НЕОБЯЗАТЕЛЬНО, НО ВСЕ РАВНО

В том помещении было довольно уютно. Царила приятная полутьма, пол был устлан душистой и чистой соломой. Аймбри растянулась на этой соломе и задремала. Она могла бы и не ложиться, но вид спящей стоя лошади удивил бы хозяйку, а Аймбри решила не привлекать к себе излишнего внимания.
Дорога к южной оконечности Ксанта была достаточно долгой. Аймбри совершенно не помнила, сколько времени она должна была затратить на этот путь. В полночь она наконец-то была у цели. Тут ей снова пришла в голову мысль – а почему же она не воспользовалась тыквами? Она настолько увлеклась невеселыми мыслями, что очевидные вещи сами собой выскочили у нее из головы.
Аймбри быстро дематериализовалась и помчалась к месту, где росли тыквы. Она хорошо знала, где именно в Ксанте растут эти гигантские тыквы, поскольку ей, как ночной кобылке, часто приходилось ими пользоваться. – Приготовься к встрече с чудесами! – предупредила она голема.
Бинк посадил эти несколько диких семян в секретном месте позади дома и поливал их каждый день естественным путем. Он охранял раздражительные ростки от любого вреда с растущим нетерпением. Что за приключение для подрастающего мужчины! Пока его мать, Бианка, не обнаружила растения. Увы, она узнала их вид.
– Ты мыслишь слишком мелко, – ответила Ирис, наклоняясь вперед и глубоко вздыхая. Бинк почувствовал, как краска заливает его лицо. Сабрина казалась очень далекой... и она никогда не будет одета подобным образом, в любом случае.
– Ах, значит, берегитесь Всадника, – ехидно проговорил человек. Аймбри поняла, что невольно выдала себя, разговаривая сама с собой. Тогда, окончательно разозлившись, Аймбри быстро сменила перед человеком тот образ девушки, который дотоле вел с ним все разговоры, и вместо нее перед седоком явился столб дыма. Но Всадника все это нисколько не испугало. – Так значит, ты должна передать сообщение, которое предупреждает о моем прибытии? Какое приятное совпадение, не правда ли? Само собой разумеется, я теперь не могу отпустить тебя. Теперь мне придется отвести тебя ко мне домой и держать тебя там, чтобы ты меня не выдала.
Аймбри оглянулась – карфагенянин Хасбинбад все еще стоял на краю каньона, что-то крича и размахивая кулаком: – ...вытащу тебя, король-зомби, достану тебя, так же, как достал этого короля-превращателя и короля-болтуна!
Еще одно движение рептилии... и кончик хвоста упал сквозь трещину, свисая почти до дна пещеры. Чтобы убежать, Бинку надо было протиснуться мимо него. Какие теперь у него были шансы?
Где Фанчен? Почему она не пришла к нему на помощь? Наверняка она слышала его вопли, если была еще жива. Иначе она не могла не услышать. Это означало что...
– Вероятно, Всадник и сам ничего не знает о тыквах, – предположил Хамфри, – ведь мало кто из людей об этом вообще подозревает!
Люди из Мандении отреагировали так, как отреагировал бы на их месте всякий нормальный человек – они в ужасе закричали и в беспорядке попятились назад. Жители Мандении были особенно чувствительны к зрелищу оживших мертвецов, впрочем, так же, как чувствительны они были к привидениям, духам, вампирам, оборотням и тому подобным безвредным существам, и старались во что бы то ни стало избежать прикосновения к ним.
– Его невозможно ни обмануть, ни испугать при помощи блефа. Он не умеет мыслить. Он просто реагирует. Ты будешь вынужден уничтожить его... и ты понимаешь, что я этого позволить не могу. Мне нужен Ругна.
Сентикор был неумолим: – Мне безразлично, для чего вы явились сюда. В любом случае сегодня к обеду у меня будет конина, да и не только конина! – взгляд его при этом упал на Хамелеон.
– Я сделаю это сам! – сказал военачальник и отдал королю честь. Это был лысеющий, немного располневший человек средних лет, но он перед этим проделал колоссальную работу, собирая армию и обеспечивая ее всем необходимым, а также ведя такое огромное количество народу – целых сто человек! – на такое ответственное задание.
Вся последовательность событий была явно не в пользу Трента, так как зеркало не передавало слов, интонаций и прочего.
Тем временем кобылка уже выскочила из передней стены дома с привидениями. Она бросилась дальше по дорожке, затем перемахнула через декоративную изгородь из колючего кустарника. Вскоре она уже мчалась по болоту, поросшему вереском. Сырая земля под ногами угрожающе чавкала, грозя утопить бросивших ей вызов. Но еще прыжок – и ночная кобылка стрелой летит дальше. Все эти смертоносные сюрпризы уготованы для других, но не для того, кто живет тут. Хоть Аймбри теперь не служила тут, это еще не означало, что она стала уязвимой для всех этих штучек.
Чери приняла ее, затем наклонилась вперед, чтобы поцеловать – материнский поцелуй в лоб. Бинку хотелось, чтобы она не делала этого, но он механически улыбнулся и двинулся дальше. Он услышал, как копыта застучали в обратном направлении, и внезапно ощутил себя таким одиноким. К счастью, его путешествие близилось к концу.
– Уйти в Мандению! – продолжила она, уловив его мысль. – Со временем мы вернемся в свою настоящую форму. Таким образом, изменение не станет постоянным.
– Я не спрашивал ее, – ответил Кромби. – Я был чертовски глуп. Я проведу тебя к твоему Волшебнику, а потом спрошу ее, кто меня ударил, а уж тогда... – он со значением дотронулся до рукоятки своего меча.
След вел к западу, и Аймбри последовала туда же. Бинк по логике вещей явно направлялся к тому месту, где находился невидимый мост через Провал, чтобы, переправившись, поскорее добраться до замка Ругна. Тропа, которая вела к мосту и по которой Бинк тоже хотел идти, несла на себе заклятье, которое было наложено на нее специально, чтобы отпугивать от путешественников всяких чудовищ. Хотя здесь вмешательство волшебных сил было совсем уже необязательно, но все равно – лучше путешествовать со страховкой и в большей уверенности, тем более, если ты устал или, хуже того, ранен.
К тому же, побаливала пятка, подвернутая у Обзорной Скалы. Не сильно, но достаточно, чтобы сделать его осторожным.
Бинк пожал плечами, зная, что подобные выводы оспаривать бесполезно. Он только еще больше настроит против себя Доброго Волшебника. Он действительно попался в последнюю ловушку – ловушку высокомерия.
– Ха-ха, не смеши меня! – громко воскликнула Айрин. В подтверждение своих слов она тряхнула головой, при этом ее зеленые волосы переливались в лунном свете. – К тому же это единственное официальное лицо, которое я могла пригласить на нашу церемонию втайне от мамы!
– Я знаю, и я иду, – тупо проговорил Удар, хотя все знали, что он обладал блестящим умом. Удар продолжал двигаться вперед, руками и ногами круша все попадавшее ему на пути.
Тень коснулась его плеча. На этот раз Бинк постарался не отпрянуть, он наверняка в этом случае потеряет равновесие, а затем и жизнь. Прикосновение было ужасно холодным, по коже побежали мурашки. Что ему делать? Бинк контролировал себя со все более возрастающим усилием. Тени потребуется час или около того, чтобы занять его тело, он может нарушить процесс в любое время, прежде чем тот закончится. Дракон проглотит его за секунды. Хотя и неприятная мысль, но тень все же была меньшим риском, во всяком случае, она действовала медленнее. Может быть, через полчаса дракон уйдет прочь.
– Среди присутствующих, – продолжал судья, – есть девушка, которая говорит, что ее изнасиловали... и мужчина, которого она обвиняет. Он подтверждает, что это произошло, но говорит, что это было добровольно. Правда, мужчины?
Бинк попытался передвинуть ногу дальше вперед, чтобы добиться более комфортабельного положения и не упасть на землю. Подальше от этой тени! Снова боль пронзила его ногу, и снова хвост пошевелился. Бинк замер, находясь в еще более неудобном положении. И снова тень приблизилась к нему. Таким путем Бинк не мог действовать.
Жители Мандении, которые шагали в первых рядах, с разбегу стали бросаться в реку и плескаться в чистой воде. Они моментально начли превращаться в рыб, которые неумело скользили по воде и подпрыгивали вверх, а затем, видимо, смирившись со своей судьбой, исчезали в глубине.
– Да, да, да! Наша любимая ночная кобылка! – радостно воскликнула Хамелеон. – Ты снова живая, в полном смысле этого слова. Но ты потеряла свое тело. Материализоваться снова ты уже никогда не сможешь.
Завязалась небольшая, но упорная битва. Эти привидения оказались довольно напористыми ребятами. Хотя тела их были прозрачными, лица выглядели достаточно устрашающими, и, что самое главное, руки были сильными. Они яростно обрушились на манденийцев, откусывая им носы, выдирая из животов печень и сворачивая врагам шеи. Люди из Мандении попытались было сопротивляться, но привидения, раззадоренные сопротивлением, лишь увеличили свое рвение. Но люди вновь пустили в ход оружие, рассекая лица привидений и отрубая духам мощные руки. В общем, борьба не на жизнь, а на смерть.
– Я понимаю тебя, – сочувственно сказала Хамелеон, – ведь эти жители Мандении привязали Аймбри!
Теперь-то она хорошо знала сущность Всадника – но все ее существо теперь протестовала против убийства! Ни одна кобыла не в состоянии противодействовать и игнорировать присутствие жеребца, особенно когда наступает период зачатия потомства. Сейчас сопротивляться этому было для нее так же невозможно, как мужчине – ударить очаровательную женщину. Сделать это было просто не под силу. Это было уже не дело ума – это было нечто химическое, физиологическое. У лошадей же работа ума, если она есть, вовсе не вмешивается в позыв природы. Раньше Аймбри считала, что это преимущество лошадей перед людьми, но теперь получалось так, что это больше похоже на некое стихийное бедствие, если не хуже.
– Вы ночная кобылка, – обратился он к Аймбри, – я знаком с вашими сородичами. Мы можем поговорить на вашем языке!
У Аймбри сердце обливалось кровью, когда она думала, сколько великолепных пастбищ уничтожается жителями Мандении. Хотя, с другой стороны, людей из Мандении можно было понять – огонь уничтожал потенциальную угрозу и укрытия, в которых могла таиться та или иная опасность, что придавало жителям Мандении мужество.
– Ничего такого. Сейчас не старые времена, вы же знаете. Мы должны были только охранять его и поддерживать порядок на оккупированной территории, а он подарит каждому небольшой участок, где никто не живет. Он сказал, что в Ксанфе мало населения. И... он будет поощрять местных девушек выходить за нас замуж, чтобы мы могли иметь семьи. Если их будет недостаточно, он пригласит девушек из реального мира. А, между тем, он трансформирует каких-нибудь умных животных в девушек. Я думал, это была шутка, но после того, что услышал о василисках... – он поморщился и покачал головой.
Запоздало реагируя, Бинк понял, что стал обладателем магического таланта. Конечно, временно позаимствованным, но впервые в жизни он испытывал то, что испытывал любой другой гражданин Ксанфа. Теперь он знал, каково это ощущение.
Аймбри снова отскочила в сторону, на этот раз не ударившись о стену. Зрение ее начало постепенно восстанавливаться, но пока еще слишком медленно. Окружающие предметы все еще казались неясными и расплывчатыми.
– Может быть, и смогу, – поосторожничал он. Бинк испытывал ощущение, словно он шел по дикой местности, выбирая самые надежные тропинки, но неизбежно приближаясь к ловушке в центре. Замок Ругна – на физическом и интеллектуальном уровне не имел голоса восемьсот лет, но теперь у него такой голос прорезался. Бинк мог фехтовать с таким голосом с тем же успехом, что и с острым мечом Волшебника, хотя он и должен сделать такую попытку.
Аймбри тут же подумала, что прощения просить король должен не за эти заблуждения, а за тот трюк, которым он превратил было ее в лилию. – Нет, это реальность, хоть и во сне, – быстро проговорила она. – Видите ли, ваше величество, сон этот понадобился мне, чтобы как можно быстрее известить вас обо всем этом!
Затем Бинк ушиб палец об острый фрагмент скалы. Он стоял на террасе из битого камня, сделанной поколения назад из красиво раскрашенных валунов, и...
В его мозгу возникла глупая картина: если великан начнет тонуть и хвататься за землю Ксанф, чтобы удержаться, его пальцы попадут в Провал. Может быть, в этом и есть предназначение Провала? Может быть, крошечным обитателям этой скалы не нравится, что гигантские пальцы Бинка ухватились за трещину? Интересно, есть ли у них заклинание для забывания?
– Лошади не жалуются! – обиженно сказала Аймбри. Никогда прежде змея не кусала ее, поэтому она не осознавала всей серьезности ситуации. Да, змея ужалила ее, да, нога болела, но кобылка думала, что боль потом пройдет сама собой. По мере их продвижения боль вроде бы действительно немного утихла, но падение с холма обострило то, что вызвал этот укус – онемение пораженной ноги. Теперь колено совершенно не слушалось.
Но но мужчина не обращал на него никакого внимания. Он продолжал пристально смотреть на дыню. Он не ел ее, а только смотрел. В чем же тогда было дело?
Что ж, Добрый Волшебник предупредил его, что дорога домой не полностью свободна от проблем. Этот ручей мог быть одной из мелочей, о которой Хамфри не считал нужным упоминать. Как только Бинк попадет на дорогу, по которой шел с самого начала, опасности станут знакомыми, например, усыпляющие сосны...
– В таком случае, мне что-то непонятно, – продолжал Арнольд, – почему женщина, даже если ее талант и способность к волшебству общепризнанны, не может претендовать на звание единовластной королевы Ксанта?
– Началось вторжение из Мандении, глупец! Новая волна завоевателей! Ужасные манденийцы надвигаются, чтобы изрубить драконов, а заодно и гномов в лапшу!
Вопрос был решен. Она права: или кракен съест их, или Злой Волшебник во что-нибудь трансформирует. Пока остаточные действия эликсира сдерживают обе стороны, самое время бежать. Все-таки Бинк не торопился бы, если бы Фанчен не стала действовать сама. Если она утонет, на его стороне никого не останется.
– Благодарю за попытку пощадить мои чувства, – Джустин не хотел обидеть, но иногда говорил прежде, чем думал. Наверное, оттого, что имел деревянные мозги.
А, ладно... они были сухими и никто не видит его здесь, во дворце. Бинк одел халат и сунул ноги в украшенные вышивкой тапочки, ожидавшие его. Вокруг пояса он подвязал свой охотничий нож, спрятав его под халатом.
Привидение тем временем испарилось. Видя, что его никто не пугается, оно наверняка решило, что утратило свою квалификацию и теперь уже ни на что не годится. Это чувство хорошо было знакомо Аймбри: нет ничего более обидного и унизительного для того, чья работа – страх, сознавать, что никто должным образом не оценивает его трудов и ни капельки его не боится.
Он услышал слабый звук. Немедленно его повторило эхо со всех направлений. Облако опустилось ниже, вновь прикрывая вид замка.
Чет недовольно скривился, а потом выхватил свой меч и поскакал вперед. – Какое безрассудство! – пробормотала Чем, хватая моток веревки и с Гранди на спине устремляясь вслед за своим братом. Аймбри тоже понеслась за ними, увлекая с собой и сидящего на ней Удара. Очевидным сейчас было только одно – в свите Дора не было трусов, но людей беспечных там было сколько угодно.
– Я понял, что вы мне не доверяете, и, вероятно, у вас есть для этого причина. Я считаю, что ваша и моя безопасность будет намного больше, если мы будем и дальше сотрудничать, но я не стану навязывать вам свою компанию.
– Ну, вперед, птичьи мозги! – резко приказал он. – Сам ты здесь заблудишься, особенно с Ирис, что вмешивается в погодную кухню.
Одним из ее открытий были небольшие хлопающие красные фрукты, растущие в изобилии на одном из садовых деревьев. Хамелеон пыталась укусить один из них, но кожура оказалась плотной, поэтому она отнесла его на кухню, чтобы разрубить тесаком. В этот момент там не оказалось ни одного призрака, обычно они появлялись только тогда, когда у них было дело. Так что предупредить Хамелеона о природе этого плода было некому. Она была небрежна и уронила один из них на пол.
– Ой! – лошадь издала короткий звук и резко махнула хвостом, хлестнув им себя по боку. Насекомое слетело с нее и жужжа унеслось, успев тем не менее ее ужалить.
– Само собой! – слегка обиженно отозвалась супруга. – Какоенибудь заклинание я еще могу забыть, но такие вещи, как пара чистых носков, хозяйка дома никогда не забывает!
Внезапно взгляд Аймбри снова упал на медный браслет на руке Всадника. Внезапно в ее уме что-то как бы повернулось. Она вдруг подумала: а почему это Всадник, несмотря на свою хитрость, так и не удосужился снять эту медяшку, ведь она всегда выдавала его. Очевидно, эта игрушка явно обладала для своего хозяина какой-то ценностью. А что, если это какой-то волшебный талисман? Может быть, он помогал ему превращаться из человека в лошадь и наоборот? Хотя нет, ведь эта способность превращаться была обусловлена самой его природой, его генетическими задатками – так ведь и Сирена могла расщеплять свой русалочий хвост в ноги. А для того, чтобы использовать свою волшебную силу, Сирене нужна была магическая арфа.
Вскоре взошло солнце, и вдруг снаружи раздался какой-то шум. Королева Ирис подошла к ближайшему окну и распахнула его. В окно влетел волшебный летучий ковер. Он приземлился на полу комнаты. На нем сидела Хамелеон, красота которой теперь немного увяла. – Мне все равно нужно было когда-нибудь прибыть сюда, – извиняющимся тоном произнесла она, – мой муж должен сегодня вечером вернуться из Мандении, и я, естественно, обязана встретить его здесь!
Толпа смолкла. Тишина стала абсолютной, не жужжали даже насекомые. Одна минуты, две, три, ни звука. Это было фантастическое собрание чудовищ, стоявших с опущенными головами, поминая тех, кто столь доблестно боролся против общего врага. Это зрелище глубоко тронуло Бинка, никогда больше не будет он думать о магических существах, как о животных.
– Почему же, способна, – ответила Аймбри, – но ведь эти люди тоже не дураки, они тоже знают это. Они, должно быть, придумали что-то особенное.
Бинк мог обогнуть стену и догнать подростков, но он был уверен, что будет вновь несколько раз пойман невидимой стеной и больше пострадает сам, чем сможет причинить вреда мальчишке. Результаты не стоили усилий. Если бы только он имел собственный талант, подобный горячему сиденью Нумбо, он мог бы заставить шутников пожалеть о проделке, несмотря на стену. Но у него не было таланта и Чилк знал об этом. Все знали об этом. В этом заключалась самая большая проблема Бинка. Он был легкой добычей для всех проказников, потому что не мог нанести ответный удар магически, и считалось полнейшей глупостью делать это физически. Прямо сейчас он был вполне готов совершить, тем не менее, эту глупость.
– Нет, ваше величество, я Хамелеон, – сказала женщина, слезая с лошади. Очевидно, она распознала этот голос: – А это – милейшая кобылка Аймбри, которая так кстати доставила меня на эту свадьбу. Мы вовремя, кажется, ничего не пропустили?
Все посмотрели на Аймбри, вдруг осознав, что теперь она должна отдавать приказы, поскольку стоит теперь во главе государства.
Казалось, что все выходит складно и скоро закончится, несмотря на отдельные накладки, которые, право, ничего уже не могли изменить. Манденийцев оставалось около пятидесяти человек, и им было трудно маневрировать на узком пространстве, которое было заставлено каменными статуями. Еще немного – и у карфагенян совсем не останется сил для того, чтобы идти штурмовать надежно защищенный волшебными растениями замок и выручать своего предводителя. День тем временем клонился к вечеру. Когда наступит ночь, сила Аймбри многократно увеличится, поскольку она тогда будет совершенно неуязвимой для любого рода ударов. А пока что нужно было сохранять постоянную бдительность и держаться поближе к Горгоне, поскольку пока еще люди из Мандении не осознавали, какая роль отведена ей, ночной кобылке, во всех этих событиях. Если бы враги узнали это, то они, конечно же, сразу бы нейтрализовали ночную кобылку, и тогда у них появилась бы явная возможность одержать победу.
Ночью Аймбри взвалила Бинка к себе на спину и быстро доставила его в замок Ругна. Это стоило ей невероятных усилий – ведь, как известно, человеку ничего не стоит взобраться на лежащую без чувств лошадь, но чтобы лошадь взваливала себе на спину находящегося в беспамятстве человека – слыханное ли дело?
Хамфри взял с полки крохотную бутылочку, потряс ее и поставил на пол посередине пентаграммы – фигуры с пятью сторонами. Затем он сделал жест обеими руками и произнес заклинание, вернее, что-то на непонятном языке.
– Отличная работа, Бинк! – крикнул он и прихлопнул вихляка между камнями. Когда он разнял камни, мертвый вихляк упал на землю. Одним меньше!
Он комфортабельно выспался на сене вместе с волком, свернувшимся рядом с ним. Ему пришлось воспользоваться горшком, и он вонял всю ночь, потому что крышки на нем не было – но это было все же лучше, чем находиться снаружи колдовской ночью.
Успокоившись, Хамелеон позволила себе улыбнуться, давая понять, что у нее все в порядке. Тогда Аймбри снова заговорила: – Хамелеон, выкинь скорее эту сценку из головы. Он ничего не должен понять. Приготовься, сейчас поплывем!
Бинк бросился к Щиту. Он понимал, чтобы все прошло лучше, ему стоило бы вернуться к смотрителю Щита и объяснить, что произошло, но он хотел покончить с этим делом. Может быть, его внимание привлек сам момент изменения цвета камня, в таком случае время у него еще было. Поэтому Бинк принял рискованное решение.
Сейчас Аймбри как раз думала о душе, об этой половинке ее. У ее подруг душ не было, а если кто-то доставал себе что-то подобное, то не держал это при себе, как правильно заметил тогда Ночной Конь. Но Аймбри ни за что не хотела расстаться с душой. Была ли она при этом достаточно благоразумной? Аймбри вывела тогда полувеликана-получеловека из тыквы и из Пропасти, но не взяла ни капельки из его души. Это была половинка души молодого кентавра. Эта самая половинка души здорово изменила поведение Аймбри, сделав ее умнее и чувствительнее к нуждам окружающих. Но для ее деятельности это было не очень хорошо, и в конце концов именно из-за этого Аймбри лишилась своего рабочего места. Но поскольку Аймбри пользовалась качествами этой души, то она была ей вполне довольна. Теперь она знала, что жизнь заключается не только в том, чтобы есть, спать и работать. Аймбри не знала точно, что еще можно делать в жизни, но ведь ради того, чтобы узнать это, стоило пуститься на поиски! Может, радуга даст ответ, один только взгляд на это чудо сразу даст ее душе необходимый заряд энергии. Хотя, с другой стороны, именно этот поиск и привел Аймбри к беде, в которой она сейчас пребывала.
– Молодому неопытному мужчине мысль о прелестной, обнаженной, пленной нимфе может показаться феноменально соблазнительной, – продолжил он. – Все физические атрибуты настоящей женщины и никаких умственных. Но, сынок, это юношеская мечта, подобная мечте о находке конфетного дерева. Действительность была бы совсем не та, которую ты ожидал. Человек быстро становится пресыщенным, устает от неограниченного количества сладостей и так всегда происходит и с... бездумным женским телом. Мужчина не может любить нимфу. Она могла бы быть бестелесной. Ее привлекательность быстро превращается в скуку и отвращение.
Организовать эвакуацию жителей этой местности Дор получил королеве Ирис. Она день и ночь проводила возле кровати находившегося в бессознательном состоянии короля Трента, используя свои знания по созданию иллюзий. Но она могла бы сделать этим что-нибудь и для Ксанта, если бы король Трент попросил ее об этом. Теперь, получив поручение короля Дора, Ирис лично являлась иллюзией каждому жителю угрожаемой области и предупреждала об опасности, заодно убеждаясь, что жители уже укладывают вещи и готовы покинуть это место. Ирис очень логично убеждала их, и люди понимали ее, поскольку она была все-таки искусной волшебницей. Особенно важно это было потому, что иллюзии все-таки рано или поздно рассеиваются и люди оказываются лицом к лицу с суровой реальностью. Ирис же говорила со всеми спокойным и ровным голосом, заверяя людей, что самые ценные их вещи тоже будут отправлены вместе с ними и что людям из Мандении тут нельзя оставлять ничего, что могло бы укрепить их силы. К тому же Ирис могла, погружаясь в создаваемые ею видения, наблюдать, как продвигаются жители Мандении и какое опустошение они оставляют за собой, и потому ей было легче убедить людей бежать оттуда поскорее и заодно не оставлять ничего жителям Мандении.
Обе вдовы тем временем все сидели и оплакивали своих супругов. Глаза их были уже выплаканы, заснуть обе женщины тоже не могли, тем более, что в этом случае Аймбри явилась бы им во сне и показала нового короля Ксанта. Кобылка вихрем ворвалась в королевские покои, туда, где лежали бок о бок оба короля – молодой и старый. При этом она внесла на своей спине в палату Повелителя Зомби.
Даже глупая Как-ее-там-зовут, красивая девушка на слушании дела об изнасиловании, Винни, вот ее имя... она обладала чувствами. Бинк надеялся, что дал ей возможность убежать от дракона в Провале. В ней было мало искусственного. Сабрина же была совершенной актрисой и поэтому Бинк никогда не был уверен по-настоящему в ее любви. Она была картинкой в его мозгу, чтобы вызывать ее во время надобности только взглянуть на нее. Никогда на самом деле он не жениться на ней.
– Я как раз и собираюсь это сделать. Видишь, от моей армии больше ничего не осталось, но, заметь, от твоего волшебства тоже. Теперь нам нужно отойти и поговорить с тобой наедине, как мужчина с мужчиной – в нашей стране принято в таких случаях делать именно так. Как только я управлюсь тут со всеми делами, то сразу отправлюсь к моему резерву и без особых затруднений покорю Ксант – мне кажется, что в дальнейшем я не встречу на пути особого сопротивления. – И Хасбинбад стал медленно приближаться к Бинку, держа свой меч наготове.
Вдруг он стал птицей с необычным оперением, огненнокрылым фениксом, наверняка заметным, так как он появлялся на глаза людям только раз в пятьсот лет. Бинк расправил крылья и взмыл ввысь. Поднявшись в небо, он сделал круг и вдали, на востоке увидел шпиль замка Доброго Волшебника. Он помчался к нему.
– Благодарю тебя, – произнесла голова. – Ты весьма эффективно избавил меня от агонии. Твоя тайна умрет вместе со мной, – глаза кентавра закрылись.
– Трент был везде, – ответила она. – Он хотел, чтобы кентавры поддержали его и, когда мы отказались – из-за Договора, ты знаешь, не вмешиваться в человеческие дела – он показал нам свою силу, превратив каждую рыбу в этой речке в светящегося жука. Затем он ушел. Мне кажется, что он думал, что эти противные насекомые заставят нас переменить наше решение.
– Уйдем от сюда, Бинк, – сказала Сабрина. В ее голосе слышалось недовольство, номинально направленное на непрошенных свидетелей, но, как подозревал Бинк, частично относящееся к нему. В нем начала подниматься бессильная злоба, которую он ощущал много раз прежде, но так и не привык к ней. Он не мог сделать предложения Сабрине из-за отсутствия таланта и не мог оставаться здесь по тем же самым причинам. Ни здесь, у Обзорной Скалы, ни здесь, в Ксанфе. Потому что он не соответствует.
– Я понимаю, что это было с нашей стороны очень жестоко, – мягко ответила Хамелеон. – Но тогда я еще совсем не была в этом уверена. Если бы вдруг оказалось, что я ошибаюсь, это стало бы большим ударом для невинного и такого доброго животного, каким казался дневной конь. Если бы оказалось наоборот, что я права, то тогда было бы слишком опасно рассказывать тебе все это, поскольку твоя реакция могла бы быть непредсказуемой и Всадник мог бы насторожиться, и тогда он мог бы избежать подготовленной уже тогда для него ловушки. Поэтому мне пришлось некоторое время держать тебя в неведении, за что я прошу тебя сейчас простить меня.
– Но я могу поскакать быстро, минуя эти препятствия, – успокоила его Аймбри, – ты даже не почувствуешь, что под ногами у меня какие-то кочки. Я могу скакать быстро, если знаю и вижу точно, куда я скачу!
Откуда-то появилась Хамелеон. – Ваше величество! Нельзя ли мне сейчас встретить моего мужа? Мне нужно быть уверенной, что по дороге сюда он не наткнется на жителей Мандении!
– В глубине души Честер совсем неплохое существо, – сказала она извиняющимся тоном. – Но иногда он бывает немного заносчивым и теряет голову, когда ему перечат. У нас недавно были неприятности с хулиганами и...
На мгновение Бинк был сбит с толку. Затем он вспомнил, что задавал ей вопрос, сейчас она ответила на него, ни на что не отвлекаясь своим скудным интеллектом.
Спокойствие соснового леса, где спящие никогда не просыпаются? Бинк не мог протестовать вслух из-за настороженных ушей дракона. Но он напрягся для последнего усилия, чтобы прыгнуть прочь от этого смертельного обладания. Он проскочит мимо хвоста раньше, чем чудовище успеет среагировать, и попытает счастья в подземной реке.
– Должно быть, он говорил правду, – решил Бинк. – Он не может преодолеть дикую местность один и понимает, что ему нужна помощь, чтобы выбраться из этого замка, населенного призраками, целым, и он также знает, что мы живыми тоже не сможем выбраться. Значит, мы все в одной лодке и не станем вредить друг другу. Он всерьез за перемирие.
Конечно, с возрастом талант Короля ослабел. Возможно, все, что он мог сделать сейчас, это пыльный смерч. Хорошо, что Ксанф защищен Щитом.
– Нет, – вмешался Гранди, – двоих ковер не выдержит, это одноместная конструкция. К тому же мы не можем тратить целых два дня на путешествие в Северную Деревню или куда ты там собирался. Ты можешь отправиться туда только в том случае, если люди из Мандении захватят замок Ругна. К тому же главного моста через Провал все равно больше нет, а захватчики из Мандении теперь повсюду, а еще...
– Я поеду с тобой, – сказал Гранди, запрыгивая на спину лошади, – Чет, а ты проследи за этими зомби. Они должны так же стойко оборонять Провал, как они делали это под командованием своего повелителя!
– Мои предки были в Первом Нашествии, – произнес Бинк с определенной гордостью. – Мы всегда обладали магией, и мы никогда не сражались с кентаврами.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site279.html on line 372

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site279.html on line 372

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site279.html on line 378