ЕЕ РАДОСТЬ СМЕНИЛАСЬ УЖАСОМ

Ответа у Бинка не было. Они замолчали. Но его мысли продолжали тревожить его мозг. Если они переживут ночь в этом ужасном замке, они смогут пережить и день. Утром Трент может решить, что перемирие ему не нужно. Бинк и Фанчен простерегут Волшебника всю ночь, а утром, пока они спят, Трент будет иметь возможность зарубить их обоих. Если бы Трент сторожил первым, он бы этого не сделал, потому что тогда некому было бы стеречь его ночью. Поэтому был смысл в его решении сторожить последним.
– Но это не смерть в полном смысле слова! – сказал волшебник, – но пока я окончательно не получу подтверждения, что это будет действительно смертью, я не стану беспокоиться. Моя жена сможет и сама что-нибудь сделать, если надежда не придет к ней. Но надежду я упрятал надежно...
Они поднимались все выше и выше прямо из каньона над деревьями и склонами. Кроме умственных, не требовалось никаких других усилий, потому что это был полет магический. Они перешли в горизонтальный полет, направляясь через весь Ксанф на север.
Но когда Аймбри приблизилась к лежащему на земле Бинку, то ее радость сменилась ужасом – король лежал с открытыми глазами, уставив невидящий взгляд в небо. Рядом с ним темнела лужа крови, вытекшей из широкой раны в груди. Король мертв?
– Я знал, что сам ты никогда не сможешь выбраться из этой каши, поэтому вытянул тебя за единственную часть, за которую мог ухватиться – за ногу. Тебе в глаза попала магическая пыль, поэтому ты меня и не узнал. Прости, что мне пришлось усмирять тебя.
Но в то же время ей хотелось произвести на свет очаровательного и умного жеребенка. Дневной конь тоже был очарователен, но вот только с интеллектом дела у него обстояло не вполне хорошо. Таким образом, для возможного жеребенка конь мог дать только половину своих качеств. Хотя дневной конь был, по-видимому, единственной лошадью в Ксанте, лучше было не вступать с ним в связь, а поискать кого-то более подходящего из коней, обитающих в горах. Хотя при этом Аймбри осознавала, что сделать это будет невероятно трудно. Таким образом, возможность выбора была резко ограничена и принятие соответствующего решения на этот счет было резко затруднено.
Картинка изменилась. Теперь на Бинка глядела Винни. Да, она тоже была очень хорошенькой, но слишком глупой, чтобы оценить ее. Правда, некоторым мужчинам это очень понравилось бы. С другой стороны...
– О'кей. Говори, – он почувствовал облегчение, потому что сомневался, сможет ли на самом деле заставить себя ударить мечом по дереву. Это убило бы дриаду без всякой пользы. Дриады были безобидными созданиями, приятными на вид, и не было смысла причинять им вред или их избранному дому-дереву.
– Ну, вперед, птичьи мозги! – резко приказал он. – Сам ты здесь заблудишься, особенно с Ирис, что вмешивается в погодную кухню.
Это явно было не столь уж плохо – Аймбри почувствовала облегчение и даже некоторый прилив сил. Аймбри вдруг подумала, что все в конце концов устроится и будет хорошо.
Все это значительно понижало романтический аспект. Действительность всегда оказывалась менее волнующей, чем иллюзия. Для него альтернативой, все-таки, оставалась возможность вновь отправиться в дикую местность и продолжить свою миссию, которая, как он подозревал, окажется тщетной. Его счастье и так уже было значительно растрачено, шансы добраться до замка Доброго Волшебника были не так уж велики. Он будет глупцом, если не примет предложение Волшебницы.
Бинк посадил эти несколько диких семян в секретном месте позади дома и поливал их каждый день естественным путем. Он охранял раздражительные ростки от любого вреда с растущим нетерпением. Что за приключение для подрастающего мужчины! Пока его мать, Бианка, не обнаружила растения. Увы, она узнала их вид.
– Кто-то все равно будет это знать, – отрубил Хамфри. – Кобылка Аймбри, мне придется пока поездить на тебе, до тех пор, пока я не получу обратно свой ковер, который может летать. А тебе, мой дорогой голем, придется стеречь замок, пока не вернутся девушки...
– Я знаю это, – ответил Конь. Аймбри не понимала, почему Белый Конь потерял всякую осторожность, придя сюда. Что-то случилось? Нет, наверное это потому, что все животные из Мандении не так умны. Всадник сам говорил об этом днем, вспомнила Аймбри.
– Мы знаем, – подтвердила она. – Когда огненные мухи напали на наши овсяные поля, он создал бурю, поливавшую дождем землю пять дней и их всех затопившую. Конечно, она также уничтожила и урожай – но мухи и так уже губили его! Каждый день новый пожар! Во всяком случае, мы могли посадить новый овес снова без дальнейших помех. Мы не забыли помощь, оказанную нам. Поэтому мы не хотели поднимать скандал из-за этих хулиганов... но я не уверена, сколько времени еще смогут жеребцы вроде Честера терпеть подобные выходки. Вот почему я хотела поговорить с тобой... Может быть, когда ты пойдешь домой, ты сможешь привлечь внимание Короля к этим вещам...
Чери приняла ее, затем наклонилась вперед, чтобы поцеловать – материнский поцелуй в лоб. Бинку хотелось, чтобы она не делала этого, но он механически улыбнулся и двинулся дальше. Он услышал, как копыта застучали в обратном направлении, и внезапно ощутил себя таким одиноким. К счастью, его путешествие близилось к концу.
й– Я путешествую по этой стране, но я проехал по ней уже приличное расстояние, – учтиво заговорил Икебод. Сейчас он казался более спокойным, чем ранее. Очевидно, ему было очень приятно беседовать с разными историческими личностями. – Я увидел зажженный вами пожар издалека, – продолжал он, – и решил выяснить, в чем дело, а твои солдаты увидели и схватили меня!
С максимальной медлительностью он постарался переместить свое тело, пытаясь поднять одну ногу, чтобы передвинуть ее вперед. Но в тот момент, когда он поднял ногу, она резко заболела и Бинк покачнулся. Хвост дракона зашевелился и Бинк замер. Положение его оказалось весьма неудобным, потому что равновесие было крайне неустойчивым, и теперь обе ступни и пятки горели, как в огне.
Теперь все кончено. Он был навечно свободен от Ксанфа. Свободен жить своей собственной жизнью, не боясь насмешек, сочувствия или соблазна. Свободен быть самим собой.
– Как раз это и было, очевидно, моей ошибкой или по крайней мере ее частью, – признался Хамфри, – я уделил слишком много внимания раскладыванию склянок с моими заклятьями и за этим занятием совершенно не заметил, как он вошел внутрь ствола Баобаба. Я только поднял глаза, а он уже стоит передо мной. Единственное, что я успел – это быстро произнести его имя, прежде чем он кинулся на меня. Если бы я был начеку, как это и надлежало сделать, то я уже держал бы тогда наготове весь Мир Волшебства! – и волшебник пристыженно покачал головой.
Если бы кентавры не угодили в засаду и их было бы попрежнему полсотни, подумала Аймбри, они без особого труда разгромили бы весь манденийский отряд. Но кентавры были слишком уж самоуверенны. Конечно же, люди из Мандении ни за что не стали бы встречаться лицом к лицу с кентаврами, если бы знали, с какими опытными и отважными воинами им предстоит столкнуться. Но все равно, неудача, постигшая кентавров, не обрушилась затем на манденийцев – всего было убито сорок кентавров и сотня манденийских воинов. Ближний же бой был уже не очень выгоден, поскольку кентавры непременно понесли бы в нем потери – ведь мечами нельзя поражать врага на расстоянии! Аймбри быстро развернулась и поскакала назад, чувствуя, что ведет себя трусливо, но одновременно в глубине души понимая, что это она все равно должна была сделать.
Горгона, Сирена и девушка-гном по имени Голди были уже там. Там же находились и кентавр Чем, Танди, ее муж людоед Удар, который продолжал усердно нести службу по охране замка. Все остальные обитатели замка были, как известно, заранее отосланы в близлежащие селения для большей безопасности, поскольку то обстоятельство, что замку предстоит стать ареной сражения, уже ни у кого не вызывало сомнения. Танди убедила отца, старого солдата Кромби, уйти вместе с остальными, сказав, что ведь им тоже понадобится в пути надежная защита или хорошо знающий местность человек на случай, если обитатели замка вдруг заблудятся. Хотя Танди отослала отца из замка все-таки потому, что он был уже слишком стар, чтобы сражаться с жителями Мандении, но не утратил своего невероятного упрямства и ни за что не уехал бы из Ругна, если бы ему прямо сказали, что он не годится для войны.
– Тебе нечего бояться, их там действительно нет! – заверила его Аймбри, – даже Икебод – и тот уехал в деревню после того, как его друг, кентавр Арнольд, потерял рассудок. Сейчас в замке остаются одни только женщины во главе с королевой Айрин.
Аймбри тоже было жаль Хамелеон. Из-за жалости, которая пробудилась в ней, кобылка в свое время потеряла квалификацию доставительницы сновидений. Теперь ее беспокоило то, как скажется потеря сына на способности Хамелеон поступать логично и разумно. Но кобылка поняла, что Хамелеон правильно поступила, приехав в замок – Милли так же хорошо знала Дора, как и его мать. К тому же делить горе с кем-то все-таки лучше, чем переживать его в одиночку!
При этом она повела их обеих в столовую, где все для них уже было подготовлено. Предназначенные для Хамелеон овсяные зерна были слегка поджарены на волшебном огне и поданы вместе с молоком. Люцерна для Аймбри была обильно сдобрена аппетитным медом. Что за прекрасная еда!
– Как скажешь, – и Сирена прекратила играть на арфе и петь. – Да к тому же и пальцы мои уже устали, я ведь долго уже не играла! – Сирена стала сгибать и разгибать пальцы, разминая их, чтобы подготовиться ко второму отделению своего концерта.
– Тысячи снов каждую ночь! – благоговейно выдохнула Хамелеон. – Ни за что бы не подумала, что за обычными снами, которые мы все видим, стоит такая кропотливая работа!
– Какие странные горы, – воскликнул человек, – только посмотри: вершины такие острые, а потом, ближе к земле, горы такие пологие. Никогда не видел ничего подобного!
– Знаешь что... не будь такой чертовски чувствительной! – разозлился Бинк. – Ты сама завела разговор на эту тему. Мне Дия нравилась больше, чем... э... не имеет значения. Я бы лучше поговорил насчет планов побега.
Кентавр Чем тем временем спряталась в дупле пивного дерева и являла защитникам замка карту того, как продвигались жители Мандении. Теперь оборонявшиеся могли отлично видеть каждого нападающего в отдельности, оставаясь при этом невидимыми для врагов. Сами карфагеняне тоже видели возникшую в воздухе подобно миражу карту, но на ней не были обозначены позиции защищавших Ксант, поэтому картой они не могли бы воспользоваться при всем желании. Жители Мандении недоуменно озирались по сторонам, пытаясь понять, откуда могла появиться эта карта, но кроме сотни толстых старых деревьев вблизи, которые уж точно никак не могли сочувствовать одной из воюющих сторон, они ничего не видели. Тогда жители Мандении рассредоточились и принялись тыкать в каждое дерево копьями. Иногда валилось какое-нибудь старое сухое дерево, сбитое сильным ударом манденийского копья. Но при таком упорстве они скоро все равно добрались бы до того дерева, в дупле которого сидела Чем.
– Нет, – признался Кромби, как бы оправдываясь. – Это может быть угрозой любого рода. Фактически, она может и не представлять угрозы для тебя... но я чертовски уверен, что здесь что-то есть.
Он поглядел. Сейчас к ним приближалось самое худшее – вдоль дальнего берега рва дергающейся походкой шли люди-зомби, некоторые мумифицированные, другие – не более, чем ожившие скелеты.
– А теперь я попробую взять эти вот вожжи, – вкрадчиво продолжил новый знакомый, – они помогут тебе лучше понимать, в какую сторону надо ехать. Смотри! – Он быстро забрался ей на спину и крепко сжал руками оба ремешка, прикрепленных к стерженьку. – Езжай туда, – коротко сказал он, дергая за правый ремешок. Медный стержень больно врезался в уголки рта Аймбри. Пытаясь уменьшить боль, лошадь повернула голову вправо. – Ты уже все поняла! – вскричал седок, – ты поразительно смышленая лошадь!
– Вапорс сейчас посетила Хамелеон. Сейчас эта женщина проснется от ужасного сна. А затем вы отправитесь назад и снова предупредите короля!
Неожиданно земля у них под ногами затряслась; колонны задрожали, и от них начали отскакивать порядочные куски камня. Откуда-то сверху начал сыпаться песок. Обе – женщина и лошадь – испуганно задрали головы. Что это может быть такое?
– Женщины – проклятье человеческого рода, – со злобой произнес Кромби. – Они заманивают мужчин в брак, как дерево-спрут заманивает свою добычу, и мучают свои жертвы всю оставшуюся жизнь.
Бинк снова кинулся за девушкой, поймал ее и чуть ли не швырнул к южному склону. Даже в этот отчаянный момент тело ее обладало податливостью, возбуждающим свойством, что угрожало отвлечь его ум.
– Ну, Бинк, – рассудительно заговорил Трент, – я никогда не обманывал тебя в отношении своих целей. Мы всегда знали, что наши дороги разойдутся. Наше перемирие относилось лишь к нашему объединению на время угрозы, а не наших долговременных планов. Я должен выполнить обещания, данные манденийской армии, Замку Ругна и теперь вот Волшебнице Ирис. Мне жаль, что этого не одобряешь, хотя мне очень бы хотелось. Но мое завоевание Ксанфа было и есть, и будет моей миссией. Сейчас я прошу тебя покинуть меня со всей любезностью, какой сможешь, так как я питаю большое уважение к твоим мотивам, даже когда я чувствую, что высшие соображения говорят о том, что ты ошибаешься.
Какое счастье! Но он все еще не был в безопасности! Дракон царапал когтями землю, выворачивая огромные пласты с камнями, от его пара потекли ручейки грязи, лепешки которой шлепались на пол пещеры. Отверстие расширялось, впуская в пещеру больше света. Скоро оно окажется достаточно большим для головы для дракона. Участь Бинка была всего лишь отсрочена.
– Что ж, вероятно, понятие секунданта здесь неизвестно, – сказал Трент. – Предположим, мы обозначим участок вдоль джунглей и вглубь леса примерно в милю шириной и длиной. Одна квадратная миля или примерно столько, сколько человек может пройти за пятнадцать минут. Все должно кончиться сегодня до темноты. Ни один из нас не должен покидать этой территории до окончания срока и, если исход останется неясным, мы объявим ничью и разойдемся с миром. Справедливо?
Конечно, это было небольшим преувеличением, но Аймбри не стала опровергать то, что сказала ее спутница. Она прибавила скорость, и расстояние между ней и ее преследователем стало увеличиваться. Как же можно нейтрализовать этого сентикора? Кобылка знала, что сражаться с ним бесполезно, так как чудовище было наделено волшебной силой – с ним не справился бы даже дракон. Впрочем, даже если бы у Аймбри было достаточно силы, чтобы потягаться с сентикором, то она все равно бы не рискнула сделать этого – с Хамелеон на спине об этом нечего было и думать. Достаточно одного движения, и женщина слетит со спины лошади, а чудищу, надо думать, только того и надо.
Крышка соскочила с бутылочки, появился дым. Он превратился в небольшое облако, затем сгустился в форме демона. На вид не очень злобного. Рога у него были очень маленькие, а на хвосте вместо острой колючки была кисточка. Более того, он носил очки, которые, должно быть, были импортированы из Мандении, где широко использовались подобные приспособления для помощи плохо видящих граждан. Так, во всяком случае, говорили мифы. Бинк чуть не засмеялся. Вообразите себе плохо видящего демона!
– Ну да, он залил бы огонь, – пояснила она, и тут же поняла, что перед ней типичный мужской тип: сильный, благородный, дружелюбный, но немного недалекий. К счастью, жеребцам не нужно много мозгового вещества, и без мозговых извилин они достаточно привлекательны, не за мозг их ценят.
– Одним из странных, устаревших законов и обычаев Ксанфа является то, что номинальным правителем должен быть мужчина. Таким образом, некоторые абсолютно подходящие для этого и весьма способные женщины устраняются даже от рассмотрения их кандидатур. Нынешний Король стар, дряхл и не имеет наследника. Пришло время для Королевы. Но сперва должен появиться новый Король. Этим Королем можешь стать ты.
– Он даже тогда не мог убежать, – кричал Бинк молча. – Он мог бы позволить чудовищам съесть Хамелеона. Он мог бы убежать в джунгли и вы тогда не поймали бы его, пока он не поймал бы вас. Он теперь хороший человек, – но Бинк знал, что не может заступиться за Трента. А Хамелеон, конечно, была слишком глупа, чтобы сделать это. Хамфри же не знал всего.
Во всем этом было нечто странное! Он не обратил внимания на звук, если бы не было явного намерения замаскировать направление, с какого он доносился. Почему Волшебница пыталась не дать ему приземлиться в замке Ругна? Может там есть целебная вода, чтобы подлечивать Зомби? Вряд ли.
Бинк миновал поле морского овса, слыша приятный шум и плеск его океанских приливов. После сбора урожая из него получалось превосходное пенистое пиво, только немного соленое. Чаши им можно было наполнять только наполовину, иначе непрекращающиеся морские волны в пиве выплескивались наружу.
Осознавая, что могут подумать охранники о его словах... не то, чтобы его волновало, что они подумают... Бинк наблюдал за приближающимся светом. Он видел его в основном по отражению на решетке.
– Ты был в том положении, когда трудно видеть что-либо еще, – ответила она, выпрямляясь так, что ее превосходная фигура стала видна еще лучше. Бинк ошибся, она ни с какой стороны не была хуже Винни, просто она была совсем другая и уж точно, гораздо умней. Больше она походила на Сабрину. Проявление ума в женщине делает ее более привлекательной, понял он. Урок дня.
– Итак, уважаемая Аймбри, я перевожу вас на дневную службу. А твое место на ночном дежурстве займет более подходящая для этого кобылка.
Бинк налег на весла. Лодка двинулась вперед. Но он не был привычен к подобным упражнениям и еще не оправился после плавания, поэтому чувствовал, что долго не продержится.
– Неприличной, – закончил Трент, выражая вслух мысли Бинка. Итак, магические существа могли делать магию, их неспособность коренилась в культуре, а не в генах. – Поэтому ты стал отшельником в джунглях.
Аймбри немного пригнулась, и голем ловко забрался к ней на спину. Как только Гранди устроился, кобылка быстро дематериализовалась и прошла через стену королевского шатра. Повелитель Зомби спокойно спал. Аймбри наслала на него сновидения: – Доброй ночи, ваше величество, – вежливо сказала кобылка, явившись королю в виде хорошо сохранившейся девушкизомби, – у вас все в порядке?
– Быстрее садись ко мне на спину, – скомандовала Аймбри женщине, – мы должны немедленно отправляться в путь!
– Это не совпадение. Что-то не дает тебе... или чему-то еще... ответить на этот вопрос. Какая-то мощная неидентифицируемая магия. Магия категории Волшебника. Я считал, что есть лишь три личности такого рода на сегодняшний день. Но, кажется, есть и четвертая.
Кобылка еще не думала об этом так прямо, по крайней мере, не так конкретно. Но конечно, у нее есть все-таки собственные средства достижения цели! Все обычные лошадки в Ксанте находились в руках людей из Мандении. Потому у нее все равно не было шанса, ведь не идти же специально для этого в стан к карфагенянам! Дневной конь был единственным мужчиной, но, с другой стороны, сама Аймбри была тут единственной женщиной. Жеребцы тоже не в состоянии управлять своими эмоциями, поэтому у него самого есть к Аймбри тоже кое-какой интерес. Естественно, он постарается не терять Аймбри из поля своего зрения, даже если это для него не всегда будет слишком удобно и безопасно. К тому же дневной конь не знал, когда матьприрода побудит кобылку Аймбри к продолжению рода, вдруг прямо завтра? По крайней мере он считал более разумным постоянно быть рядом с Аймбри и не отходить от нее.
Волшебник снова помахал своими короткими ручками, бормоча зловеще звучащие рифмы – и внезапно Бинк почувствовал себя очень странно. Он никогда не испытывал раньше магии подобного рода, с ее жестами, словами и прочими аксессуарами. Он был привычен к врожденным талантам, срабатывающим по желанию владельца. Волшебник казался кем-то вроде ученого, хотя Бинк плохо понимал этот манденийский термин.
Морда была ужасна и отвратительна. Он никогда не видел ничего более отталкивающего. Но все-таки, она была самкой и, следовательно, обладала определенной врожденной привлекательностью. Парадоксальные отталкивание и притяжение закружились у него в голове и Бинк потерял сознание.
«Хамелеон». Что-то было связано с этим словом – а, вот что. Ящерицу-хамелеона Бинк видел как раз перед началом путешествия к Доброму Волшебнику... его знамение будущего. Хамелеон внезапно погиб. Не означает ли это, что его время пришло?
Бинк мог уместить много мыслей в одно мгновение. Если бы размышление было бы магией, он был бы Волшебником. Но сейчас ему лучше было бы сосредоточиться на том, что он делает, иначе он опять столкнется с неприятностями.
– Ну, мы прекрасно знаем, как нужно с ними обходиться, – захохотал его товарищ. – Держи-ка ее покрепче за руки и за ноги, и сейчас мы...
– Нет, не так уж безнадежно он глуп, – возразила Аймбри, – часто он оказывается намного сообразительнее, чем мы о нем думаем. Я все-таки не могу представить себе, как бы он мог оказаться этим самым колдуном, даже если бы у него было что-то из Сил Ночи. Он уже дважды помог нам в борьбе с жителями Мандении. Он освободил меня из заточения Всадника, а потом всю дорогу во время нашей экспедиции возил на своей спине Хамелеон.
Хасбинбад остался стоять на противоположном берегу пропасти. – Это меня все равно не остановит! – в бешенстве рычал он. – Я все равно переправлюсь через эту пропасть, тогда берегитесь! Вам все равно крышка, король Повелитель Зомби!
Аймбри это больше уже не интересовало. Летучие змейки были маленькими ядовитыми созданиями. Для самого Ксанта такие создания тоже, естественно, представляли опасность. Это было поистине адское оружие!
Аймбри хотела что-то заржать в ответ, и тут обнаружила, что все еще держит в зубах тот самый ящик Пандоры. Последние события так захватили ночную кобылку, что она совсем забыла, что разговаривает с окружающими одними только мысленными сценками и рта совсем не открывает, потому что о ящике из коллекции Хамфри она тоже совсем запамятовала. Да, а теперь уже вообще не стоило бросать ящичек где попало, тем более, что еще неизвестно, что там лежит. Должно быть, в этой маленькой коробочке заключено нечто важное – разве старина Хамфри не сказал тогда, что в ящичке скрыто самое мощное оружие, какое только можно себе представить? Хамфри, помнится, все переживал, что нетерпеливая девушка Пандора достанет ящичек и раскроет его раньше времени, и тогда может произойти нечто не совсем приятное. Вот потому-то Хамфри и берег эту шкатулку как зеницу ока!
Бинк ощутил новое чувство, но вряд ли приятное. Если есть еще один изгнанник из Ксанфа, Волшебник мог получить информацию без помощи Бинка. Отпустит ли он его тогда или все равно превратит в жабу в качестве урока? Помня прежнюю репутацию Трента, Бинк мало верил в то, что он отпустит его. Любой, кто становился поперек дороги Злого Волшебника, в каком бы то ни было пустячном вопросе, не мог надеяться на снисхождение.
– Но это же полное безрассудство, – продолжала увещевать их Аймбри, являя сценку, в которой небольшая группка вооруженных кентавров была смыта океанской волной, – подождите хотя бы до наступления темноты, тогда вы сами сможете организовать какуюнибудь засаду. А ночью я смогу отправиться на разведку позиций этих людей...
Некоторые жители Мандении стали поворачивать назад, но коекто из задних рядов бросился в сторону, где находился Дор со своими товарищами и свитой. – Хватай его, – раздавались голоса, – это их король!
Нахлынула вонь, удушающая, словно от гриба-вонючки или от выгребной ямы в летнюю жару. Чувствительный нос Бинка запротестовал.
– О, но я сделаю это! Честь солдата! Ты оказал мне неоценимую услугу. Я окажу тебе хорошую услугу. Я настаиваю. Я могу во многом помочь. Смотри. – Он закрыл глаза вновь, вытянул руку и крутанулся. Когда остановился, то продолжил: – В этом направлении самая большая угроза твоему благополучию. Хочешь проверить?
Аймбри ответила утвердительно – трава на кладбище росла просто чудесная, а отдых во время еды вернул ей все потерянные и истраченные накануне силы. К тому же очевидно было, что сознание факта, что Аймбри помогла девушке свидеться с мужем и отцом, тоже подняло кобылке настроение. Единственное, о чем Аймбри немного жалела, так это о том, что не смогла видеть всех подробностей встречи Дора и Айрин.
Председательствовал старый Король, поскольку это была одна из его государственных обязанностей. Он был в украшенном драгоценностями королевском платье с символами его власти – красивой золотой короной и роскошным скипетром. Склонились все мундиры, когда зазвучали фанфары. Бинк не мог ощутить благоговение при виде королевского великолепия.
Нет! Этого быть не могло. Ведь на самом-то деле Сабрина не любила его. Изгнание и ее реакция доказали, что это так. Она не оставит то, чем владеет, чтобы за ним последовать. Это просто не в ее натуре. И Бинк в действительности не любил ее, он просто принимал желаемое за действительное. Следовательно, все происходящее какая-то уловка со стороны Волшебника.
Теперь они услыхали, как Злой Волшебник пробирается через лес. Бинк поискал какое-нибудь оружие, но видел лишь толстые ветви деревьев. Против этих деревьев могли быть использованы острые камни, поэтому они были предусмотрительно убраны магическим образом. Какой-нибудь другой участок мог бы иметь потенциальное оружие, но не эти борющиеся за свое существование джунгли, на этом краю леса около ферм, постоянно нуждающихся в расчищенной земле.
Бинк попытался осмыслить значение этого заявления. Место было неверное – но знала ли она об этом? Или она старается вызвать у него ответную реакцию и открыть истинное расположение Камня – пока стража их подслушивает? Или она настоящая изгнанница, которая знает истинное расположение Камня, и специально солгала? Это объясняет реакцию Трента. Потому что, если катапульта обрушит бомбу с эликсиром на дворец Короля Ксанфа, она не только не повредит Щиту, но и поднимет тревогу во дворце по крайней мере у министров, которые не были дураками – к угрозе вторжения. Подавление магии в окрестностях дворца быстро привлечет внимание.
От гнева Аймбри запрядала ушами. В ответ на колкость она тут же явила перед ним образ отвратительного чудовища, который разевал зубастую пасть явно с намерением проглотить голема.
– Пока ты должна просто охранять этот браслет как зеницу ока, – посоветовала кобылке Блита. – Просто так, физической силой, этот браслет не разорвать. Здесь нужна только сила волшебства, а ее пока у нас нет.
– Ну рассуди сама – ты молодая, красивая девушка. Вдруг Всадник захочет легализовать свое восшествие на престол тем, что, к примеру, женится на тебе!
– Трещины открылись недавно, – продолжала Чери, сгибая колени, чтобы Бинк смог вновь забраться ей на спину. Он поднял свой брошенный посох и использовал его для опоры. – Боюсь, что где-то возникает сильная магия, распространяясь на Ксанф, вызывая разлад в животных, растениях и минералах. Я переправлю тебя через следующую трещину, дальше кончается территория кентавров.
– Нет магии? – спросил мужчина, пока женщина наливала Бинку чашу кипящего варева. Фермеру было немного за тридцать. Такой же простой, как и его жена, но с лицом, изрезанным несколькими глубокими морщинами вокруг рта и глаз, выдававшими его смешливый характер. Он был худощав, но явно крепок – тяжелая физическая работа делает людей крепче. Пока он разговаривал, его цвет переходил из одного в другой – сначала зеленый, потом пурпурный – в этом заключался его талант.
– О, но я сделаю это! Честь солдата! Ты оказал мне неоценимую услугу. Я окажу тебе хорошую услугу. Я настаиваю. Я могу во многом помочь. Смотри. – Он закрыл глаза вновь, вытянул руку и крутанулся. Когда остановился, то продолжил: – В этом направлении самая большая угроза твоему благополучию. Хочешь проверить?
– Я думал, длинноклювый, что ты читаешь письмо, потому и ничего не ответил, чтобы не перебивать. Я всегда стараюсь быть вежливым со всеми, даже с теми, кто этого совсем не заслуживает. Да, конечно я знаю, что все это значит. Но у нас, гномов, так приветствовать не принято.
Бинк нашел дорогу к подгнившей пристани, где была привязана гребная лодка. Суденышко выглядело ненадежным, но раз оно его сюда доставило, значит, могло и увезти отсюда.
Вскоре она оказалась на равнине, уже в табуне других ночных лошадок, все они возвращались с дежурства. Стояла кромешная тьма. Земля была истоптана лошадиными копытами и сильно напоминала поверхность Луны. Вот и Хумерум, Нубиум, Фригорис, Нектарис, Аустраль – старые верные друзья, в честь которых были названы моря на Луне, в знак их постоянной ночной работы вот уже в течение столетий.
– Конечно, – мрачно ответил Бинк. – Весь замок просыпается от смерти. Крысы могут прожить где угодно, но другие существа умерли, когда умер замок, или они приходят сюда умирать даже сейчас. Но зомби не так сильны, как живые, мы, вероятно, сможем справиться с ними нашими палками, – но он бросил свою в борьбе с крысами в подвале.
– На расстоянии выстрела из лука? Возможно, – скептически подняла она брови. – Но сомневаюсь, что тебе удастся стать Королем после подобного инцидента. Вся страна Ксанф поднимется убить тебя. Ты можешь трансформировать многих, очень многих, но когда ты будешь спать?
Дневной конь тем временем повернулся к ней, поднимая вверх свою большую голову. Он фыркнул с выражением превосходства. Он почуял свою силу над кобылкой! Теперь было уже не важно, что оба они знали, что на самом деле они смертельные враги, даже, если угодно, соперники-претенденты на королевский трон Ксанта, хотя было ясно, что Всадник нарочно тянет время, дожидаясь, пока карфагеняне проломят стену и придут ему на помощь. Он задерживал и отвлекал ее насколько это было возможно, используя и человеческую, и конскую свою внешность. Теперь природа распоряжалась ночной кобылкой так же, как тогда, когда яркий свет в тронной зале ослепил ее!
– Ну-ка, рассказывай, – потребовал всадник. – Единственная тыква, которую я знаю в этой округе, это та очень большая тыква с дыркой в кожуре. Я слышал, что если кто заглянет в эту тыкву, то под действием колдовских сил не сможет ни двигаться, ни даже говорить, пока кто-нибудь не расколдует его!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site244.html on line 370

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site244.html on line 370

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site244.html on line 376