ДЛЯ ЕЕ ПОДЪЕМА. ОНИ

Церемония коронации была роскошнейшей. Отряд кентавров маршировал с ошеломляющей точностью, присутствовали люди и разумные звери со всего Ксанфа. Волшебник Трент, с этого момента Король-Трансформатор принял сразу и корону, и невесту, и обе они были великолепны.
Через главные ворота выйти они не могли, потому что решетка была прочной, а они не понимали, как работает механизм для ее подъема. Они бродили по комнатам нижнего этажа, ища еще один выход.
– Я и в самом деле не хочу видеть тебя или Хамелеона погибшими и, безусловно, я ценю собственную жизнь, – начал Трент. – Сегодня я никого не люблю из живых, но вы двое ближе всего мне, чем кто-либо. Словно судьба распорядилась, чтобы подобные люди должны изгоняться из обычного общества Ксанфа. Мы...
Аймбри, снова застыв на месте несмотря на все свои колоссальные усилия, бросила взгляд на это копыто – и вот он, тот самый медный браслет, который красноречиво говорил, кто его хозяин и чем он уже столь печально знаменит.
Бинк вскочил на ноги и нырнул в воду, набрав в грудь побольше воздуха. Он увидел ноги Фанчен, бьющие по воде и удаляющиеся вглубь, и темное отверстие в стене. Оно его испугало и он приостановился.
– Боюсь, что сны, которые я приношу, только пугают тех, кто их видит, – печально отозвалась Аймбри. – Меня зовут ночная кобылка Аймбриум, а короче – просто Аймбри.
Хамелеон разыскали быстро. Она еще не до конца оправилась от шока, который обрушился на нее с известием о помешательстве сына. Но женщина тем не менее категорично заявила: – Я поеду!
Аймбри представила себе на мгновенье белые бока коня, покрытые алой кровью, и содрогнулась, до того это было страшно.
– Так ведь Аймбри сможет доставить тебя, – неожиданно нашлась Хамелеон. – Аймбри – наша ночная кобылка, к утру ты уже будешь на месте, а по дороге она расскажет тебе все, что тебе нужно знать и даже поможет тебе решить кое-какие проблемы. Ты приедешь в замок и уже будешь готов приступить к своим обязанностям.
– Можно поинтересоваться, чем мы обязаны столь торжественной встрече? – витиевато спросил Арнольд. – А мы-то собирались проспать весь остаток ночи прямо тут, на первой полоске земли Ксанта, и затем в течение двух дней достичь Северной деревни.
Но почему они не разговаривают? Почему молчит Трент? Они все лишь глядели друг на друга в неестественной тишине. Казалось, вся сцена не имела смысла.
Тут Аймбри стала негодующе фыркать и резко бить себя хвостом по бокам, вспоминая, с какой наивностью позволила Всаднику дурачить себя, стараясь снова переключиться на ту мысль, которую ум ее никак не хотел обрабатывать. Дневной конь прикидывался невинным созданием, изображал из себя тупое животное, порой даже трусливое, но на самом деле это была тонкая игра. Он даже возил на спине будущих королей Ксанта, облегчая выполнение их задания, но делал он это не из желания помочь Ксанту в борьбе с завоевателями, а потому, что полагал, что если эти люди взойдут на престол, то они будут никчемными руководителями и его союзникам-карфагенянам еще легче будет одержать победу в войне. А поскольку каждый новый король не оправдывал надежд Всадника, обнаруживая после восхождения на престол незаурядные организаторские способности и вообще компетентность в государственных делах, то он нейтрализовывал королей одного за другим и заменял его следующим, более, по его мнению, слабым, нежели предыдущий. По иронии судьбы вышло так, что наиболее слабые создания – женщины – от которых никто, в том числе и сам Всадник, не ожидал слишком многого, оказались как раз наиболее сильными противниками, а самая непритязательная и, по мнению Всадника, самая для него безопасная женщина Хамелеон сумела разгадать все его намерения и заманить его в ловушку.
Аймбри и Хамелеон стали продираться сквозь густые заросли, обнаружив там несколько подходящих гибких лиан, которые они срезали ножом Хамелеон и затем приспособили как своеобразный ремень. Вышла вполне неплохая рогатка, Хамелеон положила в гнездо подходящий камень, и Аймбри стала растягивать эту своеобразную катапульту всем весом своего лошадиного тела. Для этого сообразительная Хамелеон соорудила нечто вроде упряжи, которую Аймбри оттягивала назад.
Арнольд был пожилым кентавром в очках, который казался в этом лесу чужеродным элементом. По профессии, да и по складу ума он был типичным архивариусом, как и его друг Икебод – оба они терпеливо заполняли книгами и свитками сумрачные залы. Для чего они это делали, никто не понимал. Но при этом Арнольд был еще и волшебником, однако его талант проявлялся только когда он находился где-нибудь за пределами Ксанта, пусть даже во враждебной Мандении. Надо сказать, что Арнольд сильно облегчал своей деятельностью любые контакты – от научных до торговых – между Ксантом и заграницей. Но внутри Ксанта магия Арнольда уже не действовала, и потому-то кентавр не был так широко известен у себя на родине. В этом смысле он напоминал Бинка, и поэтому, наверное, они предпочитали путешествовать вдвоем.
Возможно, именно эта вера привязала его к ней вначале. Она определенно была красивой, умной и талантливой – приз по любому определению. Но она могла иметь намного меньше качеств и все-таки стать его...
– Не нам решать. Если корона начнет переходить из рук в руки путем завоевания или заговоров, мы вернемся назад, и никто не сможет чувствовать себя в безопасности. Определять хозяина короны должно лишь Закону Ксанфа.
Как только она раньше об этом не подумала! Аймбри знала, что у нее остается немного времени на то, чтобы расправиться со Всадником, поскольку стуки от ломаемой карфагенянами стены постоянно напоминали об этом.
Жители Мандении, которые шли вслед за ними, разом отпрянули назад. Но они не были настолько глупы – они сразу догадались, что перед ними та самая река, с которой им уже пришлось недавно столкнуться. Жителями Мандении овладела нервозность.
– Нет, ваше величество, я Хамелеон, – сказала женщина, слезая с лошади. Очевидно, она распознала этот голос: – А это – милейшая кобылка Аймбри, которая так кстати доставила меня на эту свадьбу. Мы вовремя, кажется, ничего не пропустили?
Аймбри все прекрасно понимала. Кентавры, пришедшие сюда со своего острова, все еще отказывались напрямую обращаться со своими собратьями, которых они в свое время изгнали из своих рядов. Сейчас же было лучше не раздувать этого конфликта, к тому же кентавры пришли сюда совсем не для того, а для защиты Ксанта от нашествия.
– Чудненько, Хамелеон! – голосом, похожим на скрип раздавливаемой сапогом поганки, воскликнула зомби, которая оказалась королевой Ирис, – становись-ка на подобающее тебе место, в самый первый ряд, вот тут, возле алтаря. Ты все-таки как-никак мать жениха! Клянусь тебе, ты ничего не пропустила. Все самое интересное еще впереди!
– Я не хочу, чтобы моя жена стала свидетелем моего падения, – признался волшебник, – человеку моего возраста всегда присуще какое-то самомнение, а мое падение будет просто постыдным!
– О, Бинк! – зарыдала она, повернувшись к нему. Платье ее было в беспорядке, не прикрывая сверху грудей красивой формы и снизу твердых округлых бедер. Какая разница всего в несколько дней! Она еще не достигла пика своей красоты, но уже сейчас голова от нее кружилась.
– Они обвиняют меня в этом? Я трансформировал многих, но я делал это вместо убийств. Мне не нужно было убивать, потому что любого врага я мог сделать безвредным другим способом.
– Это действительно проблема, – заметил Хамфри тоном, говорившим о том, что для него вопрос представляет чисто академический интерес. Он пожал плечами. – Я ответил бы, если смог, но я не могу. Конечно, не нужно никакой платы за мои услуги, поскольку я не смог полностью удовлетворить тебя. Я пошлю с тобой записку. Возможно, Король позволит тебе остаться. Мне кажется, закон требует, чтобы каждый гражданин обладал магией, но в нем не указано, что он должен демонстрировать ее при публике. Бывают случаи, когда демонстрация отменяется. Я припоминаю одного молодого человека, который мог по желанию изменять цвет своей мочи, например. Было принято письменное показание под присягой вместо публичной демонстрации.
– Ты знаешь, что огонь саламандры может распространяться лишь в том направлении, откуда он начался. Если мы образуем круг вокруг направленного внутрь магического огня...
– Я знаю это, – ответил Конь. Аймбри не понимала, почему Белый Конь потерял всякую осторожность, придя сюда. Что-то случилось? Нет, наверное это потому, что все животные из Мандении не так умны. Всадник сам говорил об этом днем, вспомнила Аймбри.
– Ты, должно быть удивляешься, иначе ты позволишь своему кругозору стать недопустимо узким, каким был мой, когда я покинул Ксанф. Каждый молодой человек должен отправляться в Мандению на год или два. По крайней мере, это сможет сделать из него более хорошего гражданина Ксанфа. Путешествия любого типа расширяют кругозор, – спорить с этим Бинк не мог, он многое узнал за время своего двухнедельного путешествия по Ксанфу. Насколько большему его мог научить год жизни в Мандении?
– Но теперь благодаря тебе я здоров. Вот что я скажу тебе – я буду твоим телохранителем, пока ты не доберешься до Волшебника. Справедливое вознаграждение?
– Нам придется, видимо, как-то обмануть этого водяного! – прошептала Аймбри Хамелеон. Для большей ясности она явила перед женщиной картину переплывающей ров лошади, на спине которой сидела женщина. На заднем плане этой сценки виднелось какое-то создание, напоминавшее водяного, который отчаянно и возмущенно жестикулировал, но помешать им ни в чем не мог. К тому же водяной не представлял для спутниц никакой опасности – оружия при нем не было, да и любое его обличие – человека или рыбы – никак не пугало их. И еще, они были тут по повелению самого короля, что давало им право преодолевать любые преграды, не спрашивая никого о разрешении.
– Она все равно умирает, – произнес Бинк, ощущая симпатическую агонию в своих внутренностях. Подобные раны сразу не убивали, но были крайне болезненны, а результат оказывался тем же самым. Для Хамелеона это была смерть с ужасающей пыткой.
– Кажется, это берег центральной части дикой местности, на севере граничащей с Провалом. Контуры земли вполне определенные. Это означает, что мы еще не ушли от опасности.
Ирис что-то прокричала ему вслед, нечто вовсе неподходящее для лексикона леди. Какой она становится склочницей, когда ей становятся поперек дороги! Но Бинк не обратил внимания и полетел дальше.
– Я сейчас воспользуюсь этой бутылочкой, а ты пока посмотри, не прибила ли вода к берегу еще что-то в этом роде, – распорядился Бинк и откупорил пробку, направив горлышко сосуда прямо на приближающихся жителей Мандении. Из бутылки выскочил маленький кабачок, который стал мгновенно увеличиваться в размерах, а затем, когда люди оказались на достаточно близком расстоянии, с ужасным треском лопнул, обратив жителей Мандении в бегство. Аймбри увидела в воде у берега еще одну бутылку и, войдя в воду, схватила ее зубами за горлышко. При этом ей пришлось хлебнуть немного воды, которая все еще воняла тем самым сконком, но это была печальная необходимость. Аймбри передала бутыль королю в тот самый момент, когда опомнившиеся люди из Мандении снова стали приближаться. Бинк, едва взяв в руки бутыль, привычным уже жестом вытащил затычку из горлышка и направил его на жителей Мандении.
– Почему нет? Ведь пока медный браслет находится у тебя на ноге, Всадник будет знать, что именно ты его лошадь. Если ты снимешь браслет, он может подумать, что ты другая лошадь, просто похожая на сбежавшего от него коня, особенно если мы тебя перекрасим, допустим, в какую-нибудь темную масть!
– Мой обет выполнен! Дело сделано! – сказал Дональд. – Еще один разок, любимая! – он наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее... и рассеялся и Бинк обнаружил, что он целует чужую жену.
Старейшины, как правило, были пожилыми, но не обязательно снисходительными. Дважды ни одному хитрецу не удавалось их обмануть.
Изредка дневной конь украдкой бросал взгляды на Аймбри, а она чувствовала, что внутри он, может быть, даже посмеивается над ней. В самом деле, явившись перед ним в облике девушки, она вела себя как глупый жеребенок. Но теперь Аймбри поняла, что она привязана к этому коню какой-то невидимой цепью, которая ни за что ее не отпустит, если Аймбри захочет вдруг убежать далеко-далеко, в то время как надо будет исполнять завет природы. А куда далеко она смогла бы убежать? Единственным местом, где она могла бы скрыться, был мир внутри тыквы. Но не сейчас. Белый конь тоже понимал это и понимал, что Аймбри это тоже прекрасно известно. Да, у лошадей все обстоит намного проще, чем у людей.
Лошадь попыталась замедлить шаг, но шпоры опять впились ей в бока, снова заставив ее нестись вскачь. Тогда она попыталась свернуть вправо, но резкий рывок вожжи снова напомнил ей, что она должна повернуть все-таки влево. Этот Всадник сумел подчинить Аймбри своей ужасной воле!
– Все они стали осторожнее вести себя с гостями этого мира с тех пор, как сюда проник тот великан и немного их всех припугнул! – пояснила Аймбри. Она со смехом вспомнила, что целую неделю после того памятного дня скелеты собирали друг друга по частям, разыскивая по окрестности свои разбросанные разозленным великаном кости. Кстати, возможно, кто-то из них еще не разыскал всех своих потерянных костей.
Теперь Бинк понял, что может подойти без опаски. Солдат был тяжело ранен и потерял много крови. У него начиналась лихорадка.
– Этого я тебе не скажу! – фыркнула Аймбри, одновременно злясь на Всадника, вытягивавшего из нее тайны и, радуясь тому, что он сказал об отношении дневного коня к ней, Аймбри. Любой женщине приятно узнать, что привлекательный мужчина интересуется ей. Даже если Аймбри не была уверена в том, что с этим конем у нее может что-то получиться, все равно его мнение было ей небезразлично. Ей было приятно услышать это.
– Ему просверлило ноги, поэтому он упал... но он не умер, – сказал Трент. – Падение оглушило его, – он всмотрелся в бушующее пламя, очерчивающее сейчас контуры великана, лежащего навзничь. Запах был как от горящего мусора. – Теперь слишком поздно.
Удовлетворившись, вынюхиватель двинулся к Тренту. На этот раз его реакция была намного сильней, оно затанцевало вокруг Трента, испуская смесь нот.
– Я только думаю, как долго тут жили без вторжений жителей Мандении, – ответила Аймбри, – я тогда была молода, мне было всего двадцать лет, но я помню все так, будто это было в прошлом году!
Но лианы не смогли долго сдерживать напор людей. Еще мгновение – и они разожгли большой костер, выхватывая время от времени из него пылающие головешки и швыряя в ближайшие к ним волшебные растения. Растения шумели и отбрасывали головни назад, но все равно получали увечья и раны. Стало ясно, что жители Мандении все равно рано или поздно, но расчистят от растений участок стены. К воротам они вовсе не приближались, поскольку там росли толстые деревья с сучьями-удавками, бороться с которыми было бы еще труднее, чем с лианами. Но тут, возле стены, оборона замка была не такой уж надежной.
– Что ж, нам, видно, придется вместе быть пленниками, – сказал Бинк, вновь оглядывая яму. Она оставалась столь же мрачной, что и прежде. – Как ты думаешь, нас собираются кормить?
Он пригнулся как можно ниже, и Хамелеон с Трентом взобрались по его хвосту на спину. Бинк медленным шагом тронулся вперед. Шаг этот, оказался быстрее, чем бег любого человека. Он уверенно продвигался вперед.
Через главные ворота выйти они не могли, потому что решетка была прочной, а они не понимали, как работает механизм для ее подъема. Они бродили по комнатам нижнего этажа, ища еще один выход.
Аймбри подняла переднее копыто и ударила по ноге дневного коня, целя как раз в этот браслет. Удар этот был не разящим и вообще почти безвредным, но важность его заключалась в том, что теперь Аймбри снова сопротивлялась. Его постоянные превращения из человека в лошадь и обратно, а также явное ожидание союзников из Мандении все-таки подействовали на Аймбри отрезвляюще. Он не был лошадью в человеческом обличье, он был человеком в обличии лошади. А Аймбри в любом случае не могла иметь потомство от человека, в каком бы облике он ни находился. Теперь она точно знала, что в любом случае он не одного с ней конского рода. Это доказывал медный браслет.
Наконец-то они вышли на другое место. Здесь было много воды, и какие-то похожие на рыб создания сновали туда-сюда. Рыбы и некие напоминавшие акул твари с шумом пытались выпрыгнуть на берег, обдавая путешественников каскадами брызг. Но никто в тыкве не мог даже коснуться ночной кобылки и ее спутников. Если бы даже кто-то осмелился сделать это, то ему пришлось бы держать ответ перед самим Ночным Конем, а он так легко ничего не прощал. Ведь эти рыбы тоже были обитателями Мира Ночи и их тоже можно было послать на выполнение задания – к примеру, куда-нибудь в пустыню, что для рыбы было бы особенно неприятно. Те из созданий, обитавших в тыкве, кто осмеливался чем-то досадить какой-нибудь ночной кобылке, получали назначение в какое-нибудь особенно неприятное местечко и не могли уже вернуться туда, откуда пришли. Эта система была разработана и установлена Ночным Конем. Но рыбы могли запугивать сколько угодно любого, кого бы ни встретили, даже ночную кобылку, что они, собственно, сейчас и делали.
– Следовательно, – сказал весело Всадник, – принца Дора не следует воспринимать всерьез. Но остается еще Повелитель Зомби, которого люди побаиваются. Таким образом, – подытожил он, – у короля Трента пока что нет достойного преемника!
– Только на следующей неделе. Он сейчас на севере, в Мандении. По-моему, он разрабатывает какое-то новое торговое соглашение с Онести или что-то в этом роде.
– Я думал, как с вами поступить, – произнес Трент. – Фанчен, я буду с вами откровенен. Я могу преобразовать тебя в любую другую жизненную форму, даже другое человеческое существо, – он пристально взглянул на нее. – Тебе хотелось бы быть красивой?
– В таком случае я знаю, где нам нужно искать потерянных нами королей, – с жаром воскликнул Арнольд. – А ты, случайно, не хочешь этим заняться?
– И хороший король, – добавила Аймбри, – я думаю, что сейчас Ксант переживает период расцвета, которого не было со времен короля Ругна!
– Исключая нас троих, – пробормотал Трент. – Но основное назначение Щита – живые существа. Ты можешь проскочить его, твое тело легко его преодолеет, но сам ты будешь мертв, когда окажешься на другой стороне.
Бинк, удивленный, пошевелил пальцем и потрогал его. Он щипнул за палец и ощутил боль. Никаких вопросов – палец был настоящий.
На этот раз им не угрожала никакая буря. Ни одно дерево ни делало угрожающих жестов, вместо этого они двигали своими ветвями, словно в жестах дружеского прощания. Не появлялось никаких злобных животных. И никаких зомби.
Король Дор ехал на спине Чета, и всюду, где они ступали, земля изрыгала угрозы и проклятия в адрес карфагенян, а камни издавали глухие стуки, как будто бы рядом топал ногами какойто циклоп. Валявшийся под ногами хворост трещал и шуршал, изображая ядовитых змей. Жители Мандении все больше и больше поддавались панике, и все большее их количество убегало за реку. Те же жители Мандении, которые намеревались захватить короля Дора, теперь пали жертвами меча и веревок обоих кентавров, другие снопами валились под ударами дубины Удара. При виде такого неожиданного и сильного сопротивления карфагенян охватил неприкрытый ужас.
Они принесли к Фанчен эту лиану, накинули петлю на ее ногу и бесцеремонно выволокли из-под дерева. Как это просто, когда есть нужный инструмент!
Меч Трента свистнул, когда он сделал шаг вперед. Лезвие прошло сквозь простыню... эффекта не последовало. Призрак уплыл прочь через стену замка.
Магическое? Они не знали, что Бинк не обладал ничем, что мог бы использовать. И даже если бы он обладал магией, то здесь за границей Щита она была бы бесполезна. Но он кивнул, показывая, что понял. Может быть, они будут обращаться с ним лучше, если будут считать, что он может чем-нибудь отплатить им.
– Ты так думаешь? – спросил сентикор, оглядываясь, не опалил ли костер шерсть и ему. Удостоверившись, что все на месте, он направился к костру. Тогда Аймбри резво подбежала к колонне с другой стороны и дала Хамелеон возможность быстро вскарабкаться ей на спину. Езда на спине лошади уже кое-чему научила женщину, к тому же теперь ее подгонял страх – она пулей взлетела на спину Аймбри. Пусть она и не была такой уж умной, но зато смелости ей было не занимать.
– Нет, – признался Кромби, как бы оправдываясь. – Это может быть угрозой любого рода. Фактически, она может и не представлять угрозы для тебя... но я чертовски уверен, что здесь что-то есть.
– Нет! – завопил Бинк, почти падая с крутого склона. Он уже представил себе повторное слушанье с другим вердиктом. Кто поверит, что он не воспользовался своим преимуществом перед красивой идиоткой? Если она покажет ему большую часть своего тела... – Нет! – повторил он больше для себя, чем для нее.
Но Хасбинбад был парнем не робкого десятка – придя в себя, он в третий раз ударил мечом драконье тело – сухожилия, мышцы, нервы разлетелись в разные стороны, вновь щедро осыпав жителя Мандении. Хасбинбад снова шагнул вперед – и тут в него ударила тугая струя водянистой мертвой крови, которая фонтаном била из обезглавленного тела дракона. В ужасе Хасбинбад стал кричать и лихорадочно отряхивать от себя покрывавшие его тело куски кожи и личинок. Если бы он посмотрел на себя со стороны, то наверняка нашел бы, что сейчас сам поразительно напоминает зомби.
Бинк вскочил на ноги и нырнул в воду, набрав в грудь побольше воздуха. Он увидел ноги Фанчен, бьющие по воде и удаляющиеся вглубь, и темное отверстие в стене. Оно его испугало и он приостановился.
– Ну что, коняшка, неужели эта небольшая иллюминация так сильно раздражает твои темные глазки? – ядовито поинтересовался Всадник. – А тебе, часом, не трудно еще различать меня, королева лошадей? Может быть, я смогу облегчить твою боль?
Бинк начал переодеваться и обнаружил, что у чулана нет даже двери. Ирис стояла в проходе, наблюдая за ним. Наверное, и в первый раз она смотрела, как он переодевался. Если так, он должен принять это, как комплимент. Ее действия стали более прямыми в физическом смысле после этого.
Это была еще одна странная ссылка на события, в которых Дор ни при каких обстоятельствах не смог бы принимать участия. Может быть, это был отпечаток какого-нибудь сновидения.
– А в чем же состоят мои обычные лошадиные интересы, моя глупость? – не удержалась Аймбри от вопроса. В этот момент чисто женское любопытство подавило в ней все остальные чувства.
Хотя и не совсем бесполезно. Опутывающее дерево явно извлекало пользу из подобных бурь и, вероятно, имелись другие способы, которыми они вносили свой вклад в экологию. Может быть, град замораживал слабые существа, животных, менее приспособленных к выживанию, способствуя таким образом эволюции в дикой местности. И в других случаях магия неодушевленных объектов была вполне целенаправленной – как у Обзорной Скалы или Источника жизни. Возможно, сама магия делала эти объекты сознающими свою индивидуальность.
Король задумчиво запустил руку в свою шевелюру, которая, казалось, уже потеряла от этого часть волос. – Ах, если бы король Трент был сейчас здоров! Он хороший тактик, я думаю, что он справился бы с этой задачей!
– Кому, как не тебе, Аймбри, знать, как невесело навеки остаться в нашем ночном мире. Тем более, что вдобавок ко всему души отделены от тел, – Блита со звоном пожала медными плечами. – Ты должна сломить силу браслета, не ломая его самого. Только так тебе удастся довести эту схватку до конца. Тебе нужно как-то оторвать взгляд королей от тыкв, и тогда все будет в порядке.
Бинк впился зубами в сэндвич в луком. Что-то хрустнуло, но это была не кость, просто сочный стебель. Бианка определенно умела делать сэндвичи. Роланд всегда ее этим поддразнивал, утверждая, что она овладела этим искусством под руководством песчаной ведьмы «игра слов: sandwich – сэндвич, sand wich – песчаная ведьма». Хотя для Бинка это не казалось смешным – так как означало, что он все еще зависит от матери – пока не съест все, что она приготовила, и не станет искать пищу сам.
– Что случилось? – спросил он, подыгрывая ее очевидному желанию интеллектуального отклика. Кентавры были хорошими рассказчиками и любили хорошую аудиторию.
Впервые ему стало интересно, на что реально похожа Мандения. В самом ли деле здесь можно выжить без магии? Будет не так легко, как в Ксанфе, но отсутствие заклинаний представляет собой отличный вызов и здесь, наверное, есть приличные местечки. Люди не должны быть ужасными, в конце концов, его предки вышли из Мандении. Были намеки, что язык и обычаи здесь были теми же самыми.
– Только если ваша основа не лучше моей, – указал Трент. – Если нет, то вы никогда не отличались бы от меня намного. Вы просто не попадали в нужную ситуацию. Так что лучше, если вы обнаружите это, чтобы не стать бессознательными лицемерами.
Теперь из зеркала глядела Сабрина. Сначала Бинк шутил, но ему следовало понять, что зеркало принимает его всерьез. Действительно ли Сабрина самая красивая девушка? Вероятно, нет, если подходить к этому объективно. Зеркало показало ее потому, что для предубежденного взгляда Бинка она была таковой. Какому-нибудь другому мужчине...
– Я всегда почему-то недолюбливала зомби, – проговорила Хамелеон, но при этом она не показала своих чувств часовому: – Мы пришли повидаться с Повелителем Зомби. Это срочно!
Волшебный дар Бинка мог также позволить ему призвать на помощь магические силы, чтобы они обезопасили его от жителей Мандении. Но могло случиться и так, что королю все-таки могла понадобиться хотя бы малая доля этого целебного эликсира, чтобы залечить нанесенные Хасбинбадом раны. Аймбри и сама стала инструментом в облеченных силою волшебства руках короля, и потому эта сила сейчас помогла ей избежать смерти от змеиного яда, чтобы ночная кобылка могла спокойно продолжать прерванное путешествие.
Женщина! Трент показался несколько удивленным, но Бинк был просто ошеломлен. Это уже на блеф не походило. Никакой женщины, определенно, не собирались изгонять и никакого мужчину тоже. Что Трент собирается делать? Если только – о, нет! – если только Сабрина последовала за ним.
– Но нам самим не помешало бы держать своих солдат подальше от этого леса, да и от реки тоже. Ко всему прочему, нам нужно отыскать тут какой-нибудь безопасный источник пресной воды. Есть что-нибудь еще?
Он достал нож и постучал рукояткой, так как потерял свой посох в воде. Результат был тот же. Без сомнения, дверь была крепкой, сломать ее было невозможно.
Теперь все-таки нужно было как-то заставить его заговорить. Но было никак невозможно – ярость Аймбри сделала свое дело – он был сражен наповал.
Смысл ее поведения становился все яснее. Она услышала о нем в Ксанфе, о мужчине, не обладающем магией. Она знала, что в Мандении это помехой не будет. Чем ни прекрасная пара – мужчина без магии, женщина без красоты. Недостатки одинаковые. Возможно, со временем он привыкнет к ее внешности, остальные же ее качества можно было только назвать похвальными. За исключением одного.
– Бинк не вернется! – убежденно сказала Айрин. – Он слишком честен и порядочен, вот в чем его роковая ошибка. Я люблю его, как родного отца, но я слишком хорошо его знаю. Он никогда не подчиняется обстоятельствам, всегда идет напролом, не считаясь ни с чем. В Доре есть что-то подобное...
Он мог понять волшебные свойства животных, таких, как это несчастный хамелеон. Они обеспечивали им комфорт, выживание и внешний вид. Но почему неживые вещи обладали магией? Разве не все равно озеру, кто в нем купается? Ладно, может быть и так, озеро являлось частью экзосферы, и сообщество вещей, существовавших внутри его, могло иметь взаимный интерес в сохранении и углублении взаимных связей. Или, быть может, изменения во внешнем виде озера вызвал пресноводный дракон, подманивающий добычу? Драконы являлись самой разнообразной и опасной формой жизни Ксанфа – представители этого вида населяли воздух, землю и воду, а многие их них могли выдыхать огонь. Одно у них имелось общее – хороший аппетит. Простой шанс мог и не обеспечить достаточно свежей пищи.
– Точно так же делает и мой конь, несмотря на то, что я его все время хорошо кормлю, – заметил хозяин, – но у него постоянно зверский аппетит. Иногда мне кажется, что он даже не утруждает себя перевариванием съеденной пищи, а пропускает ее через себя и спешит за новой порцией. Он может съесть все что угодно. Но он исключительно хороший конь. Куда же он мог запропаститься? Мимо меня он вроде бы не пробегал, да я шел все время, высматривая его, пока не услышал топота твоих копыт!
– Да... – выдохнул Бинк. Никакого насилия, никакой болезни – просто потеря инициативы. Зачем беспокоиться, трудиться, когда намного легче просто расслабиться? Если человек хочет совершить самоубийство, это был бы идеальный способ. Но у него были причины жить... пока.
Они тем временем поскакали к ближайшей тыквенной плантации. Хамелеон вдруг занервничала: – Мы что, будем проезжать то место, где... – Она не нашла в себе достаточно мужества, чтобы закончить фразу.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site261.html on line 375

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site261.html on line 375

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site261.html on line 381