола, иначе, если бы Трент умер в старости, у нас не было бы и волшебника. Тогда кто-нибудь обязательно захватил бы власть и удерживал ее, пока не отыскался бы настоящий волшебник. Потому-то Тренту и пришлось обзавестись ребенком. Как мне было неприятно во время нашей близости создавать иллюзию совокупления двух других людей, не меня и не Трента! Вот так у нас родилась Айрин!
– О, да все, что угодно! – ответил Джордан. – Вот только мы не знаем, что все это из себя представляет и как им пользоваться, не знаем мы и того, применяются ли они для уничтожения врагов, или напротив, чтобы доставить кому-то приятное. Есть и мазь для исчезновения, которую невозможно видеть, есть там и разные волшебные напитки. Целительные эликсиры. Веера для составления миражей. Есть также еще...
– Не совсем. История человека в Ксанфе груба, но не без искупающих ценностей, даже величия. Женщины Второго Нашествия организовались и привели только самых лучших мужчин, каких могли найти. Сильные, добрые, справедливые, разумные мужчины, которые больше действовали по принципу, нежели из жадности. Они обещали хранить тайну и беречь богатства Ксанфа. Они были манденийцами, но благородными людьми.
Теперь с обеих сторон велась настоящая война на истощение – число жителей Мандении постоянно сокращалось, но оставшиеся становились все более и более осторожными и безрассудства уже не проявляли. Карфагеняне построились в другую фалангу, пытаясь добраться до Горгоны, но Голди и Горгона сорвали их план – девушка взмахнула волшебной палочкой, и налетевший порыв ветра качнул строй манденийских щитов. Несколько карфагенян имели неосторожность высунуться в образовавшиеся отверстия – и тут же превратились в камни. Другие жители Мандении совершенно растерялись, не зная, что делать – внутри фаланги образовалось некоторое смешение живых и окаменевших тел. Тогда карфагеняне, посоветовавшись, применили новую тактику – снова кое-как построившись, он подняли щиты и понеслись к эвкалипту бегом, рассчитывая быстро преодолеть опасное расстояние. Но из этого также ничего не вышло, поскольку Аймбри явила перед ними сценку, которая изобразила атакуемое ими дерево значительно левее и, дезориентированная манденийская фаланга пронеслась мимо эвкалипта. Пробежав значительное расстояние так и не встретив на своем пути дерева, карфагеняне поняли, что здесь что-то не так, и развернулись, пытаясь сориентироваться. Это их и погубило – взглянув назад, они встретились со взглядом Горгоны, который разом превратил их всех в камни. Тогда оставшиеся еще невредимыми манденийцы пытались использовать окаменевшие тела своих товарищей как тараны против ствола эвкалипта, но они были слишком неудобны для транспортировки и слишком тяжелы, чтобы их можно было быстро доставить к цели, и потому Голди быстро отметала их одним взмахом волшебной палочки.
Неожиданно откуда-то из темноты вышел скелет. Он протянул кисти своих рук прямо к Хамелеон, пустые его глазницы светились белым фосфоресцирующим пламенем. – Пошел прочь, тварь! – испуганно крикнула Хамелеон, отталкивая костлявую руку от себя. – Ты не зомби, ты слишком чистый и гладкий. Потому уходи!
– О нет, только то, что случилось после того, как Бинк присоединился к нам. То, что произошло до этого, мы уже давно все знаем.
– Это невозможно до тех пор, пока Всадник разгуливает на свободе, – пояснил Хамфри, – мне кажется, что единственный способ заставить этого человека прекратить заколдовывать людей – это попросту уничтожить его, но даже он уже не в состоянии изменить того, что натворил. Его талант ограничен какими-то рамками, он односторонний, как одностороннее движение на дороге. Он не волшебник в полном смысле этого слова!
Он нашел невидимую дверь и открыл ее. Он добился успеха! Бинк повернулся и мельком взглянул назад. Там стояла Ирис во всем великолепии своей женской ярости. Она оказалась женщиной средних лет, склонной к полноте, одетой в поношенное платье и кое-как причесанной. У нее, конечно, были физические данные, похожие на те, что она позволила подглядеть ему, но они были гораздо менее соблазнительными у женщины сорока лет, чем у иллюзорной в двадцать.
– Какая великолепная ты лошадь, Аймбри! – воскликнул Бинк, завидев шпили замка. Они успели вовремя – занимался рассвет. Если бы рассвет наступил в то время, пока они скакали в тыкве, то им пришлось бы целый день находиться в мире ночи, дожидаясь наступления темноты. Ведь, как и прежде, волшебные свойства Аймбри имели силу лишь ночью.
В своей умной фазе или даже в нормальной она не задала бы столь глупого вопроса. Но Бинк задумался. Действительно ли Злой Волшебник будет хуже нынешнего Короля? Не найдя ответа, он оставил вопрос открытым.
– Как это ужасно! – воскликнула Аймбри. – А может случиться и так, что он поможет нам разгромить этих карфагенян, например, став королем, он как-то заколдует манденийских военачальников, и завоеватели просто больше не смогут вести войну. Он, этот Всадник, сражается и с нами, и с карфагенянами, чтобы в конце концов самому стать победителем. Да, надо остерегаться этого Всадника пуще огня, ведь цепь ведет прямо к нему.
– Если уж на то пошло, у тебя есть и половина Души, – продолжал Конь. – Ты тогда помогла тому людоеду не свалиться в пропасть и в качестве платы за помощь взяла половину души кентавра, поскольку все, что тогда тебе было нужно, это лишь взглянуть на радугу. Да, женщины никогда не отличались логикой.
– Аймбри, я объявляю тебя десятым, последним королем этой цепи Ксанта. Если я не ошибаюсь, а я все-таки надеюсь, что я не ошибаюсь, то ты единственная, кто сможет вынести такое бремя. Это, как мне кажется, и есть та причина, по которой Ночной Конь послал тебя в Дневной Мир. Он-то сам знал, но ему нельзя ничего говорить открыто, и потому он старался сам сделать все, что было в его силах, чтобы спасти Ксант от беды. Тут было столько потерь, столько боли, тут была ошибка волшебника Хамфри, которая стала для него роковой, но все-таки это была единственная возможность спасти Ксант. Ты и есть тот самый ключ ко всему. Тебе надлежит стать десятым королем.
Вдруг земля затряслась. Раздался глухой рокот. Хамелеон опустила руку с ножом, удивленно оглядываясь.
Он сделал движение руками, творя заклинание, и Бинк понял, что его вывод был преждевременным. Хамфри умел делать больше, чем просто вызывать демонов, но специализировался все же на информации.
– Но мои соотечественники не жгут, не грабят, не убивают людей! – живо возразил Икебод. – Не надо судить обо всех людях Мандении только по жалкой кучке негодяев и головорезов!
Дракон понесся за ним. Бинк почувствовал движение воздуха и жар огня. Он все еще не был уверен, но, возможно, ему удастся понять правду из действий дракона. Настоящие огнедышащие драконы были очень глупы, потому что собственный жар иссушал их мозг. Если этот будет реагировать разумно...
Впереди Бинк заметил свет. Ура! Это был желтый квадрат, почти определенное указание на человеческое жилье. Он чуть ли не до слез обрадовался. Бинк не был ни ребенком, ни подростком, но почти ощущал себя ими в лесу, вне пределов знакомой местности. Он нуждался в комфорте человеческого общения. Бинк поспешил к свету, надеясь, что он не обернется в какую-нибудь иллюзию или ловушку враждебного существа.
Но потеря времени и темпа оказалась критической. Теперь двое оставшихся набросились на Бинка. Один схватил его за горло, стараясь задушить, второй маячил где-то сзади.
«Нет! Друг, я могу помочь тебе!» – закричала тень громче, но все так же беззвучно.
Конечно же, за растениями возвышалась еще и стена, и сложена она была из достаточно прочного камня. Все равно, чтобы проникнуть в замок, карфагенянам сначала нужно было пробить в стене достаточно широкую брешь, а для этого нужно было много времени. Аймбри рассчитала, что для того, чтобы разделаться ночью со Всадником, ей потребуется где-то около часа. Но в этом кобылка не была твердо уверена, поскольку уже неоднократно жители Мандении поражали ее своей дьявольской находчивостью – кто знает, что еще они могли выкинуть? Тем более сейчас, в самый разгар битвы, они могли вовсе не отдыхать – ведь от исхода сражения зависела и их жизнь, а отдохнуть в случае счастливого исхода можно и после развязки.
– Я подозревал, что нечто подобное может произойти, но не думал, что так скоро, – печально произнес Повелитель Зомби. – Мне приходилось видеть предшествующие волны завоевания Ксанта – и пока они были еще живы, и когда были уже мертвы. Эту волну обязательно нужно как-то остановить! Сегодня вечером я поеду с вами в замок Ругна. Хамелеон может остаться здесь вместе с моей семьей!
Прямо за спиной Сирены стояла ее сестрица, та самая Горгона. Как только воины приближались по одному, она элегантным жестом приподнимала свою вуаль и внимательно заглядывала в лицо каждого воина. Он мгновенно превращался в каменную статую. Шедший следом за ним очередной житель Мандении не обращал на это никакого внимания – он огибал окаменевшего товарища и через мгновенье намертво вставал рядом с ним.
Вот это действительно имело смысл: теперь-то уж Аймбри никогда не будет столь беспечной по отношению к этому Всаднику. Но сейчас говорить об этом было просто неуместным, поскольку она находилась тут для того, чтобы передать это сообщение. – Пусть король решает сам, – сказала она нетерпеливо. – Вам же надлежит лишь передать сообщение.
Аймбри пришлось согласиться с этим. Ведь в свалке и суматохе боя ничего не стоило незаметно подкрасться туда, где был поставлен шатер короля.
Родители Бинка, Роланд и Бианка, сидели в первом ряду, там же сидела и Сабрина, такая же красивая, какой он ее помнил. Роланд поймал взгляд Бинка и ободряюще кивнул. Глаза Бинка были влажны, а Сабрина не поднимала головы. Они все за него боялись. И не без причины, подумал Бинк.
Кобылка призадумалась. Если бы она была одна, она, может, и преодолела бы все козни зловредного водяного. Но она была с Хамелеон, потому ее задача усложнялась. К тому же женщина эта была безнадежно глупа, кобылке приходилось думать и за себя, и за нее. Как же переплыть ров и при этом свести весь возможный риск к минимуму?
Призрачный холод медленно приближался к его голове. Бинк теперь был в ужасе, но все же не шевелился, он не мог дальше отклонять свою голову. Ужас крался по его телу и он ощущал, как погружается и скользит его сознание, подавляется... а затем он почувствовал себя жутко спокойным.
Что же, все теперь было в руках Аймбри, если такое выражение подходило к лошади вообще. У нее теперь была и надежда – а это помогло бы несомненно разрешить проблему вызволения королей из тыквенного заключения. Схватив медный браслет зубами, Аймбри с силой потянула его на себя. Браслет был наглухо заклепан, поэтому снять его с руки просто так не представлялось возможным. Тогда Аймбри вновь использовала силу, сломав кость Всадника копытом и все-таки сняв браслет с уже начинающей остывать руки поверженного врага. Крепко сжав браслет зубами, Аймбри бросилась прочь из тронного зала, туда, в темноту...
– Есть еще я! – гордо воскликнул при этом Гранди. Он не уехал вместе с остальными обитателями замка, хотя должен был сделать это. Правда, сейчас никто не знал, чем Гранди мог бы помочь, но голем был готов на все.
– О да, ты права, Хамелеон! Это действительно так! Моя душа снова со мной! Я чувствую такой прилив сил! Но почему это вдруг стало возможным? Я ведь тогда отдала Аймбри половину своей души, а моя половинка продолжала развиваться! Теперь у меня даже больше, чем целая душа. Это для меня слишком много.
Хамелеон улыбнулась: – Дор, я была глупой еще до твоего появления на свет. Поэтому я думаю, что буду обязательно прислушиваться к тому, что Гранди мне посоветует!
Бинк последовал за ним. Он тоже должен помочь. Даже если один вихляк уйдет прочь, в один прекрасный день появится целый рой, который, вполне возможно, не удаться остановить. Он догнал волшебника.
Тут Аймбри вдруг вспомнила, как сильно король Трент любил свою жену, оставшуюся в Мандении, и ту печаль, которую это впоследствии вызывало у Ирис, которой суждено было стать королевой.
Очевидно, община кентавров имела свои собственные источники информации. Было ясно, что кентавры все-таки тоже прибегали к волшебству и чародейству, хотя ни за что не хотели признаться в этом.
На завтрак ему дали овсяную кашу, разогретую без огня. В этом заключался талант жены фермера, полезный для домашнего хозяйства. Затем он отправился в соседний дом в миле вдоль края провала на разбирательство.
– А почему бы нам не отправиться в местность, где люди из Мандении уже побывали, но не выжгли ее? – предложила Аймбри. – Тогда Гранди расспросит траву, и мы узнаем, что нам нужно!
– Но будь даже шансы хуже, я все равно поступил бы так же, – нахмурился Трент. – И приказываю тебе никому не рассказывать об этой слабости. Народ не захочет иметь Королем человека, который может уступить личным чувствам.
– Этого мало, – сказал Траян, – мастерство заключается не в желании постараться. Это качество должно быть присуще работнику. И если ты его утеряла, значит, оно к тебе уже не вернется. В таком случае, глубокоуважаемая Аймбри, вас придется заменить.
Процедура была скорой и эффективной. Старейшины задавали вопросы парализованному Волшебнику, который, конечно, не мог ответить или начать с ними спорить и защищаться. Хамфри приказал заклинателю расстояний доставить сюда магическое зеркало. Это был Мунли, который был церемониймейстером во время слушания дела Бинка, он тоже был Старейшиной. Птичьи мозги Бинка не слишком хорошо служили ему. Мунли использовал свой талант, чтобы переместить этот небольшой объект в свою руку прямо из замка Доброго Волшебника. Он держал зеркало в поднятой руке, чтобы все могли видеть то, что там отражалось.
Тут-то и появился Гранди. Он был с полметра ростом, издали напоминал обмотанный куском полотна обломок дерева (из которого он, собственно, и был сделан), но он был очень подвижен. У каждого жителя Ксанта был какой-нибудь свой магический талант, но талант Гранди был просто-таки выдающимся.
– Фактически, мы сами не вполне уверены, – призналась она. – Возможно, некоторые из магических существ обладают волшебными способностями. Но, как общее правило, существо или умеет колдовать, или само является результатом магии, а не то и другое вместе. Что я считаю правильным – подумай о хаосе, который мог бы натворить дракон-Волшебник.
Всадник закричал солдатам, привлекая их внимание, а затем, пришпорив лошадь, пронесся прямо в гущу дыма. Естественно, с ним ничего не случилось. Жители Мандении загалдели и тоже пошли к дыму – тот же результат – никто из них не умер. Мистификация была раскрыта.
В отдалении сверкнула молния. Бинк рассмотрел бесформенную массу мрачного камня и никаких миниатюрных людей там не было. Бинк уставился на это место, но молния давно погасла, и он вновь смотрел туда, куда указывала его память, пытаясь что-нибудь различить. Так как это был отблеск чего-то большого.
Итак, она узнала, что его должны изгнать из-за того, что он не обладает магией, и приняла решение. Дия без магии, Бинк без магии – два обычных человека с общими воспоминаниями о стране чудес, возможно единственном, что могло их поддержать в ужасной Мандении. Без сомнения, это рассчитала ее умная фаза. Что за удачная пара вышла бы из них – две лишенных магии души. Так она и поступила, но она не могла знать о засаде, устроенной Злым Волшебником.
– Глупо, что я забыл. Благодарю за напоминание. Теперь я могу использовать свою магию, чтобы вызволить вас отсюда, – он поглядел на трепещущие зеленые щупальца. – Конечно, я должен подождать, пока полностью не пройдет действие эликсира, так как оно и мою магию подавляет. Это означает, что к тому времени кракен полностью оправится. Я не могу его трансформировать, потому что его основное тело находится слишком далеко отсюда.
Но королева работала слишком упорно, совсем не отдыхая. Ее способность воспроизводить иллюзии и создавать грезы можно было сравнить с тяжелой работой лошади, которая скачет по холмистой местности, поскольку здесь тоже требовалось много внимательности и физических сил. Ирис даже отказывалась спать ночью, проверяя и перепроверяя каждую деталь своей работы. Постепенно силы стали покидать ее, тем более, что Ирис не была молодой девушкой, полной сил, – она была так же стара, как и сам король Трент. Такая тяжелая работа без передышки грозила повергнуть королеву Ирис в то же состояние, в котором сейчас пребывал ее почтенный супруг.
Горгона осторожно взобралась на ночную кобылку. Аймбри сразу сорвалась в галоп, а Горгона даже по пути вертела головой из стороны в сторону, и там, где останавливался ее тяжелый взгляд, оставались неподвижные статуи. Многие жители Мандении не успели даже вымолвить ни слова – один взгляд, и они уже просто камни.
Бинк впился зубами в сэндвич в луком. Что-то хрустнуло, но это была не кость, просто сочный стебель. Бианка определенно умела делать сэндвичи. Роланд всегда ее этим поддразнивал, утверждая, что она овладела этим искусством под руководством песчаной ведьмы «игра слов: sandwich – сэндвич, sand wich – песчаная ведьма». Хотя для Бинка это не казалось смешным – так как означало, что он все еще зависит от матери – пока не съест все, что она приготовила, и не станет искать пищу сам.
– Эй, птичка! – не удержавшись, окликнул гарпию Гранди. – Как насчет того, чтобы слетать на воздушную разведку неприятеля?
– Как только заметим жителей Мандении, надо сразу сматываться, – нервно проговорил Икебод. По его лицу было заметно, что он хорошо представлял себе, какая опасность грозила им, – у них могут быть лошади. Ты, Аймбри, сможешь ускакать от них?
– Итак, уважаемая Аймбри, я перевожу вас на дневную службу. А твое место на ночном дежурстве займет более подходящая для этого кобылка.
Дневной конь тем временем, увидев попутчиков, кивнул. – Он говорит, – снова сказал Гранди, – подойди, ночная кобылка, ближе. Он хочет рассмотреть тебя при свете. – Голем мог бы не делать этого, поскольку Аймбри и сама, естественно, могла свободно понимать язык лошадей. Она шагнула вперед. Раньше она как-то не имела возможности как следует рассмотреть дневного коня, теперь она могла делать это сколько угодно. Особенно яркое впечатление на Аймбри произвела четко выраженная мужественность Белого.
Но предводитель воинов Ксанта знал о существовании фаланги и раньше. По его команде группа специально подготовленных солдат покрепче освободила специально завязанные до того канаты – и вот уже загодя приготовленные и сложенные пирамидами бревна покатились по пологому откосу берега реки. Одно из бревен с треском врезалось прямо в центр карфагенской фаланги. Жители Мандении быстро поняли, какая опасность им грозит, и поспешно стали поворачивать назад, нарушив при этом и свой строй. Первая атака была отбита.
При каждом шаге ноги Бинка ощущали прочный каменный пол, в этом старом замке не было никаких иллюзий, лишь населяющие его безвредные приведения. После того, что они видели в подгонявшем их лесу, это было большим облегчением.
– Я уже знаю направление – запад, – сказал Бинк. – Основной моей проблемой является преодоление всех джунглей. Здесь так много враждебной магии...
Хамелеон улыбнулась: – Дор, я была глупой еще до твоего появления на свет. Поэтому я думаю, что буду обязательно прислушиваться к тому, что Гранди мне посоветует!
Бинк видел много птиц, но они его не беспокоили. Поскольку они могли летать, им не нужна была защитная магия против человека, поэтому он не должен был опасаться их – если только не встретит больших птиц, которые могли принять его за добычу. Однажды он видел чудовищную форму рок-птицы в отдалении и спрятался, пока она не пролетела мимо, не заметив его. Пока птицы были маленькими, он предпочитал их компанию, так как насекомые и жуки становились иногда агрессивными.
– Иди параллельно Щиту, – направляла Фанчен. – Чем ближе мы будем к нему держаться, тем труднее будет нас преследовать. Может быть, они оставят нас в покое.
– ...был преобразование самой магии в своих целях, – продолжил Трент. – Тонкая, но мощная способность. Он укрощал вокруг себя стихийные силы. Разводил здесь магические деревья и построил этот замечательный замок. Во время его правления Ксанф жил в гармонии со всем населением. Нечто вроде Золотого Века.
В одном большом дереве жила дриада, нимфа, выглядевшая весьма привлекательно, почти как Ирис в образе четырнадцатилетней девочки, но которая обложила Бинка самыми неподходящими для леди словами:
Вскоре Аймбри и Гранди очутились возле замка Хамфри. Кобылка сразу же прошла сквозь стены во внутренние покои замка. Волшебник, как обычно, находился в своем рабочем кабинете, снова склонившись над каким-то толстенным фолиантом. Он стал очень мрачным, как только увидел материализовавшихся посланцев замка Ругна. – Все-таки это случилось, – пробормотал он, – целое столетие мне удавалось избегать участия в разных политических играх, но теперь вы все-таки загнали меня в угол!
Как теперь Аймбри ругала себя за свою невнимательность и забывчивость! Ведь в самом замке Ругна было точно около полудюжины привидений и духов, среди которых была когда-то и Милли, супруга повелителя Зомби, та самая, которой восемьсот лет! Уж вполне естественно, что все они поддерживали законных королей Ксанта!
– Плохи дела, – ответил голем. – Это очень хитрый и коварный человек! Он пытается заставить тебя поверить ему. Это первый шаг к тому, что он сделает тебя своей лошадью, чтобы ты оказалась на его стороне и выдала тайны Ксанта. Подумай о том ущербе, который Всадник может нам нанести, если он будет проходить ночью через каменные стены! Нет, ты не должна соглашаться!
– Она не выносит сражений, но хочет обеспечить безопасность своему сыну Дору, потому-то она и послала меня перевозить этого людоеда. Мне кажется, что с точки зрения матери это имеет смысл.
– По-видимому, когда он доплывет до берега, то окончательно превратится в крокодила, – воскликнул изумленно Бинк, – но я что-то раньше не слыхивал, чтобы у Хамфри имелись в запасе какие-то заклинания, которые способны превратить одно существо в другое.
Аймбри заржала, но поняла своего друга. – Тогда жди здесь. Я сейчас привезу Хамелеон сюда! – распорядилась она. К тому же ждать именно на этом месте было особенно приятно, поскольку окрестности изобиловали сочнейшей травой.
– Ну же, иди смелее, – прошептал ему на ухо Трент. – Сейчас она достаточно умна.
Красота Хамелеон увяла еще сильнее, даже за эти несколько часов в женщине произошли кое-какие изменения. Теперь она даже не была похожа на ту женщину, какую Аймбри привыкла считать Хамелеон. Но зато, насколько Аймбри знала, Хамелеон становилась намного умнее. Может быть, она хотела увидеть Бинка как можно скорее потому, что хотела, чтобы Бинк еще застал хотя бы частицу ее очарования, это было вполне естественное стремление. Ведь некрасивая женщина часто чувствует себя намного более несчастной, чем некрасивое животное.
Изредка дневной конь украдкой бросал взгляды на Аймбри, а она чувствовала, что внутри он, может быть, даже посмеивается над ней. В самом деле, явившись перед ним в облике девушки, она вела себя как глупый жеребенок. Но теперь Аймбри поняла, что она привязана к этому коню какой-то невидимой цепью, которая ни за что ее не отпустит, если Аймбри захочет вдруг убежать далеко-далеко, в то время как надо будет исполнять завет природы. А куда далеко она смогла бы убежать? Единственным местом, где она могла бы скрыться, был мир внутри тыквы. Но не сейчас. Белый конь тоже понимал это и понимал, что Аймбри это тоже прекрасно известно. Да, у лошадей все обстоит намного проще, чем у людей.
Несколько куколок заскочили внутрь сосуда. Люди из Мандении, оказавшиеся поблизости, полезли за ними. Шесть человек исчезло в пещере.
Дор примирительно улыбнулся: – Я постараюсь не рисковать жизнью. Я не буду лезть там в самое пекло. Я в любом случае должен находиться рядом с войсками. На меньшее я не согласен.
– Э, ладно, – произнес огорченный Бинк. – Я догадываюсь, что загадка идет из мозга сфинкса, а не из моего. Я уверен, что все сфинксы имеют общего предка, хотя тоже не знаю различия между видами.
Верховный Зомби быстро слез с кобылки и приблизился к постелям потерявших рассудок правителей. – Их помешательство – это не моих рук дело, – первым делом заверил он женщин, – а теперь разрешите мне ознакомиться с состоянием больных. Может быть, еще как-то возможно вернуть обоих в нормальное состояние!
Хамелеон испугалась снова, поскольку она еще ни разу в своей жизни не сталкивалась с подобной нечистью. Она уже была знакома с разными зомби и привидениями, но это было что-то новенькое. В отчаянии женщина пригнулась и спрятала лицо в пышной гриве лошади. Это было еще одно слабое место рода человеческого: бояться всего незнакомого, хотя еще не известно доподлинно, опасно ли это незнакомое для самого человека или не опасно.
– Мы все должны делать то, что в наших силах! – тут Аймбри вдруг вспомнила, что именно в ее руках лежит спасение Ксанта, точнее, как выразился Хамфри, ключ к спасению. Ах, если бы только знать, в чем это самое спасение заключалось! Если бы только она могла понять, что именно ей надлежит делать, то начала бы делать это сейчас же, и делала бы это целеустремленно, каждый день, каждый час, добиваясь нужного результата. Было ли этого достаточно? Аймбри сомневалась.
– Пускай идет, только помеха, – сказал Кромби. – Она на тебя имеет виды. Я знаю, как они действуют. Я с самого начала понял, что от нее будут одни неприятности.
Затем он узнал это. Тень! Полуреальный дух, привидение или какой-то неуспокоившийся мертвец, обреченный таиться в тени и мраке, пока его неправедные дела не будут исправлены или зло не будет прощено. Так как тени не могут появляться днем или на свету, или в людных местах, они не представляют никакой угрозы обычным людям при обычных обстоятельствах. Большинство из них привязаны к месту своей кончины. Как когда-то Роланд советовал Бинку: «Если тень пристает к тебе, уйди от нее прочь». От тени легко было убежать. Только если неосторожный человек по глупости ляжет спать рядом с местом обитания тени, он окажется в опасности. Тени потребуется около часа, чтобы проникнуть в человеческое тело, и человек в любой момент может отодвинуться прочь и освободиться от тени. Как-то раз Роланд в припадке нехарактерного для него раздражения пригрозил парализовать назойливого пришельца и оставить того в ближайшем обиталище тени. Пришелец удалился весьма быстро.
Вдруг до Аймбри донеслось какое-то подозрительное шипение. Летучая змея нацеливалась на кобылку, посчитав, очевидно, что это четвероногое существо задумало вторгнуться на ее территорию. Эта змея была одним из тех волшебных созданий, которые населяли только Ксант и нигде больше не встречались. Хоть змея и называлась летучей, но крыльев у нее не было, а передвигалась она, как бы обвивая и перескакивая с одной невидимой простому глазу воздушной колонны на другую. Эта змея была особенно большая – почти вдвое длиннее Аймбри. Всякий раз, когда она поворачивалась клыками к солнцу, ядовитая слюна как-то особенно зловеще блестела в его лучах. Очевидно, змея была потревожена проходящими тут Бинком и Хасбинбадом. К тому же змея, как существо волшебное, все равно ничего не смогла бы причинить тем созданиям, которые не имели отношения к волшебству. Сам Бинк мог сколько угодно путешествовать по Ксанту, невзирая на опасности, которые представлялись ему в виде разных чудес – нужно было заботиться только о том, чтобы ему не угрожало ничего немагического. Может быть, по иронии судьбы, близкое соседство с Бинком спасло жизнь и карфагенянину, как случилось тогда, когда Аймбри стояла вплотную к королю, который одно за другим выпускал из бутылочек волшебные заклятья Хамфри. Но теперь не повезло ночной кобылке, поскольку змея сейчас была особенно зла, да в довершение всего Аймбри, как известно, была уязвима ко всему. А убежать с территории этой змеи было сейчас никак невозможно – ведь в другой раз Аймбри уже ни за что не сможет унюхать этого следа!
– И это тоже плохо, – согласился Гранди, – я думаю, что тебе лучше на время подчиниться ему. Только умоляю тебя: ни в коем случае не верь ему. Берегись Всадника!
– Итак, оно сейчас безопасно, – сказал Бинк, поморщившись, когда градина красного цвета величиной с яйцо просвистела мимо его головы. Градины были пушистыми и легкими, но все же могли причинить боль.
Этот человек нравился Аймбри все больше и больше. – Мне приходилось доставлять некоторые сны тем, кто пришел с последней волной. Мы, ночные кобылки, всегда стараемся быть справедливыми и беспристрастными, мы стараемся никого не обходить своим вниманием. Этим, которые пришедшим с волной, снились ужасы и кошмары, особенно если после этого рассудок их начинал помутняться. Они убивали животных без малейшей капли сострадания, они заботились лишь о своих семьях, которые остались в Мандении, и о своих соратниках. Страна Ксант казалась им мистической землей, где за каждым кустом их подстерегает опасность...
– Трент! – Старейшина был чуть ли не в шоке. – Плохое время выбрал он, чтобы вернуться, – и он убежал во дворец.
Действительно ли Трент бросил свою бомбу... и не потерял ли он надежду на вторжение в Ксанф? Как только станет явной угроза, они перенесут Магический Камень в новое секретное место, чтобы обесценить информацию, которой обладают изгнанники. Нет, если бы это произошло, Трент уже превратил бы Фанчен в жабу и наступил на нее – и Бинка тоже ему не было бы смысла держать пленником. Бинка можно было бы убить или отпустить, но не держать в яме. Поэтому ничего драматического не случилось. Как бы там ни было, на это просто не хватило бы времени.
– В этом-то все дело. Себя я изменить не могу. Следовательно, вам надо спасти меня... или остаться трансформированными. Поэтому мы должны спастись вместе или пострадать в отдельности. Достаточно справедливо?
Местность стала более пересеченной, и им то и дело приходилось взбираться на небольшие холмы и спускаться с них. Северный Ксант в отличие от центральной части не был так густо заселен, поэтому эта местность была менее обжитой. Хорошо накатанная, но единственная тут дорога вела к Северной Деревне, из которой был родом Бинк, муж Хамелеон. Но экспедиция решила не заходить ни в какие селения и вообще избегать встреч с кем-либо, чтобы сохранить инкогнито, поскольку Икебод предупредил, что жители Мандении имели обычай засылать в населенные пункты своих шпионов, которые разнюхивали обстановку. Поэтому путешественники обошли деревню с востока, пробившись через густой лес, которым сплошь зарос северный Ксант.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site55.html on line 375

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site55.html on line 375

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site55.html on line 381