ЭТИ ЗАХВАТЧИКИ – МОНГОЛЫ

Военачальник скатился по склону холма, за которым укрывался король, на приличное расстояние, чтобы ненароком не выдать врагу его местонахождение. Он ползком подобрался к завалу и забрался на его вершину. Затем он, выпрямившись в полный рост, сложил ладони вокруг рта и громко крикнул: – Эй, из Мандении! Стойте!
Наконец, выбрав подходящее место, она разжала челюсти, и браслет беззвучно упал вниз. Несмотря на то, что ночная кобылка, а следовательно и ее груз, не обладали сейчас никаким весом, браслет Всадника все-таки сразу упал в черную дыру, как будто продолжал сохранять вес. Еще мгновенье – и медное украшение растаяло, навсегда исчезнув в черной дыре. Не было слышно никакого звука – только мертвая тишина, и все. Итак, дело сделано.
– Я знаю, что это такое, – ответила Голди. – Удар помог мне завладеть волшебной палочкой, а это дало мне большую власть у моего рода. Поэтому я вскоре собираюсь выйти замуж за предводителя всех наших гномов. Раньше я работала глубоко в шахтах, где мы с друзьями выискивали крупинки драгоценного металла, но теперь я почувствовала, что мне тоже надо помочь сражаться с жителями Мандении. Я просто не знала, когда точно все это должно начаться, и потому послала гонца, который, должно быть, не смог до вас добраться...
Затем Добрый Волшебник направился в чулан и вытащил оттуда пышный ковер. Он развернул его и уселся посредине со скрещенными ногами.
Аймбри уткнулась носом в листву Баобаба. Был ли белый конь тут? Он ведь не уточнил, в какой именно день он придет – потому сегодня он мог быть где угодно.
– О'кей. Говори, – он почувствовал облегчение, потому что сомневался, сможет ли на самом деле заставить себя ударить мечом по дереву. Это убило бы дриаду без всякой пользы. Дриады были безобидными созданиями, приятными на вид, и не было смысла причинять им вред или их избранному дому-дереву.
Она повернула голову, чтобы ласково посмотреть на него. Для этого ее торс повернулся в талии. Средняя часть ее тела была более гибкой, чем у человеческой девушки, возможно, потому, что кентавру было бы труднее поворачиваться всем телом. Но если бы она была человеком, что за созданием она бы была! Вид был бы впечатляющим!
– Быстрее садись ко мне на спину, – скомандовала Аймбри женщине, – мы должны немедленно отправляться в путь!
Итак, сильная магия против не менее сильной. Может быть они, нейтрализуют друг друга, и Ксанф, в конце концов, будет в безопасности. Бинк не предвидел такого оборота событий.
– Зачем она нужна тебе, та белая лошадь? – сказал второй из Мандении. – Когда раньше он был нужен, чтобы поехать куда-то, его невозможно было разыскать. Без него, этого белого коня, намного лучше!
– Я не могу принять твое условие, – ответил Бинк вихрю в глубине вод. – Я не испытываю к тебе никакой враждебности, но я не могу обещать действовать только в твоих интересах. Интересы всего Ксанфа превыше всего. Возьми назад свои блага и я пойду своим путем.
Икебод снова вернулся к начальному предмету их беседы: – Так ты говоришь, Аймбри, – начал он, – что эти захватчики – монголы – были обычными людьми? Они были, скажем так, мыслящими существами, подобно нам? Ты знаешь, мне жутко интересно беседовать с очевидцем тех событий, дышавшим одним воздухом с людьми, которые жили и умерли за столетия до моего появления на свет!
Она начала думать об этом спригане. Духи были в какой-то степени родственниками ночных лошадок, так как тоже обладали возможностью становиться и бестелесными, и материальными. Когда они находились в своем естественном состоянии, они были невидимы, а потому могли находиться где угодно и издавать пугающие стоны, рокот и тому подобные звуки. Эта невидимость давала им также возможность швыряться камнями. Тем не менее они не могли коснуться живых существ – прикосновение к живому теплу иссушало их силы и почти парализовывало, и им требовалось много времени, чтобы вернуться в свое прежнее состояние.
– Ну что, пора домой! – проговорил Всадник. – Мне придется вернуться сюда еще раз и поймать моего Белого. А ты слишком ценная добыча, чтобы я мог позволить тебе удрать. Знаю-знаю, что вы, ночные кобылки, можете запросто проходить ночью сквозь скалы, камни, даже становиться невидимыми. Вот поэтому еще до наступления темноты мне нужно запереть тебя в стойле. Ну-ка, давай, пошевеливайся!
– Ты все-таки права, кобылка! Если существует на свете та вещь, в которой я наиболее искусна, так это мучить людей! Эти люди еще будут проклинать тот день, когда ступили на землю Ксанта! А этот Всадник – как только я доберусь до него, то я...
Снова раздался рокот, на этот раз уже ближе к ним и более отчетливый. – Не может быть, чтобы такое происходило в Ксанте, – сказал голем, – это странное землетрясение, возникает неизвестно от чего. У нас ведь волшебная страна, даже о землетрясениях мы можем узнать заранее!
– Угу, – ответил грифон. Он повернулся, ориентируясь на отпечатки следов великана, напряг мышцы льва, развернул крылья и подпрыгнул в воздух. Он полетел, держась низко над землей, вдоль просеки, проделанной великаном.
Они продолжали пробираться по территории этих деревянных часов, перепрыгивая маленькие и обходя большие или просто проходя сквозь те, через которые можно было пройти. Эти приборы были все окрашены в разные цвета и шли не синхронно, поэтому их тиканье и скрежет звучали вразнобой.
А теперь все разрозненные факты и непонятные детали сложились в одну точную и ясную картину. Аймбри была просто поражена. Для того, чтобы свести все догадки и реальные факты воедино и наконец прийти к правильному решению, потребовался сильный и достаточно к тому времени уже развившийся ум Хамелеон. И в результате Всадник, недооценив Хамелеон, сам пал жертвой своей заносчивости и самомнения. Было вполне естественно, что он отправился вместе с Хамелеон в замок Ругна – еще бы, в этом он усмотрел для себя удобную возможность разделаться с последними двумя королями и спокойно сесть на престол волшебного королевства.
– Я согласна на все, – в отчаянии крикнула бедная мать, – только бы мне увидеть мое милое дитя!
– Не пытайся разыгрывать меня, – проговорила королева во сне, – хоть я сама насылаю на других иллюзии, но все-таки предпочитаю что-то более реальное!
– У многих очень хороших созданий тоже совсем нет души, – возразила Чем, – я, например, совсем не знаю, как распределяются души для людей и полулюдей. Ведь многие из наших драконов куда более мирные создания, чем эти жители Мандении!
– Шесть футов, – пробормотал Бинк. – Мы окажемся внутри него, прежде чем оно подплывет столь близко, – он не старался шутить, пасть чудовища была длиннее ширины, так что, если она откроет ее полностью, верхний ряд зубов окажется на высоте добрых двенадцати футов от нижнего ряда.
– Если уж на то пошло, у тебя есть и половина Души, – продолжал Конь. – Ты тогда помогла тому людоеду не свалиться в пропасть и в качестве платы за помощь взяла половину души кентавра, поскольку все, что тогда тебе было нужно, это лишь взглянуть на радугу. Да, женщины никогда не отличались логикой.
– Прекрасно, сиди здесь в саду, – сказала Ирис. – Или там, где ты чувствуешь себя в безопасности. Если я не смогу убедить тебя в своей искренности, можешь взять мое судно и уплыть. Достаточно справедливо?
– Уйти в Мандению! – продолжила она, уловив его мысль. – Со временем мы вернемся в свою настоящую форму. Таким образом, изменение не станет постоянным.
– Помоги мне, – прошептала ночная кобылка духу, – садись ко мне на спину и помоги мне ориентироваться, покуда мое зрение полностью не восстановится!
Вероятно, ее истинное отношение к нему вырвалось теперь наружу, когда она нашла другой объект, способный удовлетворить ее амбиции.
Аймбри заколебалась, чего нельзя было сказать о змее. Зашипев, змея кинулась к Аймбри, одновременно раскрыв устрашающие челюсти. Кобылка непроизвольно сжала от страха зубы – и нечаянно раскусила тот самый сосуд, который подобрала раньше и все еще несла в зубах. Кобылка моментально выплюнула разгрызенный сосудик, но жидкость все-таки потекла по ее языку. Жидкость оказалась совсем не желтой – просто тогда она казалась такой из-за цвета стекла. Жидкость была просто бесцветной и безвкусной. Неужели обыкновенная вода?
– Наш Ночной Конь – самый умный конь, – гордо сказала Аймбри, – он знает намного больше, чем говорит, в точности как Добрый Волшебник Хамфри.
Но никто не мог ни потушить, ни ограничить это пламя, никто, кроме самого Германа с его травяной корзинкой. Он вывалил Бинка наружу и помчался к ближайшему очагу пламени, который был слишком близко от маслобочкового дерева.
Наконец впереди показалось море. Ксанф был полуостровом, никогда должным образом не обследованным. Конечно, неизвестный Провал доказывал это – поэтому его точные размеры были неясны. В общем, он представлял собой овал или вытянутую полоску земли, присоединенную к Мандении на северо-западе узким перешейком. Когда-то, вероятно, это был остров, на котором развился свой тип существования, свободный от вмешательства окружающего мира. Теперь Щит восстанавливал эту изоляцию, перерезая мостик смертоносной завесой и уничтожавший экипажи вторгшихся кораблей. Если этого оказывалось недостаточно, то, как рассказывали, существовал отряд свирепых морских чудищ. Нет, Мандения больше не мешала.
– Хамфри тогда сказал, что всего во время осады должно быть десять королей, – напомнила ей Аймбри, – но ты последняя наша волшебница. Нам ни в коем случае нельзя допустить, чтобы, воспользовавшись отсутствием в нашем королевстве волшебников, на трон вдруг стал бы претендовать Всадник. Мне кажется, что было бы лучше, если бы ты заранее назначила себе преемника, пусть не волшебника в полном смысле этого слова, но все-таки кое-что в этом понимающего. Это так, на всякий случай!
Постояв еще немного, ночная кобылка вернулась на кладбище, чтобы пощипать травки. Одна из ближайших к ней могил начала быстро трястись и издавать какие-то утробно-пугающие звуки, но Аймбри предупреждающе фыркнула, и все разом прекратилось. Пощипав немного, Аймбри снова вернулась в общий зал, где Дор и Айрин оживленно беседовали с остальными королями и были при этом довольно радостны. Вокруг были разбросаны подушки, очевидно, общение Дора и Айрин зашло несколько дальше, чем предполагалось. Но, похоже, все были довольны.
– О да, – ответил Гранди. – Уж дневной-то конь знает точно, как подальше держаться от жителей Мандении, а у меня с собой на случай разных непредвиденных обстоятельств будет летающий ковер. Я сам поеду на Арнольде и постараюсь за всем проследить.
Теперь им оставалось лишь ожидать появления противника. Гарпия в предвкушении обильной трапезы продолжала парить в воздухе и наблюдать за продвижением людей из Мандении, поэтому тут уже знали, что жители Мандении стараются двигаться осторожно, чтобы не угодить снова в какую-нибудь опасность. Теперь они продвигались по главной дороге, не очень таясь. Но при этом не потрудились даже выслать вперед разведчиков или хотя бы прикрыть фланги на случай внезапного нападения. В этом смысле они были обычным стадом, движущимся по пути наименьшего сопротивления, но зато с большой скоростью. Их продвижение было отмечено пламенем и дымом, после себя они оставляли лишь пепел. Они дотла сожгли Северную Деревню, и теперь кентаврам придется здорово поработать, чтобы восстановить все разрушенное.
Те, кто не спал, обступили Аймбри со всех сторон, те же, кто спал, разом пробудились. Сейчас Аймбри была в центре внимания. Она быстро повторила все, что слышала в тыкве, включая то, что король Трент передал Ирис.
– У людей другой отношение, мне кажется. Когда я подрос, стало хуже. Теперь меня выгонят, если я не продемонстрирую какой-нибудь магический талант. Надеюсь, Волшебник Хамфри сможет... ну, если у меня есть магия, значит, я смогу остаться и жениться на девушке, и обрести наконец какое-то достоинство.
Он остановился. Остальная часть дома сохраняла свой естественный вид из обычного дерева с облупившейся краской, соломой на полу и просвечивающими трещинами. Но сама Волшебница была прелестна. На ней почти ничего не было надето и она выглядела соблазнительной восемнадцатилетней девушкой.
Бинк, все еще задыхаясь от морской воды, не смог на нее закричать. Он вцепился в скалу руками, пальцами находя упор в трещинах и держа лодку согнутыми ногами.
– Она говорит, что гуляла вдоль провала, – сказал судья, заглядывая в свои записи. – Он подобрался сзади, схватил ее и изнасиловал. Правильно, девушки?
Нет, нет! Она, должно быть, куда-то ушла. Может быть, вдоль моря, ловя рыбу, и оказалась вне пределов слышимости. Она здорово помогла ему в течении двух последних дней и была неколебимо лояльна в отношении благополучия Ксанфа. Без нее он никогда бы не вырвался из лап Злого Волшебника. По личным качествам и уму она превосходила всех девушек, что он встречал в Ксанфе. Плохо, что она не была...
Но передохнуть Бинку не удалось – на него двигалось с десяток пришедших в себя после наводнения манденийцев. Но теперь они были более осторожны и благоразумны – предварительно выстроившись в боевой порядок, они медленно, но решительно надвигались на короля волшебной страны. Эта угроза была куда серьезнее предыдущих.
Он услышал слабый звук. Немедленно его повторило эхо со всех направлений. Облако опустилось ниже, вновь прикрывая вид замка.
– Но мы не смеем броситься в воду, не зная, куда ведет течение, – возразил Бинк. – Я предпочел бы скорее остаться и сражаться, чем утонуть.
Сентикор тем временем лапами стал разбрасывать костер. Пылающая головня от его удара отлетела на порядочное расстояние, приземлившись на поросший сухой травой участок. Трава моментально вспыхнула.
Внезапно Аймбри подумала, что между дневными и ночными снами особой разницы может и не быть. Все заключается разве что в умах людей, которые, просыпаясь, становятся уже не такими легковерными. Они были в состоянии отличить сны от реальности. Но все-таки сны – хорошее средство общения.
– Да, это так. Потому-то ты и должна ее освободить, Чем! Одно из заклинаний Хамфри поможет тебе сделать это, потому что у тебя есть преимущественное право на эту душу.
– Я же не сказала, что ты очаровательная, – сказала Аймбри, представая перед королевой во сне в облике пожилой женщины, с которой королева могла вести себя более непринужденно, – я только лишь сказала, что ты очень храбрая женщина, а это не лесть, это действительно так!
Аймбри намеренно подпустила сентикора поближе к себе, чтобы он решил, что кобылка выбилась из сил и уже близок тот час, когда она станет его добычей. Хамелеон тем временем периодически осторожно высовывалась из-за колонны, подбирая валявшиеся поблизости куски дерева, пригоршни сухих листьев, мох и другие горючие материалы.
– Забудем об этом, Ваше Величество, – неловко произнес он. Он взглянул на Хамелеона, похожую сейчас на Дию, девушку, в которую он влюбился с самого начала, несмотря на мрачные предостережения Кромби. На него напала робость.
– Хамелеон и кобылка Аймбри прибыли к тебе за советом, – почтительно проговорила Горгона, – их посещение предусмотрено твоим расписанием.
Но сама она выглядела очень взволнованной, хотя, очевидно, волновали ее не эти зомби, а предстоящее бракосочетание и бегство сына. Тем временем они въехали во двор замка. Там все уже было готово. Зомби толпились и во дворе. В отличие от своих собратьев на кладбище, эти зомби были облачены во фраки и смокинги, поэтому следы разложения были меньше заметны на их телах, но зато то, что не было прикрыто одеждой, еще более страшно и выразительно контрастировало с их торжественными нарядами. Двор замка тоже был уставлен надгробными камнями, между которыми и стояли эти зомби. Все они повернулись лицами к северному углу замка, где находился склеп, рядом с которым стоял наиболее отталкивающего вида зомби, державший в своих тронутых тлением руках какую-то раскрытую книгу.
К удивлению и отчаянию Аймбри, эликсир совсем не принес желаемого эффекта. – Ваше лекарство не действует! – воскликнула он.
– Ты прибыл в страну Ксант в качестве эмигранта. Ты встретишь тут теплый прием и любящую тебя нимфу, которая станет тебе женой. Ты хочешь остаться жить в этой стране и стать законопослушным гражданином. Я поздравляю тебя.
Конь Ночи был прав – Аймбри потеряла контакт со сновидениями. Когда-то она носила их, доставляла их по месту назначения, но история с призывом гнома Станка на военную службу была ее первым серьезным проколом. Теперь у Аймбри не было необходимой силы воли, чтобы пугать спящих, и это было ясно. Может быть, было и лучше, что ее переводили на другой участок работы. Трудности будут, но где их не бывает?
– Мне понятна логика твоих рассуждений, – сказала она убедительно, – но ведь я даже не волшебница, а в Ксанте полно еще людей, которые знакомы с волшебством намного лучше меня. Но здесь, сейчас, часто оказывается так, что сила ума оказывается действеннее силы магии. Эту силу я, пожалуй, смогу обеспечить. – Тут Хамелеон улыбнулась, сознавая, что если бы она взошла на трон Ксанта несколько раньше, до начала периода поумнения, то волшебное королевство оказалось бы в самой плачевной ситуации, какую только можно себе представить. Когда женщина, подобная Хамелеон, блещет красотой, то ей лучше совсем не браться за государственные дела. – Я уж позабочусь о том, чтобы Всаднику не удалось стать десятым королем Ксанта, я использую для этого все, что только смогу! – При этом Хамелеон снова выказала свой ум, не став оспаривать тот факт, что Всадник рано или поздно лишит рассудка и Айрин – все знали это, все сознавали, что цепочка теряемых королей все еще продолжается.
– Это верно. Король Ругна отразил нашествие четвертой и пятой волн, я только не помню, что это были за волны, и сразу после этого начался золотой век Ксанта. Король выстроил этот прекрасный замок. Мы вот называем настоящее время серебряным веком, но я думаю, что сейчас все в Ксанте живут не хуже, чем было во время золотого века.
– Правильно, теперь иди – иногда эти сигнальные быстрее меняют цвет. Я буду наблюдать за своим, чтобы вовремя произнести заклинание. Ты наблюдай за своим.
– Это верно. Король Ругна отразил нашествие четвертой и пятой волн, я только не помню, что это были за волны, и сразу после этого начался золотой век Ксанта. Король выстроил этот прекрасный замок. Мы вот называем настоящее время серебряным веком, но я думаю, что сейчас все в Ксанте живут не хуже, чем было во время золотого века.
Они снова пошли молча. Свернув за поворот, они почти споткнулись о кролика, жующего гриб на тропинке. Испугавшись, кролик прыгнул прямо в воздух и повис, левитируя, с подрагивающим розовым носиком.
Под ударами оружия дерево застонало, издавая звенящие звуки. Было видно, что эвкалипту больно.
– Я не верю, что ты сможешь помешать мне Бинк. Какой бы сильной не была бы твоя магия, она ни разу не проявилась ощутимо. В тот момент, когда ты начнешь против меня действовать, я буду вынужден трансформировать тебя. Делать этого я не хочу.
Магическое? Они не знали, что Бинк не обладал ничем, что мог бы использовать. И даже если бы он обладал магией, то здесь за границей Щита она была бы бесполезна. Но он кивнул, показывая, что понял. Может быть, они будут обращаться с ним лучше, если будут считать, что он может чем-нибудь отплатить им.
Но Всаднику все равно остается только ждать. Аймбри теперь было совсем не до него – нужно было срочно подготовиться к сражению. Ни в коем случае нельзя было допустить захвата замка карфагенянами – это был последний оплот независимого Ксанта, но еще страшнее было то, что при этом манденийцы смогут освободить Всадника. Если же сейчас Аймбри войдет в ловушку, где заперт Всадник, то она не сможет выбраться оттуда до наступления ночи, поскольку днем, в материальном состоянии, кобылке ни за что не пробраться сквозь стены и густо оплетшие их растения, чтобы принять участие в отражении штурма. Аймбри может убить Всадника, но тогда падет сам замок и волна диких завоевателей окончательно захлестнет волшебное королевство. В этом случае казалось, что даже плохой глава страны все же лучше, чем вообще ничего. Если же сначала попытаться уничтожить жителей Мандении, то Всадник все равно никуда не денется из ловушки, поэтому Аймбри сможет разделаться с ним потом, на досуге.
На этот раз им не угрожала никакая буря. Ни одно дерево ни делало угрожающих жестов, вместо этого они двигали своими ветвями, словно в жестах дружеского прощания. Не появлялось никаких злобных животных. И никаких зомби.
Тут в дело вступила Блита. Она сидела на одном суку эвкалипта, и жители Мандении до сих пор не замечали ее. Блита держала в руках корзинку с собранными заблаговременно с вишневого дерева вишнями, которые могли лопаться с сильным грохотом. Блита стала швырять эти ягоды вниз, целя в шлемы людей из Мандении. Ягоды со стуком ударялись в шлемы, взрываясь и заливая лица солдат густым вишневым соком. Манденийцы падали вниз с большой высоты и больше уже для сражения не годились.
– Иди параллельно Щиту, – направляла Фанчен. – Чем ближе мы будем к нему держаться, тем труднее будет нас преследовать. Может быть, они оставят нас в покое.
– Почему ты не оставил Хамелеона и не сбежал в джунгли? Тебе одному, Бинк, я отвечу. Отбросив в сторону моральные соображения – что я тоже учитывал – я подсчитал то, что в Мандении называют шансами. Когда ты улетел в замок Доброго Волшебника, что твои шансы на успех составляют три к одному в твою пользу. Если бы ты потерпел неудачу, я все равно остался бы в безопасности. Так что нужд покидать Хамелеона у меня не было. Я знал, что Ксанфу нужен новый Король, так как, по всем сведениям, Король-Шторм сдавал очень быстро. Шансы, что Старейшины найдут более компетентного Волшебника, нежели я, на эту должность, тоже были три к одному. И так далее. Сложив все вместе, я понял, что мои шансы получить трон равны девять из шестнадцати, и лишь три из шестнадцати падали на казнь. Это гораздо лучше, чем одному бороться за выживание в джунглях, шансы на это я оценил как один к двум. Понял?
– Мне безразлично, из чего ее тело и что там у нее с мозгами! – воскликнул карфагенянин, облизывая пересохшие губы. – Я собираюсь доставить ей райское наслаждение, но только после того, как покончу с тобой!
– Амнзия! – в третий раз выкрикнул Бинк, стараясь произносить заклинание слитно, не выделяя при этом отдельных звуков. В это время подошедший уже достаточно близко житель Мандении взмахнул мечом, но Бинк вовремя увернулся, и удар пришелся мимо цели.
Главный зомби тоже пробормотал что-то, но это были не очень вежливые слова. С ним вообще были одни странности: у него отсутствовал язык, да и читал он по книге, в которой не было страниц, пустые глазницы его ничего не выражали.
Затем что-то, наконец, стало видимым. От игольчатого дерева отломилась ветка, кусты с силой разошлись в стороны. Часть земли опустилась. Из множества трещин в стволе полилось еще больше пива, наполняя воздух хмельным ароматом. И все-таки ничего существенного разглядеть не удавалось.
Завоеватели тут же забыли о карте, сосредоточившись на новой, неизвестной пока им опасности. Они быстро обнаружили Голди, которая сидела высоко в ветвях огромного эвкалипта. Окружив эвкалипт, жители Мандении стали пускать стрелы, но они попадали в густую листву и не причиняли Голди никакого вреда.
Бинку захотелось отложить поиски своей собственной магии и отправиться выяснять подлинную сущность природы Ксанфа. Определенно, глубоко внизу находился ответ на все его вопросы.
Горгона, Сирена и девушка-гном по имени Голди были уже там. Там же находились и кентавр Чем, Танди, ее муж людоед Удар, который продолжал усердно нести службу по охране замка. Все остальные обитатели замка были, как известно, заранее отосланы в близлежащие селения для большей безопасности, поскольку то обстоятельство, что замку предстоит стать ареной сражения, уже ни у кого не вызывало сомнения. Танди убедила отца, старого солдата Кромби, уйти вместе с остальными, сказав, что ведь им тоже понадобится в пути надежная защита или хорошо знающий местность человек на случай, если обитатели замка вдруг заблудятся. Хотя Танди отослала отца из замка все-таки потому, что он был уже слишком стар, чтобы сражаться с жителями Мандении, но не утратил своего невероятного упрямства и ни за что не уехал бы из Ругна, если бы ему прямо сказали, что он не годится для войны.
– Но, – продолжал архивариус, – жених, кажется, не вполне осознает всей торжественности момента – видите, его все еще нет. А вообще-то это все задумано как религиозная церемония, которая будет проводиться в мертвой тьме ночи мертвецом же, вон тем зомби. Это, между прочим, очень колоритный персонаж! Королева Ирис употребила все свое умение, чтобы всех гостей представить в виде зомби, и ей это удалось. Мнимые зомби смешались тут с зомби настоящими, и, видите, ни у кого нет проблем в общении, да и незваному гостю трудно пробраться сюда. Но, вот ведь наша натура, какую тонкую сеть мы начинаем плести, когда кого-то пытаемся обмануть! К примеру, существует квота на присутствие жителей Мандении...
Тем не менее, Аймбри помнила, что она все-таки находится на задании, которое надо выполнить как можно скорее. – А когда я смогу снова увидеть тебя? – с надеждой спросила она.
Аймбри снова вспомнила, что чуть не забыла. – Ваше величество, – крикнула она, – волшебник Хамфри передал кое-что лично для короля! В этой суматохе мы все позабывали!
– Вода, вода! – закричал водяной, и вода мгновенно превратилась в пар. Но Аймбри все предусмотрела – вместо одной женщины и одной лошади их стало по две, причем обе пары совершенно не отличались друг от друга. Вода тем временем испарилась совершенно, обнажив дно рва. Одна пара – мнимая кобылка и женщина – растворились вместе с водой. Но настоящие Аймбри и Хамелеон были совершенно невредимы.
Бинк старательно начал грести. Проблема состояла в том, что сидел он лицом назад и не видел, куда направляется. Фанчен примостилась на носу, всматриваясь вперед. Бинк приспособился к веслам и развернул лодку. Теперь мерцающая завеса оказалась сбоку. Зрелище было довольно красивое, призрачным сиянием прорезающим ночь, но Бинк в ужасе отгреб прочь.
– Нет, так больше невозможно, – закашлявшись, прохрипел Икебод, – я думаю, что идти дальше слишком опасно. Я не люблю всяких задержек, но в этом случае, мне кажется, было бы гораздо разумнее дождаться наступления темноты!
– Возможно. Ты можешь перейти метаморфически в какую-нибудь высшую фазу, подобно пешке в шахматах, которая становится королевой, – он сделал паузу. – Прости... это был еще один манденийский термин, не думаю, что в Ксанфе знают, что такое шахматы. Я слишком долго был в изгнании.
Он зашагал дальше, уклоняясь от дерьма, которое временами швыряла в него гарпия. Он надеялся, что ее ярости хватит до конца соснового леса. А потом... ну, сначала это.
Наконец, дело было сделано. Он стал Дональдом, искателем серебра. Человеком, талантом которого было умение летать.
Аймбри механически кивнула, она была одновременно уверена в себе и чем-то обеспокоена. Король Бинк оказался во много раз умнее и практичнее, чем она о нем думала, но всадник при всем своем коварстве все-таки мог переиграть и его. Выйдя из ствола Баобаба, Аймбри наклонилась и ущипнула пучок травы, но та была какая-то совершенно невкусная. Тогда Аймбри стала озираться вокруг, стараясь вовремя заметить, если вдруг Всадник попытается прокрасться незамеченным, как это ему удавалось раньше. Как ловко удавалось этому проходимцу одурачить их всех!
– Нет, не так уж безнадежно он глуп, – возразила Аймбри, – часто он оказывается намного сообразительнее, чем мы о нем думаем. Я все-таки не могу представить себе, как бы он мог оказаться этим самым колдуном, даже если бы у него было что-то из Сил Ночи. Он уже дважды помог нам в борьбе с жителями Мандении. Он освободил меня из заточения Всадника, а потом всю дорогу во время нашей экспедиции возил на своей спине Хамелеон.
– Ну тогда ведь волшебник Хамфри может помочь! – воскликнул Бинк и тут же осекся, увидев печальное выражение лица жены. – Как, и Хамфри тоже? То же самое заклятье?
Хасбинбад тем временем приблизился к небольшому дракончикузомби, который был настолько ветхим даже для зомби, что кости и куски мяса падали с него при каждом движении. Предводитель людей из Мандении взмахнул мечом и ударил им дракона прямо по морде. Физиономия дракона с ужасным грохотом разлетелась на куски – зубы, язык, ноздри, глазные яблоки дождем посыпались на передних жителей Мандении. Дракон сразу пришел в себя после удара и зарычал, изрыгая черно-желтое пламя. Пламя было таким же несильным, как и сам дракон – оно вовсе не было смертоносным и достало лишь ноги Хасбинбада. Но все-таки это было пламя – ноги предводителя людей из Мандении покрылись каким-то зеленоватым налетом, и он с криком попятился назад.
Ему встретился призрак. Это была Милли, служанка, ее белая простыня напоминала ее рабочее платье, черные глазницы каким-от образом напоминали черноглазое человеческое лицо. Призраки становятся бесформенными от невнимания и пренебрежения, но теперь, когда у них было общество, они вновь возвращались к соответствующим формам. Еще неделя-другая вернет им окончательно человеческие очертания и краски, хотя они и останутся призраками. Бинк подозревал, что Милли окажется удивительно хорошенькой девушкой, и задумывался, как она умерла. Любовная связь с каким-нибудь гостем замка, затем удар кинжалом от ревнивой жены, заставшей их врасплох?
Бинк, все еще задыхаясь от морской воды, не смог на нее закричать. Он вцепился в скалу руками, пальцами находя упор в трещинах и держа лодку согнутыми ногами.
– Ага, – прервал ее размышления хозяин белого коня, – так может, ты принесла сон и моему жеребчику, явилась во сне ему сама? Неудивительно, что он убежал!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site285.html on line 363

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site285.html on line 363

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site285.html on line 369