ГЛАЗАХ У НЕГО ПОТЕМНЕЛО

– Я сейчас собираюсь скакать дальше, к острову Кентавров. Я хочу попробовать просить их поддержать Арнольда, когда он станет королем, – сказала Аймбри. – Я все-таки надеюсь, что в конце концов смогу убедить их.
Змей упал в каньон, дракон мигом подскочил к нему и заглотил добычу. Резкая боль пронзила дракона, в глазах у него потемнело – лучше бы он не глотал василиска!
– Благодарю тебя, – произнесла голова. – Ты весьма эффективно избавил меня от агонии. Твоя тайна умрет вместе со мной, – глаза кентавра закрылись.
Бинк решил вернуться в библиотеку, ступая на этот раз изо всей силы, чтобы сделать слышимым свое приближение. Трент будет вынужден представить его своим гостям.
– А если не дать людям встретиться в битве, – пояснила Аймбри дракону, – то в таком случае оба отряда могут еще, чего доброго, напасть на самих драконов.
Костер разгорелся еще сильнее, неумолимо разгоняя бархатную тьму ночи. Искры от костра взлетали высоко к небу; казалось, своим светом они бросают вызов звездам. А может, сами эти искорки и были звездами – ведь звезды тоже искры, новые звезды летят, чтобы немного посветить взамен уже угасших. Люди из Мандении тем временем сменяли друг друга, подбрасывая по мере необходимости дров в костер. Аймбри страстно хотелось, чтобы костер погас. Потух, потух именно этой ночью. Потух? Или чтобы кто-то потушил его? Но кто, кто сможет это сделать? Дождь – вот ее лучший союзник и избавитель! Только бы начался ветер и нагнал тучи. И Аймбри с надеждой посмотрела на небо. Но небо безмолвствовало, оно оставалось ясным. Аймбри заметила, что дежурный житель Мандении опустил голову – он заснул на посту. Естественно, будить его она не собиралась, но сон сторожа не помог ей – огонь горел даже еще ярче, чем до этого, и потому Аймбри не могла освободиться от пут. Она могла бы наслать на человека страшный сон, но тогда бы он, пожалуй, проснулся и стал бы еще усерднее присматривать за пленницей. Сначала нужно было потушить огонь. Но вот как сделать это, когда твои ноги спутаны? Внезапно ее осенило! Аймбри мелкими шажками подошла к костру и вытянула спутанные передние ноги к костру, стараясь пережечь веревку, которая больно врезалась в кожу. Но вот беда: огонь горел слишком сильно, и Аймбри рисковала поджариться в этом костре сама. Тогда, развернувшись, Аймбри попыталась при помощи задней ноги забросать костер землей. Но снова неудача – почва была тут слишком твердой. Аймбри была в отчаянии.
На лице Всадника заиграла торжествующая улыбка: – Знаешь, кобылка, я хочу предложить тебе неплохую сделку. Ты расскажешь мне, как тебе удалось бежать, а я взамен возьму тебя в качестве своей лошади. Таким образом ты будешь избавлена от жестокости карфагенян, а потом, когда я поймаю наконец своего жеребца, я отпущу тебя на волю. Мой конь, а не ты, должен быть на привязи. Верно я говорю?
Естественно, русалки говорили на общем языке Ксанфа. Он бы об этом и не вспомнил, если бы Трент не сказал, что язык Ксанфа совмещается со всеми языками Мандении. Магия действует во многих направлениях.
Солнце постепенно стало клониться к закату, надвигалась неумолимая ночь. В свете угасающего дня поле боя выглядело как-то особо зловеще – тела валялись вперемежку. Манденийцы торжествовали победу – их численное превосходство снова сказалось – тела привидений валялись повсюду.
– А ты – мать невесты! – ответила Хамелеон, обрадованная тем, что все в порядке и все волнения теперь позади.
– Да, но с другой стороны, Хамфри не состоит на государственной службе. К тому же он не был поставлен заранее в известность, что мы явимся в его замок!
– Мне кажется, что я обязан тебе жизнью, – сказал Бинк, не зная, как вести себя дальше. Казалось нелепым предложить нарубить дров или убрать навоз, чтобы отработать ночлег на этом сказочном острове. Тут не было ничего, похожего на дрова или навоз! Вероятно, лучшую услугу, какую он мог ей оказать, можно было бы квалифицировать: удаление своей промокшей потрепанной персоны как можно быстрее.
– Я должен разведать, где они держат Икебода, – сказал голем, – это намного облегчит ситуацию, к тому же мы сможем действовать более быстро, когда наступит ночь!
– О этот мой муж, – воскликнула она, едва завидев Аймбри. – Удар! Он, должно быть, не встретил нигде Чета и Гранди и потому не услышал приказа уходить отсюда. И вот явился сюда для доклада. А теперь он тоже попал под воздействие пения Сирены, и я никак не могу остановить его.
Во время спуска у Бинка вновь заложило уши. Они опустились на лесную полянку, затем прошли полмили до запущенной изолированной фермы. Этого пути как раз хватило, чтобы в ногах у Бинка полностью исчезли судороги.
– Я это знаю. Но я скрытно подобрался и все увидел своими глазами. Жителям Мандении, очевидно, как-то удалось переправить своего человека через пропасть. Надо думать, что это произошло так быстро, что дракон из Провала даже не успел вмешаться, хотя я думаю, что он охотно бы встретился с жителями Мандении еще разок. Человек из Мандении вытянул из пропасти невидимый мост – вы же знаете, что он сделан в виде прочной сети – и снова натянул его. А ночью карфагенский отряд преспокойно переправился через Провал. Теперь их дозорная группа совсем уже недалеко от замка. Я бы мог обнаружить их еще раньше, но мне нужно было проверить еще кое-что.
– Все мы рано или поздно совершаем ошибки. Мне нужно было вовремя убрать и тебя, чтобы королем стал тот кентавр, который, насколько мне известно, в пределах страны совсем не обладает магической силой.
– Теперь припоминаю. Я увидел, что она лежит на песке и выглядит очень необычно... – он замолчал и поглядел на солнце, потом на свою тень. – Судя по всему, это было с час назад! Куда делось время?
Аймбри решила принять предложение Всадника, чтобы выиграть время. Она задвигала ушами, раздумывая, как лучше всего повести себя в этой трудной ситуации.
Так они и поступили. Лошадям все-таки труднее постоянно держаться друг возле друга, тем более прикасаться друг к другу, чем людям, но нужно было постараться. – Сейчас ты должен постоянно касаться меня, поскольку моя волшебная сила действует только на того, кто находится в непосредственном контакте со мной. Сейчас мы должны потренироваться скакать так, чтобы наше соприкосновение сохранялось! – рассказывала Аймбри коню хитрости перевоплощения.
Камень расправил крылья и улетел прочь. «Ко-о!» – запротестовал он укоризненно. Это был всего лишь каменный голубь, принявший форму камня для маскировки и сохранения тепла на ночь. Естественно, он среагировал, когда в него ткнули палкой, но он был совершенно безвреден.
Помни о Сабрине! – велел себе Бинк. Обычно он не был падок на хорошенькие лица, но у нее было исключительно красивое лицо. Кроме того, совсем не помогало то, что она одела плотный свитер. Какая фигура!
Спокойствие Аймбри рухнуло, подобно стене, разнесенной Ударом в куски. Постепенно до нее начал доходить смысл сказанных Горгоной слов. Всадник, сидевший в замке Ругна, услыхал пение Сирены и, как любой мужчина на его месте, тоже попал под влияние этой музыки и начал двигаться туда, откуда она слышалась. Но, поскольку через стены он проходить не мог, то он оставался, очевидно, на месте, может быть, выйдя на внешнюю стену или что-то в этом роде. Возможно, он даже чуть не угодил в объятья какой-нибудь лианы-удавки или в заросли плотоядной травы. Но, как известно, появление людоеда Удара все испортило, и Сирена была вынуждена прервать игру на арфе и пение – и сила ее чар ослабла. Всадник пришел в себя и увидел, что чуть было не погиб. Возможно, из какой-нибудь бойницы или щели он увидел Сирену – и в бессильной злобе поспешил использовать свой дар налагать заклятье на первом попавшимся под его взгляд существе. Всадник моментально воспользовался этим даром, и таким образом Сирена присоединилась теперь к компании потерявших рассудок королей Ксанта.
– Пройдет несколько часов прежде, чем дерево оживет достаточно, чтобы стать агрессивным. Может быть, даже и дни – и даже тогда оно начнет с гиполампа.
Его лук изогнулся, оттягивая тетиву назад. Как только кончик стрелы оказался направленным на Бинка, стрела полетела.
Аймбри быстро дематериализовалась и помчалась к месту, где росли тыквы. Она хорошо знала, где именно в Ксанте растут эти гигантские тыквы, поскольку ей, как ночной кобылке, часто приходилось ими пользоваться. – Приготовься к встрече с чудесами! – предупредила она голема.
– Суровая необходимость заставила меня сделать это! – воскликнул Гранди. – Мне пришлось воспользоваться одной из бутылочек Хамфри, чтобы вызвать летающий ковер и лететь прямо сюда. А вы действительно передвигаетесь очень быстро! Но я тоже так быстро мчался по ночи, что куски туч остались на моей одежде. Хорошо, что я успел перехватить вас тут!
– О да, – ответил Гранди. – Уж дневной-то конь знает точно, как подальше держаться от жителей Мандении, а у меня с собой на случай разных непредвиденных обстоятельств будет летающий ковер. Я сам поеду на Арнольде и постараюсь за всем проследить.
– Это все Хамфри! Вообще-то он прекрасный человек, но у него, как и у всех, есть свои маленькие странности. Те чудные создания все равно не смогли бы причинить вам какой-нибудь вред!
Они все кивнули. Бинк был еще больше озадачен. Все, что он понял – это то, что он должен играть против приятной молодой особы, но какого рода эта игра на глазах у других, о которой никому не разрешалось рассказывать после? Что ж, будь что будет. Может быть, это окажется чем-то вроде магии.
– Я ничего никому не скажу, пока мы все сами не узнаем! Но я тоже должна заняться этим вплотную! А отдохнуть я вполне могу и после того, как все разузнаю и сообщу тебе, – тут кобылка вышла из комнаты через дверь, чтобы в соседней комнате ее не заметили и не строили излишних догадок относительно выражения ее морды.
– Может нам стоит рискнуть и мы справимся с опасностями, – сказал Бинк. – По крайней мере мы узнаем, в чем она состоит, – впервые он был рад компании Злого Волшебника.
В это же время, в эти несколько дней, король Дор собирал свою армию, чтобы повести ее в бой против наступающего врага. Каждый житель Ксанта знал, что король Трент мог без труда организовать надежную оборону государства, но вот про короля Дора этого, к сожалению, сказать было нельзя. Люди не испытывали к Дору большого доверия – но он все-таки был королем Ксанта. Разве этого было недостаточно?
Трое мужчин сидели в ряд на одной стороне стола, а три девушки напротив них. Бинк оказался сидящим напротив красавицы, ее колени касались его колен, так стол был узким. Они были шелково-гладкие, эти колени, посылая мурашки вдоль его ног.
– Ну, вперед, птичьи мозги! – резко приказал он. – Сам ты здесь заблудишься, особенно с Ирис, что вмешивается в погодную кухню.
Земля осыпалась под его весом, но недостаточно. Он погрузился по пояс и застрял.
– Да, так оно и есть, – согласился Хамфри, – но вот только сделать это все-таки трудновато. Мне это не удастся точно, а то, что будет после меня, я предсказать не в состоянии. Но я твердо убежден в том, что Бинк именно один из тех, кто способен разорвать эту цепь. Или, может быть, это сделает его жена?
– Понял, – перебил его Трент, – он погаснет сам собой в центре. – Трент оглянулся. – Бинк?
Но так легко было подойди и убить его прямо сейчас! Это ведь тот самый враг, который обрушил столько бед на весь Ксант, да и на нее, Аймбри, лично! Как он тогда взнуздал ее и с какой силой он вонзал шпоры в ее бока! Разве можно забыть такое! Поэтому сейчас она могла отправить его на тот свет с полным на то основанием!
Аймбри поскакала по направлению к берегу. Через несколько минут русалка, видимо, быстро отыскав эликсир, с шумным всплеском вынырнула из воды возле самого берега, при этом хвост ее как-то незаметно расщепился на две равные части и превратился во вполне нормальные человеческие ноги. Она брызнула несколько капель на Икебода.
Они подвели его к главной палатке. Здесь, в отгороженном месте сидел приятный человек лет сорока, одетый в какого-то рода зеленую униформу Мандении, с мечом и эмблемой командующего.
– Конечно, – мрачно ответил Бинк. – Весь замок просыпается от смерти. Крысы могут прожить где угодно, но другие существа умерли, когда умер замок, или они приходят сюда умирать даже сейчас. Но зомби не так сильны, как живые, мы, вероятно, сможем справиться с ними нашими палками, – но он бросил свою в борьбе с крысами в подвале.
– Нет, не так уж безнадежно он глуп, – возразила Аймбри, – часто он оказывается намного сообразительнее, чем мы о нем думаем. Я все-таки не могу представить себе, как бы он мог оказаться этим самым колдуном, даже если бы у него было что-то из Сил Ночи. Он уже дважды помог нам в борьбе с жителями Мандении. Он освободил меня из заточения Всадника, а потом всю дорогу во время нашей экспедиции возил на своей спине Хамелеон.
– Не обращай на него внимания! – крикнула Аймбри, увидев, что Хамелеон густо покраснела. Казалось, что даже после двадцати пяти лет замужества и рождения сына Хамелеон все еще была такой же стыдливой, как в юности. Может, стыдливость эта и породила в Хамелеон чувство, что ее сын тоже невинное создание. Аймбри почувствовала, что Хамелеон нравится ей еще больше, ей захотелось даже защищать ее.
Проблемы с получением разрешения на вывоз в Реальный мир Блиты у ночной кобылки не возникло – казалось, что Конь Ночи только и ожидал, когда Аймбри попросит его об этом. Перед самым рассветом Аймбри и девушка из Медного города прибыли в замок Ругна.
Аймбри трудно было уследить за ходом мысли Хамелеон, но она все-таки чувствовала, что женщина испытывает смешанные чувства по отношению к сыну и его предстоящему браку. Ведь любая мать особенно чувствительна к подобным вещам.
Бинк изучал девушку, чьи всхлипывания умолкали. Это ощущение... где он видел ее прежде? Она была не из Северной Деревни, а он больше нигде не встречался с девушками прежде. Может, совсем недавно, во время путешествия?
А теперь все разрозненные факты и непонятные детали сложились в одну точную и ясную картину. Аймбри была просто поражена. Для того, чтобы свести все догадки и реальные факты воедино и наконец прийти к правильному решению, потребовался сильный и достаточно к тому времени уже развившийся ум Хамелеон. И в результате Всадник, недооценив Хамелеон, сам пал жертвой своей заносчивости и самомнения. Было вполне естественно, что он отправился вместе с Хамелеон в замок Ругна – еще бы, в этом он усмотрел для себя удобную возможность разделаться с последними двумя королями и спокойно сесть на престол волшебного королевства.
– Возможно, – сухо ответил Бинк, подавляя неясные чувства, которые испытывал. – Но это не оправдывает твою попытку завоевания Ксанфа и вероятную гибель многих семей.
– Должно быть, что-то неверно в определении, – сказал Бинк. – Или существует много предрассудков по поводу происхождения этих чудовищ, или мы были не настоящими василисками.
Он поглядел. Сейчас к ним приближалось самое худшее – вдоль дальнего берега рва дергающейся походкой шли люди-зомби, некоторые мумифицированные, другие – не более, чем ожившие скелеты.
– Начинается подкуп, – сказала Фанчен Бинку. – Как только ты начинаешь принимать услуги, ты становишься обязанным. Не соглашайся.
– Ты уверен, что не передумал в отношении моего прежнего предложения, Бинк? – поинтересовалась она. – Я могла бы все устроить так, будто твоего изгнания и вовсе не было. Ты все еще мог бы стать Королем. Время подходящее. И если ты на самом деле предпочитаешь в женщинах невинность... – вдруг перед ним оказалась еще одна Хамелеон, такая же точно красивая. – Все, что пожелаешь, Бинк, и с умом, кроме того.
Тот отвратительно хлюпнул. Тело его было не очень твердым и потекла жидкость. Вкус был совершенно ужасный. Что-то вроде кислоты... кусок будет продолжать сверлить туннель, как крошечный вихляк, столь же опасный, как и целый. Он выплюнул то, что осталось. Рот наверняка никогда не очистить.
Бинк резко остановился около того места, где росла губка, его лицо даже сейчас покраснело от старого смущения, вызванного воспоминанием. Как она могла сделать это? Определенно, мать спасла его от преждевременной смерти, но он стал на долгое время посмешищем всей деревни. Куда бы он не пошел, подростки восклицали: «Мое дитя!» фальцетом и усмехались. Он получил жизнь ценой гордости. И все-таки он мог обвинить своих родителей.
– Ага, все теперь понятно, – воскликнул Бинк с улыбкой, – это же знаменитый сосуд с грязными взглядами! Так пусть они как можно вернее долетят до цели, – тряхнув бутыль как следует, Бинк выпустил из нее еще сноп маленьких частичек.
Внезапно Бинк превратился в остроносое существо с висячими ушами. Он мог различить любой запах, в этом он был уверен. Он никогда раньше не понимал, насколько важен запах. Странно, что когда-то он полагался на другие, менее острые чувства.
– Я понимаю твое положение, – сказал он. – Но если ты поможешь Злому Волшебнику, я не буду иметь с тобой ничего общего, даже если он превратит тебя в писаную красавицу. Правда, это не имеет значения – ты можешь получить свою награду в Ксанфе, когда он его захватит, если он на этот раз ради разнообразия сдержит свое слово.
Аймбри, глядя на искусство Ирис, только ахала от восхищения – до того все выглядело натурально. Ночная кобылка и сама очень испугалась бы, увидев у себя на пути нечто подобное. Показалось даже, будто кто-то кашлял, якобы вдохнув ядовитого газа. Если бы это зрелище наблюдали те, кто заранее знал, что все это не более чем искусно навеянная иллюзия, то людям из Мандении пришлось бы еще более несладко – жители Ксанта без труда разгромили бы карфагенский отряд небольшими силами. Но тут кобылка подумала, что, может быть, таким образом, даже не используя воинов, удастся изгнать врагов насовсем.
Люди из Мандении разбрелись по окрестностям, очевидно, подыскивая подходящее место для ночлега. И тут они наткнулись на баррикады и засеки из деревьев, возведенные накануне воинами Ксанта.
Аймбри прыгнула вбок, стараясь прижаться к стене, чтобы, прижав Всадника к ней намертво, раздавить его, как обычного жука. Но снова проворство Всадника спасло его – он действительно без слов понимал лошадей. Он кубарем скатился со спины Аймбри и совершенно спокойно приземлился на ноги.
Бинк опять попробовал заговорить. Он не мог издать ни звука, но увидел, как на станицах книги появляются аккуратно написанные слова.
– Ты имеешь в виду, что он на самом деле может делать магические вещи? – спросил моряк со счастливым недоверием. – Я считал, что это был всего лишь фокус, ловкость рук. Я даже верил какое-то время, но...
Ни Бинк, ни Фанчен не потянулись к нему, хотя Бинк и ощутил внезапно голод и жажду. Запахи еды соблазнительно поплыли по яме. Видимо, в пакете была вкусная еда.
Но почему они не разговаривают? Почему молчит Трент? Они все лишь глядели друг на друга в неестественной тишине. Казалось, вся сцена не имела смысла.
Наутро, когда отряд карфагенян показался на горизонте, было видно, что они настроены решительно – построенные в боевой порядок две сотни воинов грозно печатали шаг по сухой земле. Причем Аймбри заметила, что это были не те солдаты, которые участвовали в битве с кентаврами, очевидно, примерно человек пятьдесят из них не пожелали идти с товарищами или были оставлены охранять обоз, а может быть, и в качестве резерва на случай, если бы кентавры пожелали сразиться с ними в ближнем бою. Сейчас жителей Мандении было триста пятьдесят человек – несколько больше, чем полагала ксантская разведка – но на поле они были не все, часть сил отсутствовала, может быть, они двигались следом. Аймбри снова подумала, что если бы тогда хотя бы она была начеку и кентавры не угодили в засаду, что бы произошло со всеми этими карфагенянами! Но на войне, как известно, никогда не обходится без ошибок!
Сабрина, не нарушая смятения его мыслей, начала творить свою голографию. Перед ней появилась голубая дымка, нависая над склоном. Она расширялась, утончаясь по краям и сгущаясь в центре, пока не достигла двух футов в диаметре, Дымка не рассеивалась и не уплывала в сторону.
– Надеюсь, что это нам удастся, – ответил Гранди едва слышно, – этот Икебод честный старикан, хоть и из Мандении. Но вот главарь этих людей определенно знает больше, чем он сказал нам. Он уже откуда-то знает, что произошло с королем Трентом. Я думаю, что тут имеет место целый букет бесчестных и подлых поступков, причем я не имею в виду одно только вторжение жителей Мандении!
– Но Хамелеон проявляет все то же самое, что есть у обычной женщины, – защищался Икебод, – все они сначала красивые и невинные, а потом становятся умными, но очень безобразными!
Тут змея наскочила на Аймбри, вонзив свои ядовитые клыки ей прямо в шею. Ужасная катастрофа! Аймбри физически ощущала, как яд растекается по ее телу, пронизывая каждую клетку. Это было намного чувствительнее, чем тогда, когда змейка ужалила ее в колено! Еще бы – эта змея была намного крупнее, и яд ее тоже, наверное, был сильнее. О, кто бы знал, как Аймбри ненавидела этих пресмыкающихся!
– Этого и я не знаю, – печально признался Хамфри, – во всяком случае, мои волшебные книги не дают ответа на этот вопрос!
– Ого! Тогда я отплачу тебе за твою услугу спасением мадам. Затем мы поговорим о продлении перемирия, – и Трент вскочил на ноги.
– Используй подушку вместо седла, а остальное я возьму на себя! – успокоила ее Аймбри. Аймбри явила очередной образ и показала Хамелеон, как нужно взбираться на спину лошади.
– Все животные в Мандении так же глупы, как и Хамелеон сейчас, – вмешалась в разговор Аймбри, – как же он мог видеть какие-то детали из жизни в Мандении, а тем более их запоминать.
Но предводитель воинов Ксанта знал о существовании фаланги и раньше. По его команде группа специально подготовленных солдат покрепче освободила специально завязанные до того канаты – и вот уже загодя приготовленные и сложенные пирамидами бревна покатились по пологому откосу берега реки. Одно из бревен с треском врезалось прямо в центр карфагенской фаланги. Жители Мандении быстро поняли, какая опасность им грозит, и поспешно стали поворачивать назад, нарушив при этом и свой строй. Первая атака была отбита.
– Конечно, конечно, это все я! – успокаивающе сказала коню Хамелеон. – Помнишь, мы с тобой ждали в лесу, когда Гранди, Аймбри и Икебод напоролись на Всадника, Хасбинбада и остальных карфагенян. Мы тогда прекрасно провели время!
Аймбри прыгнула вбок, стараясь прижаться к стене, чтобы, прижав Всадника к ней намертво, раздавить его, как обычного жука. Но снова проворство Всадника спасло его – он действительно без слов понимал лошадей. Он кубарем скатился со спины Аймбри и совершенно спокойно приземлился на ноги.
Старейшины, как правило, были пожилыми, но не обязательно снисходительными. Дважды ни одному хитрецу не удавалось их обмануть.
На завтрак ему дали овсяную кашу, разогретую без огня. В этом заключался талант жены фермера, полезный для домашнего хозяйства. Затем он отправился в соседний дом в миле вдоль края провала на разбирательство.
– Только к одному – Ксанф должен иметь связь... прости, плохое слово!... должен был иметь контакт с Манденией задолго до самых ранних записей. До Волн Нашествий. Потому что только в Мандении существует человеческая раса в чистом виде. С момента, как человек ступил ногой в Ксанф, он начал изменяться. У него появляется магия, у его детей ее еще больше, пока некоторые из них не становятся Волшебниками. И если они стараются жить в Ксанфе, они неизбежно сами становятся магией. Или их потомки. Или разрушая барьеры между видами, или перерождаясь в чертей, эльфов, гоблинов, великанов, троллей – ты хорошо разглядел Хамфри?
Едва королева уснула, Аймбри наслала на нее приятный сон, изображавший людей и кентавров, которые благополучно выбрались со своим скарбом из угрожаемых районов и теперь устраивались на новых местах, где их радушно приняли.
Тем временем королева Ирис сама подошла к ним. – Ну как, попробовали что-нибудь из напитков? – заботливо осведомилась она. Она была одета в сплошь унизанную драгоценностями королевскую мантию (хотя, возможно, это было лишь иллюзией). Королева между тем продолжала: – Если вы уже чего-нибудь испили, то, я думаю, не скоро забудете, как они оригинальны! Я использовала эту возможность, чтобы продемонстрировать гостям, что мы можем позволить себе!
Жители Мандении осторожно приблизились к ксантским разведчикам. Враги несли с собой пеструю мешанину различных видов доспехов, вооружения, значков и прочей воинской утвари, но было видно, что их связывает железная дисциплина.
– Его невозможно ни обмануть, ни испугать при помощи блефа. Он не умеет мыслить. Он просто реагирует. Ты будешь вынужден уничтожить его... и ты понимаешь, что я этого позволить не могу. Мне нужен Ругна.
Он нашел углубление в земле с кучей камней, за которой можно было укрыться от ветра, и засохшим кустом вместо одеяла. Он удивлялся, почему он, по крайней мере, не принял приглашение Волшебницы остаться у нее на ночь. Наверное, он спал бы в более пристойных условиях.
Положим, Источник решит, что его интересам угрожают какие-то непрямые действия Короля Ксанфа, такие, как увеличение налога на дрова, что заставит лесорубов срубить больше деревьев, чтобы уплатить его. Не заставит ли Источник всех, кто им пользовался, выступить против Короля, может быть, убить его? Человек, обязанный Источнику, вполне может сделать это.
Земля тем временем снова угрожающе затряслась. Чудовищных размеров лицо сфинкса открыло огромную пасть, из которой, подобный смертоносному урагану, вырвался звериный рык – Если больно, так зарычишь! – прокричал голем.
Теперь сентикор, покончив с костром, снова нацелился на них. – Так, лошадушка, готовься, ты на очереди! – гордо возвестил он. Аймбри тем временем выбрала участок у стены замка, где дым сгустился особенно сильно. Сентикор шагом победителя направился вслед за ними. Он был уверен, что теперь добыча не уйдет от него.
– Эта скотина намного умнее, чем я думал, честное слово! Должно быть, присутствие такой очаровательной кобылы подстегнуло его воображение! Он никогда не уделял много внимания обычным кобылкам, насколько я помню. Но если вы убежали вместе, почему его не было с вами? Где он сейчас?
Все трое поплыли к берегу. Это заняло много времени, так как море оставалось неспокойным, а они очень устали. Очевидно, хищники меньших размеров не вторгались на территорию, где охотился и жил морской змей. Отношение понятное – но, вероятно, целые орды агрессивных чудовищ помельче, а может и покрупней заявятся на эту территорию через несколько часов, если морской змей, хозяин территории, не вернется. Как заметил Трент, в природе всегда сохраняется равновесие.
Они проскочили через область туманов, стараясь не попасть в один из них. Затем пошел лес, населенный гигантскими пауками. Кобылке приходилось осторожно пробираться через заросли, которые ко всему прочему кишели этими страшными насекомыми. Еще рывок – и Аймбри вырвалась из тыквы и понеслась по полю, с которого уже можно было различить вдали очертания замка Ругна.
Бинк понимал, что, если план удастся, у Трента не будет никаких шансов уцелеть. Если они по незнанию казнят Злого Волшебника то того, как тот трансформирует Бинка, он навсегда останется фениксом. Хамелеон останется одна, хотя и выздоровеет. И ответственность за все это ляжет на плечи его собственного отца. Неужели из этого положения нет выхода?
– Думаю, – сказала Фанчен, – мы этот лес недооцениваем. Его начальная доступность могла быть просто предназначена, чтобы заманить нас.
Обе вдовы тем временем все сидели и оплакивали своих супругов. Глаза их были уже выплаканы, заснуть обе женщины тоже не могли, тем более, что в этом случае Аймбри явилась бы им во сне и показала нового короля Ксанта. Кобылка вихрем ворвалась в королевские покои, туда, где лежали бок о бок оба короля – молодой и старый. При этом она внесла на своей спине в палату Повелителя Зомби.
Пламя жадно охватывало большие деревья, пожирая их с ужасающей скоростью. В агонии корчилось опутывающее дерево, в воздухе распространился аромат горящего меда и пива. Уже появился участок выжженной земли, песок и зола отмечали путь, пройденный Германом и Бинком. Потрясающе!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site278.html on line 369

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site278.html on line 369

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site278.html on line 375