МНЕ НУЖНА

Но пока он говорил, еще одна волна обрушилась на него. Лодка, приподнятая волной, выскользнула из-под его ног. Одной рукой он обхватил талию Фанчен и удержал ее. Казалось, пальцы второй руки не выдержат напряжения, но они оставались втиснутыми в трещину и Бинку удалось удержать свою позицию.
Наконец Бинк начал понимать. Девушка, настоящая девушка для него. Девушка, не предубежденная отсутствием у него магии. И Бианки не сможет возразить, хотя про себя, быть может, и будет недовольна фактом появления у Бинка мужских увлечений. Бинк вдруг понял, что вполне обойдется без дикого овса.
– Вот почему я не гражданин, – мрачно ответил Бинк. Они оба разговаривали одним и тем же ртом. – Я направлялся к Доброму Волшебнику. Если он не сможет помочь мне, меня ждет изгнание.
– Ты прав. Если есть самцы и самки, они могут воспроизводить потомство. Что по определению означает, что они не василиски. Парадокс!
– Ты что, беседуешь с этой лошадкой? – удивился Хасбинбад. – Я и сам не отказался бы от такой лошадки. Когда мы схватили ее на севере, я и понятия не имел, что это за лошадь. Но теперьто я не сделаю подобной глупости.
Признание это было похоже на правду. Страх дневного коня перед жителями Мандении был просто паническим. Аймбри видела, что конь очень боится снова оказаться в руках бывшего хозяина. Но если все это не принимать во внимание, то в остальном конь выглядел очень мужественным, чему весьма способствовали мускулистое тело, белая атласная кожа, развевающаяся грива и пышный хвост. Аймбри призналась себе самой, что рядом с дневным конем было даже в какой-то степени приятно находиться.
Он зашагал дальше, уклоняясь от дерьма, которое временами швыряла в него гарпия. Он надеялся, что ее ярости хватит до конца соснового леса. А потом... ну, сначала это.
– В таком случае, – торжественно начал Арнольд, – я, обладая всей полнотой власти в королевстве Ксант, с ведома и одобрения Совета Старейшин, с этого момента изменяю правила наследования королевского трона в нашей стране. Отныне трон может наследоваться лицом, как мужского так и женского пола, знакомым с волшебством и чародейством, – тут кентавр на минуту прервался, чтобы набрать в грудь побольше воздуха и при этом посмотрел на Ирис сквозь стекла своих очков. – А также я объявляю, что в случае необходимости волшебница Ирис вправе унаследовать трон после меня, а волшебница Айрин после волшебницы Ирис, если того потребуют складывающиеся обстоятельства! Это делается в целях скорейшего разрешения возникшего кризиса.
Бинк посмотрел на девушку рядом с ним, как раз ступившую в наклонный луч солнечного света. Бинк не был растением, но у него тоже имелись потребности и даже беглый взгляд на девушку заставил его осознать это, Сабрина была абсолютно красивой, и ее красота была совершенно естественной. Другие девушки умудрялись улучшать свою внешность косметикой или специальными заклинаниями, но рядом с Сабриной все другие женщины выглядели какими-то искусственными. Она не была его врагом!
Спокойствие соснового леса, где спящие никогда не просыпаются? Бинк не мог протестовать вслух из-за настороженных ушей дракона. Но он напрягся для последнего усилия, чтобы прыгнуть прочь от этого смертельного обладания. Он проскочит мимо хвоста раньше, чем чудовище успеет среагировать, и попытает счастья в подземной реке.
Что за удивительное свойство! И это действительно должно быть так, и он почувствовал сходство, когда встретил Дию поблизости от того места, где потерял Винни, а теперь и сам видит, как Фанчен меняется с каждым днем. Хамелеон – у нее нет магического таланта, она сама – магия, подобно дракону или кентавру. – Но почему ты последовала за мной в ссылку?
– Мы все-таки предупредили их, наша совесть чиста! – проговорил король Дор с сожалением. Он подбодрил военачальника, которому посчастливилось увернуться от первой стрелы и укрыться под специально устроенным для этого навесом из жердей.
Запах цветов был почти ошеломляющим. Розы радовали глаз всеми цветами радуги, издавая аромат. Преобладали растения с листьями, напоминающими меч, и цветами, как у орхидей, тоже различных цветов.
– Вообще странно, как-то необычно, что и Ночной Конь, и волшебник Хамфри дали одно и то же предупреждение, – рассеянно нарушил тишину Икебод. Сейчас он говорил о предстоящих опасностях, тревожа товарищей по экспедиции: – Поскольку этот Всадник, по всей видимости, вождь вторгшихся из Мандении людей, то жители Ксанта должны и без того остерегаться его. Но к чему тогда выдавать очевидные вещи за пророчество?
– Ночь – самое худшее время, время магии. Но нам придется идти туда, куда подталкивает нас лес, – тревожился Бинк. – Туда идти легче, но это явно не лучший выбор.
Точно как тогда в Провале, когда он спасся от дракона. В тот раз он воспользовался чужой магией, словно по счастливому совпадению им овладела тень Дональда, сделав его способным улететь от дракона.
Еще мгновенье – и в подернутом жемчужной дымкой ясном небе широко раскинулась многоцветная, веселая и радостная радуга, закрывшая своими волшебными крыльями весь горизонт.
Из недр фаланги вынырнул другой житель Мандении, нацеливая свой лук на муравьиного льва. Но на него тут же набросились три зомби-гнома, крепко хватая его за ноги.
Снова раздался рокот, на этот раз уже ближе к ним и более отчетливый. – Не может быть, чтобы такое происходило в Ксанте, – сказал голем, – это странное землетрясение, возникает неизвестно от чего. У нас ведь волшебная страна, даже о землетрясениях мы можем узнать заранее!
Да, это действительно был Гранди. Аймбри снова материализовалась. – Что ты тут делаешь? – удивленно спросила она. – Ты же должен был охранять замок волшебника Хамфри, пока Горгоны тоже нет дома.
– Мне приятно слышать, что твое толкование совпадает с моим пониманием этого закона, – обрадованно проговорил Арнольд. И Роланд, и Арнольд понимали, что только что они разрешили эту загадку и способствовали разрешению могущих возникнуть в будущем споров, поскольку опасность, нависшая над Ксантом, разом заслонила все проблемы, которые сейчас уже казались ничего не значащими пустяками.
Бинк поглядел на деревянный заборчик и осевшую крышу. Несколько цыплят бродили среди сорняков. Но для человека, который вложил в это место любовь, достаточно сильную, чтобы поддерживать его два года после трагической гибели, оно представлялось самым красивым на всей земле.
– Ишь, чего захотела, – встревожился водяной, уловив часть этой беседы. Теперь он тоже плыл в воде, причем передняя его часть была рыбьей, а ноги оставались человеческими. Вода тем временем снова стала обычной. – Плыви, если можешь! – крикнул водяной.
– Пока природа молчит, она ничего мне не говорит! – сообщила Аймбри дневному коню. Хотя, конечно, это не было прямым ответом на ясно заданный вопрос, тем более, что Аймбри не собиралась преждевременно начинать такое важное дело, как продолжение рода. Тут кобылка перешла к более насущной проблеме: – Так вот, насчет мира ночи. Сейчас, пока еще не наступила темнота, мы немного потренируемся. Потом мы воспользуемся какой-нибудь тыквой, чтобы вместе с Хамелеон попасть на перешеек уже ночью!
Солнце тем временем величественно зашло за горизонт. Ближние деревья тускло мерцали в свете костра. Огонь был настолько сильным, что ближайшие кустарники тоже загорелись. Аймбри подумала, на одном ли месте жители Мандении разводят костер каждую ночь, или же меняют места кострища каждый день, причиняя тем самым лесу большой ущерб. Раньше она никогда не думала об этом, поскольку свет не был частью ее мира, да к тому же ночью она могла сколько угодно смотреть на выжженную местность.
Хрустальный потолок дворца треснул. Отколовшиеся куски стекла полетели на него. Бинк их игнорировал, зная, что они нереальны. Он продолжал идти, несколько нервничая, но полный решимости не показать этого.
Ночь преобразила Ксанф. Районы, подобные этому, что были безопасны днем, становились ужасом, когда скрывалось солнце. Появлялись призраки и тени, ища свое загробное удовольствие, а иногда зомби вылезал из могилы и неуклюже бродил кругами. Ни один разумный человек не спал иначе, как за закрытыми дверями, а каждый дом в деревне имел отпугивающее заклинание против сверхъестественного. Бинк не посмел использовать короткий путь к Дереву Джустина, ему пришлось идти длинной дорогой, следуя по запутанной, но магически защищенной тропинке. Это была не робость, а необходимость.
Она начала думать об этом спригане. Духи были в какой-то степени родственниками ночных лошадок, так как тоже обладали возможностью становиться и бестелесными, и материальными. Когда они находились в своем естественном состоянии, они были невидимы, а потому могли находиться где угодно и издавать пугающие стоны, рокот и тому подобные звуки. Эта невидимость давала им также возможность швыряться камнями. Тем не менее они не могли коснуться живых существ – прикосновение к живому теплу иссушало их силы и почти парализовывало, и им требовалось много времени, чтобы вернуться в свое прежнее состояние.
А это время почти все кентавры спали. Аймбри пришлось ориентироваться наугад, чтобы побыстрее разыскать их вожака. Натолкнувшись на первого спящего кентавра, Аймбри быстро проникла в его разум и спросила:
Почему не согласился он? Гребя веслами, Бинк обдумывал более тщательно этот вопрос, глядя на остров иллюзий. Поверхностные мотивы его были на первый взгляд вполне достаточны, но лишь на первый взгляд. У него должны были быть какие-то скрытые основания, которые он не мог изменить, хотя он и пытался оправдать себя. Это не могла быть его любовь к Сабрине, какой бы живой она не была, поскольку Ирис тоже была женщиной и женщиной ни в чем не уступающей Сабрине, да еще и более талантливой. В магии. Должно быть еще что-то, неуловимое, но сильное... а, он понял! Это была его любовь к Ксанфу.
Дневной конь не очень жаловал Гранди, но тут он смягчился: – Это чудовище в человеческом обличье, – пояснил он.
Аймбри поскакала по направлению к берегу. Через несколько минут русалка, видимо, быстро отыскав эликсир, с шумным всплеском вынырнула из воды возле самого берега, при этом хвост ее как-то незаметно расщепился на две равные части и превратился во вполне нормальные человеческие ноги. Она брызнула несколько капель на Икебода.
– У меня есть для тебя еще одно поручение, – сказала кобылке Хамелеон, едва они остались одни. – Я лично не верю, что отсутствие моста через Провал или посаженные Айрин растения смогут надолго задержать жителей Мандении, а нам не удастся обезвредить Всадника до тех пор, пока мы не заманим его в ловушку и не дадим ему удрать. Для этого нам нужно подготовить такую приманку, на которую он обязательно клюнет, да и, конечно, самые решительные меры!
– Этого мало, – сказал Траян, – мастерство заключается не в желании постараться. Это качество должно быть присуще работнику. И если ты его утеряла, значит, оно к тебе уже не вернется. В таком случае, глубокоуважаемая Аймбри, вас придется заменить.
Конечно же, за растениями возвышалась еще и стена, и сложена она была из достаточно прочного камня. Все равно, чтобы проникнуть в замок, карфагенянам сначала нужно было пробить в стене достаточно широкую брешь, а для этого нужно было много времени. Аймбри рассчитала, что для того, чтобы разделаться ночью со Всадником, ей потребуется где-то около часа. Но в этом кобылка не была твердо уверена, поскольку уже неоднократно жители Мандении поражали ее своей дьявольской находчивостью – кто знает, что еще они могли выкинуть? Тем более сейчас, в самый разгар битвы, они могли вовсе не отдыхать – ведь от исхода сражения зависела и их жизнь, а отдохнуть в случае счастливого исхода можно и после развязки.
– Это не та победа, которая мне нужна, – ответил Бинк. – Я... видишь ли, ты мог бы сделать так много хорошего в Ксанфе, если бы только... – но он знал, что это бесполезно. Это просто не было в природе Злого Волшебника – посвятить себя Добру. – Здесь лист расположения бомб, – сказал он, положив на стол кусок бумаги. – Все, что тебе надо будет сделать, взять осторожно мешки и пакеты и вынести их наружу.
Всадник заставил ее проехать назад, через проход Фокса, и затем повернуть на запад вдоль южной кромки гор. Аймбри все еще пыталась показать свой нрав, но скоро ощутила, что бороться с уздечкой и шпорами ей явно не под силу. Но с другой стороны, Всадник не использовал эти ужасные инструменты до тех пор, пока сама она не нарывалась на это! Аймбри просто проклинала себя за слабость и неспособность к сопротивлению. Она чувствовала, что начинает уже привыкать к тому, что ей приходится повиноваться этому страшному человеку. Если она показывала свой нрав, то боль сразу же ставила ее на место, подчиняясь же, кобылка получала даже похвалы от наездника. Он был настолько спокоен, уверен в себе, а Аймбри чувствовала, что она становится обычной забитой скотинкой. Да, самым лучшим сейчас было просто подчиняться, до тех пор пока она не найдет способа выпутаться из этой ужасной истории.
Бинк не стал терять время и побежал прочь от места схватки. Гарпия потянулась вслед за ним, визжа такие ругательства, что уши у него вскоре запылали, но потом отстала. Справиться с ним в одиночку у нее не было шансов. В основном гарпии питались падалью и ворованным, а не охотились. Других существ, которые к нему крались, не было видно, они, видимо, тоже нападали только на беспомощных.
З-зз! В стволе дерева появилась дырка. Мед потек, словно кровь дерева. Бинк бросился, чтобы раздавить вихляка, который к счастью, прошел между ними, никого не задев. Фу! Что за вкус!
Нет, положительно у короля был дар быстро разрешать все проблемы! Аймбри с легким сердцем прошла сквозь стену и спрыгнула на клумбу возле стены дворца. Скакнув еще пару раз, она угодила в тот самый ров возле стены замка. Но ночью это было не страшно: в это время кобылка была бестелесной, и потому ее не почуяли даже сторожевые собаки. Вскоре Аймбри была уже в доме Хамелеон, о которой она знала теперь немного больше. Блистательная внешность и блистательный ум месяц за месяцем сменяли друг друга в этой удивительной женщине.
– Мне нужна магия, – сказал он ей. – Восстановление крови, излечение ран, изгнание лихорадки – в этом роде. Скажи мне, где я могу найти ее быстро или я срублю твое дерево.
Но, когда Бинк открыл дверь, там находился лишь один Волшебник. Он сидел за столом, вглядываясь в очередной том. Он поднял глаза на Бинка, когда тот вошел.
Теперь все кончено. Он был навечно свободен от Ксанфа. Свободен жить своей собственной жизнью, не боясь насмешек, сочувствия или соблазна. Свободен быть самим собой.
Аймбри и ее наездница тронулись в путь, выйдя из тыквы до того, как взошло солнце. Солнце, как известно, боится темноты и никогда не показывается из своего ночного убежища до наступления утра.
– Нет, ты должна идти. Я пришел только для того, чтобы освободить тебя, – твердо сказал конь. Затем медленно, но отчетливо он проговорил: – Что за прелестная кобылка, темная, как ночь!
Аймбри остановилась. Ей тоже не нравилось происходящее. Но ведь должен же быть какой-то выход из ситуации, поскольку, как она знала по опыту, безвыходных ситуаций просто не бывает. Это была просто оборонительная тактика волшебника Хамфри. Волшебник не любил слишком назойливых посетителей, поэтому и окружил себя эффективной системой защиты, через которую мог пройти только умнейший, находчивейший и наиболее проворный визитер. Аймбри понимала, что король Трент ни за что не послал бы их сюда из-за какого-нибудь пустяка, поэтому они должны во что бы то ни стало преодолеть все препятствия! Жаль, что дым уже рассеялся и больше не было возможности снова пройти сквозь стену. Был бы дым – было бы намного легче. Но зато уже наступал вечер, скоро сумерки окутают землю, тогда проблема решится сама собой. А пока единственное, что оставалось делать – это быть проворными, следить за тем, чтобы очередной кусок, отколовшийся от камня, не придавил их. Обе они поступили достаточно неразумно – нужно было сначала дождаться наступления темноты, и лишь после этого идти в замок, тогда не было бы у них на пути всяких водяных да сентикоров.
Аймбри оглянулась – карфагенянин Хасбинбад все еще стоял на краю каньона, что-то крича и размахивая кулаком: – ...вытащу тебя, король-зомби, достану тебя, так же, как достал этого короля-превращателя и короля-болтуна!
Дневной конь обреченно посмотрел на свою переднюю ногу, на которой все еще болтался медный браслет: – Я никак не могу с ним справиться, – проговорил он.
– Тебе уже давно было пора явиться ко мне! – рассерженно фыркнул конь, яростным храпом всколыхнув траву. – Какая ты связная, если ты еще ни разу не явилась отчитаться о том, что успела сделать!
– Ах, значит, берегитесь Всадника, – ехидно проговорил человек. Аймбри поняла, что невольно выдала себя, разговаривая сама с собой. Тогда, окончательно разозлившись, Аймбри быстро сменила перед человеком тот образ девушки, который дотоле вел с ним все разговоры, и вместо нее перед седоком явился столб дыма. Но Всадника все это нисколько не испугало. – Так значит, ты должна передать сообщение, которое предупреждает о моем прибытии? Какое приятное совпадение, не правда ли? Само собой разумеется, я теперь не могу отпустить тебя. Теперь мне придется отвести тебя ко мне домой и держать тебя там, чтобы ты меня не выдала.
Бинк понял, что они никуда не смогут спрятаться, пока Ирис преследует их. Не смогут приготовить никакой ловушки, им не избрать никакого стратегического места. Трент неизбежно настигнет их.
Арнольд спокойно пожал плечами: – Ваш муж всегда хорошо ко мне относился. Он тепло принял меня и позаботился о моей дальнейшей судьбе, когда мои соплеменники изгнали меня из своих рядов. Да и сами вы всегда были предупредительны ко мне. Но я должен признать, что мой поступок был продиктован не столько благодарностью, сколько здравым смыслом. Однако теперь мы с вами частично в расчете.
– Но я не могу работать днем! – в отчаянии воскликнула она. Кто-кто, а она-то знала, какими жестокими были иные кобылки: у них были бешеные глаза, дико развевающиеся гривы, они совершенно не знали пощады к видящим сны. Аймбри содрогнулась при мысли, что ее подопечные попадут теперь под копыта этих чудовищ.
– Есть разница, – тихо проговорила она. – Мы сложим кирпич в кучу, встанем на нее и поднимем всю решетку целиком. Она не закреплена, я в этом убедилась, когда они привели нас сюда. Она держится благодаря своей тяжести. Но ты сильный и...
Внутри защищаемого участка росла трава, очень красивая, разносился сладкий аромат, и воздух был тоже приятно сладок. Короче говоря, это было идеальное место для укрытия – как оно и было задумано. Но оно определенно обмануло гиполампа. Место было хорошим, так как дерево выросло до огромных размеров. Они по праву присутствовали здесь бесплатно.
– Ого, я смотрю, ты уже успел кое-чему научиться! – удивленно воскликнул карфагенянин. Он сделал отвлекающий маневр, но король не клюнул на его удочку.
Первая часть его пути была знакомой. Он провел всю свою жизнь в Северной Деревне и исследовал большую часть окружающей ее местности. Вряд ли какая опасность или опасная флора и фауна оставались в непосредственной близости, да и те, скорее, были потенциально хорошо знакомыми угрозами.
Новоиспеченный зомби послушно повернулся лицом к пропасти, держа свой меч наготове, в то время как Чет продолжал рубить опоры и канаты моста. Едва очередной житель Мандении приблизился к кентавру, новый зомби с мечом наперевес бросился на своего недавнего товарища. – Эй, ты что, сдурел? – испуганно закричал объятый ужасом житель Мандении. – Своих, что ли, не узнаешь?
Тогда это не могло быть блефом. Нет, если они в самом деле приведут ее. А если это Сабрина – не может быть, Бинк был в этом абсолютно уверен – или он ошибается, приписывая ей свое собственное отношение к себе? Откуда он знает, что таится в ее сердце? Если она последовала за ним, он не может позволить, чтобы ее превратили в жабу. И все-таки, когда весь Ксанф служит ставкой...
Это было похоже на то состояние, когда проходишь через стену, но с одним только различием – под водой нельзя дышать. Вода была слишком текучей для того, чтобы выдержать их вес, но и воздух через себя она все же не пропускала.
– Все нормально! – весело сказала Аймбри. Внезапно откуда-то появилась еще одна пара – лошадь с женщиной на спине. Это и были настоящие Аймбри и Хамелеон, а та, что вела разговор о возвращении назад, была всего лишь образом, видением, которое было специально создано, чтобы сбить водяного с толку и усыпить его бдительность. Аймбри бросилась в воду и снова поплыла к противоположному берегу. Расстояние между кобылкой и берегом быстро сокращалось. Тем временем фальшивые лошадь и женщина все еще стояли там, в воде, толкуя о том, что им нужно возвращаться назад. Но водяной уже раскусил эту хитрость и всполошился.
Чет поднял свой лук, тщательно прицелился и пустил стрелу. Стрела просвистела в воздухе и попала прямо в лицо шедшему впереди жителю Мандении. С криком он повалился в пропасть.
Аймбри было особенно приятно видеть, что Всаднику не удалось поймать дневного коня. Эту лошадь Всадник, очевидно, забрал у одного из своих подчиненных. Удастся ли ему доехать на этой лошади до самого замка Ругна в ночное время? Казалось, что вроде бы он не сможет, так как лошадь была уставшей. Но, с другой стороны, у жителей Мандении было вполне достаточно лошадей вплоть до того момента, когда королеве Ирис удалось их разогнать, и Всадник вполне мог воспользоваться в своих целях любой лошадью, хотя, как известно, дороги, на которых было наиболее удобно использовать копытных, были в Ксанте не самыми короткими и, естественно, далеко не самыми безопасными. А были вообще такие пути, по которым только человек и мог пройти. Поэтому на свой вопрос Аймбри так не смогла найти подходящего и убедительного ответа. Хотя, подумала ночная кобылка, самой большой и волнующей тайной было сейчас не то, как удавалось Всаднику путешествовать с такой скоростью, а как побыстрее расколдовать шестерых королей.
– Тогда все отлично! Разведи большой костер! – Аймбри явила сценку, в которой Хамелеон пряталась за каменной колонной и украдкой собирала куски сухого дерева и хворост, и все, что только может гореть, – костер должен быть большим, и дым тоже должен быть сильным. Причем когда сентикор будет подбегать к тебе, все время становись за костер.
Родители Бинка, Роланд и Бианка, сидели в первом ряду, там же сидела и Сабрина, такая же красивая, какой он ее помнил. Роланд поймал взгляд Бинка и ободряюще кивнул. Глаза Бинка были влажны, а Сабрина не поднимала головы. Они все за него боялись. И не без причины, подумал Бинк.
– С ней никаких проблем, – заметил трент, – она остается красоткой, в какую бы форму я ее не обратил. И здесь мои заклинания действуют безотказно.
– Ну что, коняшка, неужели эта небольшая иллюминация так сильно раздражает твои темные глазки? – ядовито поинтересовался Всадник. – А тебе, часом, не трудно еще различать меня, королева лошадей? Может быть, я смогу облегчить твою боль?
И все же, настораживал его неудовлетворенный ум, есть философские соображения, Как может неодушевленная вещь думать или иметь чувства? Что значит выживание для скалы? Валун был просто частью более раннего каменного массива, почему он должен иметь персональные качества, если массив не имел их? Но такой же вопрос мог быть задан относительно человека – он состоял из ткани растений и животных, которые употребил в пищу, и все-таки имел...
– Мне нужна магия, – сказал он ей. – Восстановление крови, излечение ран, изгнание лихорадки – в этом роде. Скажи мне, где я могу найти ее быстро или я срублю твое дерево.
Станк молодцевато козырнул, и в ответ ночная кобылка махнула хвостом. Гном зашагал в северном направлении, в то время как Аймбри направилась к югу. Очевидно, призыв на военную службу оказался в действительности не таким уж страшным, как во сне. Ну, конечно же, счастье Станка заключалось еще и в том, что гномы не вступали в открытые столкновения с жителями Мандении.
– Это кровопролитная война, – сказал Чет, – посмотрите, какие жертвы несут обе стороны в боях! Ах, если бы только можно было улаживать подобные конфликты мирным путем!
– Я же уже сказал, что я ни на что не обращал внимания, но я думаю, что очень скоро после того, как вы с дневным конем ушли. Он, должно быть, скрывался где-то неподалеку, выжидая момент, когда я останусь наедине. Каков пройдоха!
Скоро дорожка слилась с той, по которой он шел на юг. Бинк с интересом посмотрел вдоль основной дороги в обе стороны. Она была видна и к югу и к северу. Он поглядел назад, на ту дорожку, по которой только что шел, там был только густой лес. Он шагнул назад, туда, где только что прошел... и очутился по колено в мерцающем шиповнике. Растение, мерцая, пыталось вцепиться в его ноги, и только маневрируя с крайней осторожностью, ему удалось высвободиться, не дав себя поцарапать. Гарпия так смеялась, что чуть не свалилась с ветки, на которую присела.
Как теперь Аймбри ругала себя за свою невнимательность и забывчивость! Ведь в самом замке Ругна было точно около полудюжины привидений и духов, среди которых была когда-то и Милли, супруга повелителя Зомби, та самая, которой восемьсот лет! Уж вполне естественно, что все они поддерживали законных королей Ксанта!
– После битвы с Хасбинбадом он был очень утомлен и вдобавок еще и ранен. К тому же он пытался дойти до моста, а это тоже очень дальняя дорога. Может быть, из-за всего этого его волшебный дар тоже ослабел!
Успокоившись, Хамелеон позволила себе улыбнуться, давая понять, что у нее все в порядке. Тогда Аймбри снова заговорила: – Хамелеон, выкинь скорее эту сценку из головы. Он ничего не должен понять. Приготовься, сейчас поплывем!
– Я отведу кентавров туда, – ответила Аймбри. – А где точно сейчас находятся люди из Мандении?
– Нет, не то же самое, Бинк. Знаешь, существуют большие орудия, которые кидают снаряды, мертвую материю, такие как мощные бомбы, вроде твоей ягодной бомбы, но гораздо хуже, предназначенные взрываться при ударе. По сравнению с Манденией, Ксанф маленькая страна. Если манденийцы захотят, они смогут забросать весь Ксанф снарядами. При такой атаке будет уничтожен даже магический Камень. Люди Ксанфа больше не смогут игнорировать манденийцев. Тех слишком много, мы не сможем оставаться вечно в неизвестности. Они могут и когда-нибудь уничтожат нас. Если мы не установим сейчас с ними отношений.
– Это только часть того, что мы осуществили, – сказала Хамелеон. – Хамфри выдал еще одно заклинание, которое сделало всю рутинную работу само. Так что теперь все в порядке. Аймбри, мы все тебя любим и все благодарим тебя, все мы жизнями обязаны только тебе, и наши надежды с тобой, и нам хотелось бы как можно чаще быть с тобой. Поэтому ты станешь настоящей дневной кобылкой, которая будет доставлять приятные дневные и вечерние сновидения, что ты уже успела научиться делать. Это все будет вполне законно и официально, отныне окончательно и навсегда. Какой бы сон мы ни видели, ты будешь присутствовать там, заодно и проследишь, чтобы каждое сновидение доставлялось вовремя и по адресу.
– Решетка задержит нас и дверь все еще на замке. То, что мы поднимемся, не будет иметь никакого значения. Если бы проблема состояла только в том, чтобы добраться до верха, я бы мог просто поднять тебя...
– Да, в самом деле, – согласился с ним Икебод, – мы узнаем о вашем местонахождении, спросив растения, и таким образом будем знать, где вы. Только не попадите ни в какую опасность!
Хамелеон села на Аймбри, ночная кобылка прошла сквозь стену и направилась к ближайшей площадке с тыквами.
– Остается еще одно обстоятельство, которое ты упустил из виду, – проговорил Бинк, выражение его лица теперь было даже более чем дружелюбным, – один из тех королей, которых ты убрал при помощи Всадника, был моим сыном.
Снова концепция хамелеона – волшебная ящерица, которая меняла свой цвет и форму, изображая другие существа. Если бы только он мог забыть то знамение... или быть уверенным, что понял его. Он был уверен, что Хамелеон не желал ему зла, но она могла оказаться для него гибелью. Ее магия была невольной, но она определяла всю ее жизнь. Определенно, она имела проблему... и, соответственно тоже.
Он пригнулся как можно ниже, и Хамелеон с Трентом взобрались по его хвосту на спину. Бинк медленным шагом тронулся вперед. Шаг этот, оказался быстрее, чем бег любого человека. Он уверенно продвигался вперед.
Тут в дверях появилась Горгона. Тяжелая вуаль покрывала ее лицо. – Я подготовила все твои заклинания, а заодно и завтрак, любовь моя! – проворковала она.
– Моя переменчивая женушка имеет в запасе и три имени – по одному на каждый свой образ. Дия – для обычного состояния, когда все в ней сбалансировано. Я не знаю, почему я тогда обратил на нее внимание! – и он снова поцеловал жену.
Трент этого не знал. Все это случилось уже после его собственного изгнания. Но он хорошо знал, что представляют собой вихляки, какой ужас. Он взял из запасов Германа два подходящих камня и прошел к северному участку.
Но сама она выглядела очень взволнованной, хотя, очевидно, волновали ее не эти зомби, а предстоящее бракосочетание и бегство сына. Тем временем они въехали во двор замка. Там все уже было готово. Зомби толпились и во дворе. В отличие от своих собратьев на кладбище, эти зомби были облачены во фраки и смокинги, поэтому следы разложения были меньше заметны на их телах, но зато то, что не было прикрыто одеждой, еще более страшно и выразительно контрастировало с их торжественными нарядами. Двор замка тоже был уставлен надгробными камнями, между которыми и стояли эти зомби. Все они повернулись лицами к северному углу замка, где находился склеп, рядом с которым стоял наиболее отталкивающего вида зомби, державший в своих тронутых тлением руках какую-то раскрытую книгу.
На борту яхты были слуги и матросы, но они ненавязчиво держались в стороне и Ирис сама поправила парус. Она вовсе не была праздной женщиной!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site253.html on line 372

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site253.html on line 372

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site253.html on line 378