Я НИКОГДА НЕ

– И все-таки, все мужчины должны отойти, – твердо сказала Аймбри. – Причем на такое расстояние, чтобы вы не могли слышать пения нашей Сирены. Ты, Гранди, сейчас выйдешь и отдашь такое распоряжение от моего имени. Отойдите все подальше и оставайтесь там до тех пор, пока кто-то из нас не разыщет вас там и не скажет, что все в порядке.
Ответа у Бинка не было. Они замолчали. Но его мысли продолжали тревожить его мозг. Если они переживут ночь в этом ужасном замке, они смогут пережить и день. Утром Трент может решить, что перемирие ему не нужно. Бинк и Фанчен простерегут Волшебника всю ночь, а утром, пока они спят, Трент будет иметь возможность зарубить их обоих. Если бы Трент сторожил первым, он бы этого не сделал, потому что тогда некому было бы стеречь его ночью. Поэтому был смысл в его решении сторожить последним.
К утру в стране уже установилась новая власть. Король Трент был препровожден в свою спальню, поскольку он потерял рассудок и уже ни на что не годился. Принц Дор принял власть в стране на себя. Он облачился в королевскую мантию и занял подобающее ему место на троне. Все было законно – Дор был вполне законным наследником, а Ксанту немедленно нужен был новый король. За одну лишь ночь Дор превратился из холостого принца в женатого короля.
– Да, конечно. Тогда нам нужно установить источник, из которого это колдовство исходит, – рассудил Повелитель Зомби, – очевидно, волшебник Хамфри сможет сделать это. Но сейчас не до того, поскольку более важное дело – остановка вторжения, о котором эта ночная кобылка по имени Аймбри мне любезно все рассказала. Я боролся со вторжениями в Ксант и раньше, во время своей прошлой жизни. Это очень трудная борьба, для нее недостаточно сил одних лишь моих зомби, но вот если они будут сражаться под защитой – как его? – который кольцом окружает Ксант?
– Теперь мне все понятно! Множество тайн скрывается именно в глубинах ночи! Кстати, а что это за добрый волшебник, который так могущественен? Почему он не предупредил Ксант о моем появлении?
– У меня куча недостатков, и они очень значительные, но я никогда не была лицемеркой, – гнула свое королева, – у меня было столько власти, сколько ее тут ни у кого не было, власть была и у Трента. Но Трент очень умный человек – любая любовь когданибудь проходит, потому-то он и решил жениться не по любви и заключил со мной эту, скажем так, сделку. До меня у него уже была жена, из Мандении, но она скончалась. Возможно, выбор Трента пал на меня еще и потому, что я немного разбираюсь в волшебстве. Трент в какой-то степени наказал себя, женившись на мне, я знаю это, но, выходя замуж, я и не искала любви. Выходит, что я продала себя за возможность обладать хоть какой-то властью и почетом, хотя продавать себя так, как продают себя проститутки, я не могла, да и не сделала этого, ведь Трент не испытывал ко мне физического влечения!
– Я отведу кентавров туда, – ответила Аймбри. – А где точно сейчас находятся люди из Мандении?
– Чудно! – в восторге воскликнул Икебод. – Вы не хотите дать мне свой автограф? Мне бы так хотелось иметь подлинник!
– Этого мало, – сказал Траян, – мастерство заключается не в желании постараться. Это качество должно быть присуще работнику. И если ты его утеряла, значит, оно к тебе уже не вернется. В таком случае, глубокоуважаемая Аймбри, вас придется заменить.
– Ты голоден? – спросила сочувственно Ирис, когда он вернулся из ванной. – Я принесу тебе поесть.
– Любой из нас мог бы сделать то же самое. Скорее всего, жители Мандении заключили с тамошними великанами какую-то сделку. Возможно, они пообещали им часть добычи, если те к ним присоединятся или просто помогут!
– Я хорошо понимаю это! Но ведь в законе написано просто «Король», а кто сказал, что под словом «король» понимается именно мужчина?
– Ну, возникла небольшая проблема в применении. Видишь ли, у меня есть эликсир, дистиллированный из растения, растущего на самом краю магической зоны. Магия немного просачивается за Щит, понимаешь ли, иначе сам Щит не смог бы действовать за пределами магической зоны. Это растение, которое по происхождению является манденийским, конкурирует на пограничной полосе с магическими растениями Ксанфа. Очень трудно конкурировать с магией, поэтому оно выработало особое качество – оно подавляет магию. Ты понимаешь значение этого?
– Именно так оно и есть. Его рассудок может находиться в двух разных формах – конской и человеческой. Причем обе совершенно полноценно и одинаково у него развиты. Никто из нас, естественно, и подумать не мог ничего подобного, потому что на нашей памяти никогда таких чудес не случалось.
Ему пришлось закрыть глаза, так как порошок от раздавленных градин попадал в глаза. Это был не настоящий лед, а сгущенный магией пар. Камешки были сухими и не очень скользкими, но все же...
Ночная кобылка, в раздумьях, погрузилась внутрь тыквы. Ночной мир со всеми его чудесами окружил Аймбри, но она не обращала ни на что внимания, главным для нее сейчас было поскорее добраться до места. Вскоре она уже вынырнула посреди этой самой Пустоты. Усилием воли Аймбри подавила в себе растущую тревогу. Теперь, уже не в первый раз, судьба волшебного королевства полностью была в ее руках.
– Я надеюсь, что все будет в порядке в конце концов, – произнес Бинк, улыбнувшись немного шире, чем намеревался. Фактически, он боялся, что его улыбка напоминает насмешку. И внезапно он понял, что ему не стоило произносить эти слова именно в этот момент.
– Ты говоришь о катастрофе из Мандении. Я боюсь катастрофы из-за упадка нашей культуры. Я должен противостоять тебе любым образом, каким только смогу.
Но затем он подумал о другой стороне. Каковы были шансы на появление из Ксанфа еще одного изгнанника в течение часа после него? В год не происходило больше одного-двух изгнаний и обычно это было величайшей новостью, если кто-то покидал Ксанф. Он ничего не слышал об этом изгнании и второго испытания не предвиделось.
Аймбри осторожно пробиралась по усыпанной пеплом земле, стараясь выбрать оптимальный маршрут. Неожиданно дым изменил свое направление и окутал путешественников. Им пришлось поспешно прорываться на более безопасное место.
– Не совсем. История человека в Ксанфе груба, но не без искупающих ценностей, даже величия. Женщины Второго Нашествия организовались и привели только самых лучших мужчин, каких могли найти. Сильные, добрые, справедливые, разумные мужчины, которые больше действовали по принципу, нежели из жадности. Они обещали хранить тайну и беречь богатства Ксанфа. Они были манденийцами, но благородными людьми.
– Я ценю твои усилия, – проговорила королева, – ты все стараешься, чтобы я не просыпалась, я думаю, что мне действительно нужно вздремнуть некоторое время. И вправду, мне трудно работать на благо Ксанта, если я переутомлена.
Тут сценка Аймбри исчезла окончательно. Аймбри с удовольствием подумала, что хорошо, что лошади не умеют краснеть, иначе она была бы сейчас как спелый помидор. Ведь она действительно кокетничала, флиртовала, хотя решила не делать этого – и все потому, что на нее так подействовало присутствие такого заметного мужчины.
– Твой учитель не лгал тебе. Кентавры никогда не лгут. Он просто опустил информацию по приказу Короля, чтобы не перегружать впечатлительные умы детей вещами, о которых их родители не хотели бы слышать. Образование всегда было таким.
Они снова пошли молча. Свернув за поворот, они почти споткнулись о кролика, жующего гриб на тропинке. Испугавшись, кролик прыгнул прямо в воздух и повис, левитируя, с подрагивающим розовым носиком.
Аймбри, пораженная увиденным, стояла за спиной Горгоны – это было самое безопасное место, чтобы укрыться от ее взгляда. Хотя волшебство Сирены распространялось только на особей мужского пола, Горгона такой дискриминации не признавала и превращала в камни одинаково всех. А сочетание искусства Сирены и искусства Горгоны делало этот дуэт поистине смертоносным для любого существа. Если так пойдет и дальше, подумала Аймбри, от манденийского отряда скоро останутся одни камни.
Поразительно, и почему подобная мысль о ведре воды не пришла в голову самой Аймбри? К тому же теперь нельзя и думать о вовлечении в свое возможное освобождение дневного коня, который оказался на какую-то долю, но все-таки умнее, чем думал о нем бывший хозяин.
Бинк осознал, что шерсть у него на загривке стала дыбом. Он слышал о подобном чудовище, но принимал эти разговоры за шутку. Невидимый вонючий великан!
Это следовало понимать так, что других женщин в жизни сына мать считала неизбежным злом. В этом качестве позиция Хамелеон была типичной позицией матери, которая обожала своего сына. – А теперь, – снова отозвалась Хамелеон, – Айрин собирается явиться сюда, забрать мальчика отсюда, выйти за него замуж по гражданскому обряду. Все будет как положено. И все будут там присутствовать!
Аймбри направилась к границе Ночи – туда, где темнели стенки тыквенной кожуры. Надо заметить, что никто не мог покинуть тыкву без посторонней помощи, только лишь ночные кобылки могли себе это позволить. Если бы стенок тыквы не было, то все плохие сны попросту улетучились бы и, вырвавшись из-под контроля, просто-напросто уничтожили бы своей энергией страну Ксант. Потому-то стенки тыквы и служили естественной границей Ночи, это был свой мир со своими обитателями, которые не могли его покинуть, кроме тех, кто эти плохие сны доставлял по месту назначения. А ведь есть глупые люди, которые, увидев в тыкве дырку, заглядывают в нее, пытаясь угадать, что же там происходит. И напрасно – колдовство Ночи захватывает их, и они уже не могут себя контролировать. Если это был друг обитателей тыквы, то его освобождали, покуда он не попадался снова. Но лучше было бы этого совсем не делать.
Гранди тем временем делал все возможное – он опрашивал травы, кустарники и деревья. Даже проследил, куда бежал этот человек. Он шел среди низких холмиков. След вывел его к реке и там потерялся.
– Мы уходим! – возбужденно закричал Дональд губами Бинка.
Бинк кивнул, хотя и не понял. Он заметил, как жена фермера с угрюмым видом кивнула. В чем дело?
– Мой обет выполнен! Дело сделано! – сказал Дональд. – Еще один разок, любимая! – он наклонился, чтобы еще раз поцеловать ее... и рассеялся и Бинк обнаружил, что он целует чужую жену.
Обе вдовы тем временем все сидели и оплакивали своих супругов. Глаза их были уже выплаканы, заснуть обе женщины тоже не могли, тем более, что в этом случае Аймбри явилась бы им во сне и показала нового короля Ксанта. Кобылка вихрем ворвалась в королевские покои, туда, где лежали бок о бок оба короля – молодой и старый. При этом она внесла на своей спине в палату Повелителя Зомби.
Аймбри крепко зажмурила глаза, стараясь избегнуть ослепляющего света – но было уже слишком поздно. Глаза кобылки, привыкшие к ночной тьме, теперь были как бы на время отключены. Какой же она была дурой, позволив себе очередной непростительный промах!
– В таком случае нам нужно как-то избавиться от них. Мне придется сделать нечто вроде рогатки, но использовать ее я могу только с твоей помощью. А ты смотри, чтобы я не схватилась за какое-нибудь не слишком полезное для здоровья растение!
Бинк осознал, что шерсть у него на загривке стала дыбом. Он слышал о подобном чудовище, но принимал эти разговоры за шутку. Невидимый вонючий великан!
– Что ж, нам, видно, придется вместе быть пленниками, – сказал Бинк, вновь оглядывая яму. Она оставалась столь же мрачной, что и прежде. – Как ты думаешь, нас собираются кормить?
– Вот почему я не гражданин, – мрачно ответил Бинк. Они оба разговаривали одним и тем же ртом. – Я направлялся к Доброму Волшебнику. Если он не сможет помочь мне, меня ждет изгнание.
Как не крути, кто-то, кто Бинку дорог, пострадает. Если только Хамфри каким-то образом не умудрится сделать все хорошо. Но как это можно сделать?
Бинк ухватил одну рукой и вскрикнул. Лиана разогнулась и обернулась вокруг запястья, превратив его в пленника. Еще множество лиан упало с дерева, отклоняясь в его сторону. Это был сухопутный кракен, вариант опутывающего дерева! Бинк оказался фатально безрассудным, шагнув прямо в ловушку, которая раньше не обманула бы его. острый осколок кости, остаток предыдущей добычи. Бинк свободной рукой схватил этот осколок и воткнул его в лиану, проколов ее. Показался густой оранжевый сок. Все дерево содрогнулось, словно от боли. Лиана нехотя ослабила хватку и Бинк выдернул руку. Еще одно предупреждение.
Эта мысль продолжала просачиваться сквозь эмоции Бинка. Хамелеон был безвреден, но большая часть неприрученного Ксанфа такой не являлась. Не была ли эта сцена каким-либо искаженным знамением, некоторым намеком на мрачную участь, ожидающую его? Знамения являлись серьезным делом, они всегда сбывались, но обычно их неправильно истолковывали, пока не становилось слишком поздно. Может быть, Бинк был обречен умереть ужасной смертью или, наоборот, какой-то его враг?
Но однозначного решения этой проблемы у ночной кобылки не было. А что, если Всадник вдруг рассвирепеет пуще прежнего и начнет кромсать тела королей и королев? Могла ли Аймбри позволить ему совершить такое? Аймбри снова погрузилась в мучительные раздумья, так как бремя власти теперь давило непосредственно на нее. Трудно было решиться на принятие окончательного решения, зная, что именно от него зависит судьба всего Ксанта.
Хамфри что-то записал в свою книжечку. – Двести пятьдесят еще живых и потому опасных людей из Мандении, – проговорил он, – определенное количество из них несомненно ранены. Лошадей и слонов при них нет. Все равно этого более чем достаточно, чтобы смести замок Ругна с лица земли. Они при случае смогут уместиться в сумку с этими моими волшебными игрушками. Но вот остаются еще те карфагеняне, которые сидят в северном Ксанте в качестве резерва. У нас такого резерва нет! – А точно ли остальные находятся на севере? – уточнила на всякий случай Аймбри. Она боялась, что вторая часть карфагенского отряда сейчас поворачивала на юг.
Аймбри не знала, что ей теперь делать, поэтому она продолжала стоять на прежнем месте. Как бездумно она попалась на удочку человека, которого должна была бояться как огня!
В самом деле это имело смысл. Он сможет обрести гражданство и Сабрину, так как очевидно, что Волшебница Королева никогда не выдаст этот факт...
Он услышал слабый звук. Немедленно его повторило эхо со всех направлений. Облако опустилось ниже, вновь прикрывая вид замка.
– Я думаю, что это не очень хороший вариант, – сказал Бинк, – но, Хамелеон, я всецело полагаюсь на твою интуицию. У меня был еще способ повстречаться с тобой, только мысленно.
– Ты голоден? – спросила сочувственно Ирис, когда он вернулся из ванной. – Я принесу тебе поесть.
– О, вот как они рассказывают. Это действительно было бы убийством. Я трансформировал врагов в рыб, но всегда в воде. На земле я пользовался только сухопутными формами. Возможно, кое-кто впоследствии умер, но это было делом хищников в естественном ходе событий. Я никогда...
– Чтобы поймать тебя, прелесть моя, – таков был ответ. В подтверждение своих слов сентикор оскалил ужасную пасть, показав два ряда острых зубов.
Они принесли к Фанчен эту лиану, накинули петлю на ее ногу и бесцеремонно выволокли из-под дерева. Как это просто, когда есть нужный инструмент!
Бинк миновал поле морского овса, слыша приятный шум и плеск его океанских приливов. После сбора урожая из него получалось превосходное пенистое пиво, только немного соленое. Чаши им можно было наполнять только наполовину, иначе непрекращающиеся морские волны в пиве выплескивались наружу.
Он повернулся к Хамелеону, чтобы извиниться... и снова открыл факт, что она сияюще красива. До этого она казалась привлекательной по сравнению с Фанчен и Дией, но сейчас она была такой, какой он впервые встретил ее, как Винни. Неужели это было так недавно? Хотя теперь она больше не была незнакомкой.
– Хорошо, я тоже согласен, – проворчал Гранди. – Так вот: Бинк – теперь ты наш король. Теперь тебе срочно нужно отправляться в замок Ругна. Ты можешь воспользоваться волшебным летающим ковром – он домчит тебя за час!
Заниматься любовью? В одном смысле достаточно справедливо. Они зря потеряли жизненно важное время, потраченное на любовь вместо войны. Но все-таки могло случится так, что у них на это больше не могло оказаться другого шанса.
Айрин печально покачала головой. Она, подобно своей матери, немного оправилась от постигшего ее горя. Это, конечно же, совсем не означало, что она меньше тосковала по своему мужу и отцу, но теперь уже казалось, что Айрин стала осознавать, что ей лучше подумать над тем, какой вклад она могла бы внести в спасение Ксанта от полного уничтожения. Горе все равно преследовало бы ее, но нужно было еще и бороться.
– Какая магия? – тоже удивился Бинк. Она за все время не выказывала никакого таланта и не говорила о чем-либо. Оказывается, есть много, чего о ней не знает.
– О да, – проговорила она, – сейчас она вместе с отцом, очевидно, в первый раз за все это время. Во всяком случае, до тех пор, пока ее тело тоже находится здесь в безопасности. Но стоит только жителям Мандении проникнуть в замок, все тогда пропало. Тогда карфагеняне изрубят на мелкие кусочки тела наших королей, и все они будут вынуждены навеки остаться в тыкве, если там с ними не случится что-нибудь еще более ужасное. Мы и сами находимся сейчас просто в плачевной ситуации – ведь у нас сейчас нет магических сил, которые дали бы нам возможность поражать врагов издали, не приближаясь к ним. – Айрин на мгновение замолчала, переводя дух: – А кто станет королем после меня?
– Нет, нет! – взвизгнул Станк. От страха у него даже ноги подкосились. – Я не хочу, чтобы меня изрубили в лапшу! Я молодой, безмозглый дурак! У меня же еще вся жизнь впереди! Я никуда не пойду!
– Ах, так вы та самая ночная кобылка, с которой знаком людоед Удар! – воскликнула Голди, едва завидев Аймбри. – И Сирена тоже мне о вас рассказывала. Это вы ведь вывезли Удара из Области Пустоты.
– Угу, – ответил грифон. Он повернулся, ориентируясь на отпечатки следов великана, напряг мышцы льва, развернул крылья и подпрыгнул в воздух. Он полетел, держась низко над землей, вдоль просеки, проделанной великаном.
– Нет, – ответил Бинк, – Я никогда не был уверен, что вообще обладаю магией. Не было никаких признаков. Я надеялся... но боялся, что этого вообще не случится.
Зная, что это тщетно, Бинк все равно старался убежать. Он кинулся под хвост толщиной с дерево. Голова последовала за ним, ноздри следовали за запахом так же аккуратно, как глаза за движением.
– Сначала покажись ты, мерзкая жаба! – снова подал голос Гранди, было видно, что наносить оскорбления кому бы то ни было для голема особо утонченное наслаждение.
– Помни, – донесся до него с пола голос Волшебника, – мой талант бесполезен в темноте, так как я не вижу своего объекта. Так что напрасно меня не буди. Мы полагаемся на твою бдительность и суждение, – и он замолчал.
И вдруг Бинк вырвался из облаков. Там был замок... Он устремился к нему и замер, обескураженный. Это был не замок Доброго Волшебника. Это был замок Ругна! Он потерял направление и полетел над джунглями к западу вместо востока, где находился замок Доброго Волшебника. Волшебница наверняка знала об этом и поддерживала ослепляющий туман, чтобы он как можно позже обнаружил свою ошибку. Сколько драгоценного времени потеряно? Если он полетит к нужному замку, надеясь, что найдет его в тумане, сможет ли он оказать Хамелеону помощь в течение часа? Или к тому моменту, когда он явится из-за этой задержки, она уже умрет?
Он перекатился через хвост... и голова дракона немедленно последовала за ним. Пара больше не было, может, потому, что дракон не хотел нагревать свою плоть. Он уже предвкушал победу и пир, играя с ним в кошки-мышки, хотя, возможно, настоящие коты не играют таким образом.
Тоже не безопасное место, но выбора не было. Вернуться на пляж, который больше не существовал даже в иллюзорном варианте. Или его каким-то образом понесло по воде, или он плыл, не подозревая об этом. В любом случае, это была магия, с которой он не хотел связываться снова. Лучше знать точно, где находишься.
– Уж Аймбри-то знает! – воскликнул Гранди, – хотя я никак не могу понять, для чего кому-то нужно делать дырки в боках живой лошади! Что за чудовище этот Всадник?
Кентавры храбро вступили в бой, но пришлось им туговато. Манденийцы, используя пологие склоны предгорий, скатывали на боевые порядки кентавров бревна, заставляя их отступать в область землетрясений. Это было их большой ошибкой: едва кентавры ступили на эту землю, как раздался гул, земля разверзлась и мгновенно поглотила часть кентавров со всем их снаряжением. Резня была ужасной, хоть и короткой. Из устроенной жителями Мандении засады смогли ускользнуть лишь десять кентавров. Большинство же человеко-лошадей было убито людьми из Мандении еще до того, как они могли оказать карфагенянам более-менее достойный отпор.
Бинк попытался оттолкнуться концом весла от корпуса корабля, но ничего не вышло, потому что он не мог освободить весло от уключины. Но течение пронесло лодку вдоль борта, пока она не оказалась за его кормой.
– Ну, Бинк, – рассудительно заговорил Трент, – я никогда не обманывал тебя в отношении своих целей. Мы всегда знали, что наши дороги разойдутся. Наше перемирие относилось лишь к нашему объединению на время угрозы, а не наших долговременных планов. Я должен выполнить обещания, данные манденийской армии, Замку Ругна и теперь вот Волшебнице Ирис. Мне жаль, что этого не одобряешь, хотя мне очень бы хотелось. Но мое завоевание Ксанфа было и есть, и будет моей миссией. Сейчас я прошу тебя покинуть меня со всей любезностью, какой сможешь, так как я питаю большое уважение к твоим мотивам, даже когда я чувствую, что высшие соображения говорят о том, что ты ошибаешься.
– Не совсем. Мы полагаем, что часть ее все еще жива. Аймбри потеряла свое тело, добровольно принеся его в жертву во имя дальнейшего существования Ксанта, для того, чтобы разорвать эту цепь, и она выполнила свою задачу. Но душа-то ее осталась. Душа неподвластна даже силе Пустоты. Пожалуй, это единственное в Ксанте, что совершенно не боится черной дыры.
Дневной конь многозначительно фыркнул. Очевидно, женщины не казались ему большой опасностью. Хамелеон тем временем взобралась к нему на спину, и конь во весь опор помчался в направлении замка Ругна.
Король снова улыбнулся: – Ну ладно, не будем трогать его! Настоящие лошади – большая редкость для Ксанта, они тут не водятся. Надо поставить его под защиту королевской власти. Это поможет коню выжить в чужой для него стране.
– Что ж, пойдем, день уже кончается, – резко произнес Хамфри, соскакивая со своего кресла. Бинк увидел теперь, что он вовсе не был эльфом, а просто маленьким человечком. Эльф, конечно, будучи магическим существом, не мог бы быть Волшебником. Частично поэтому он так ошибся поначалу, хотя все больше он сомневался в точности этого предложения. Ксанф продолжал показывать ему проявления магии, о которых он и подумать не мог.
– Неплохо звучит, – одобрил король с улыбкой, – но все-таки будет лучше, если ты препоручишь его мне, поскольку он, как мне кажется, не житель Мандении, а потому ты можешь быть уязвимой для его волшебных чар. Как он выглядит?
– Если он и сдержал свое слово, то только потому, что Всаднику было выгодно, чтобы вы оттуда убежали, – сказал дневной конь, – я хорошо, слишком хорошо знаю этого человека! Он ни для кого и никогда ничего просто так не делает!
– О нет-нет, я не враг, не бойтесь меня! – воскликнул Икебод. Аймбри поняла, что она забыла переключиться с обычного канала общения на свое собственное сознание. Теперь ей надо быть поосторожнее, она же сейчас находится среди совершенно разных людей!
Вот и все. Кентавры были на редкость честными созданиями, они никогда не бросали слов на ветер. Если пообещали что-то сделать – выполнят. Аймбри вышла из сознания старого Джерома, оставив его спать спокойно. Но на всякий случай она оставила отпечаток своего копыта на земле возле входа в жилище старшины кентавров, чтобы он, пробудившись утром, не забыл данного кобылке обещания. Аймбри сменила шаг на рысь, занявшись поисками площадки с тыквами. Но она не смогла найти ничего подходящего – казалось, что тыквы на острове Кентавров совсем не растут. Очевидно, кентавры заранее специально уничтожили все тыквенные побеги, чтобы ночные кобылки не слишком досаждали им своими снами. С их стороны это было довольно разумно, но Аймбри, естественно, кляла их на чем свет стоит. К тому же она досадовала еще на саму себя, поскольку могла узнать об этом раньше, когда еще сама доставляла сновидения. Сейчас можно было выбирать поскорее одно из двух – либо перескочить на материк и искать тыквенную плантацию там, или скакать прямо в замок, не тратя времени на поиски тыквы.
– Думаю, нам надо углубиться внутрь материка, – предложил Трент. – Я не знаком с местной географией, но мне кажется, Волшебник Хамфри строил свой замок к востоку отсюда.
– Та, что сидела напротив тебя. Которую ты чуть не изнасиловал, – Судья улыбнулся, сделав сигнал одной рукой, и облачко исчезло. – Но я не обвиняю тебя.
– Легко сожалеть, когда совершена ошибка. И все-таки, когда я знал его до ссылки, он был человеком не без достоинств. Но я сомневаюсь, что он может оставить свою цель и пока он жив и находится в Ксанфе, мы не можем в нем быть уверенным. Это трудный случай. Придется тщательно разобраться в фактах.
Еще шаг – и путешественники легко прошли сквозь стенку тыквы. Было видно, что дневной конь не слишком боялся трудностей нового приключенияэтого боялись лишь такие странные создания, какими были люди. Стенка тыквы показалась им рыхлой зеленой массой, затем они оказались с разных сторон окружены странными, сделанными из дерева механизмами, которые вращались и скрипели. Увидев это, дневной конь тревожно всхрапнул, но не отошел от Аймбри ни на шаг. Медленно они пробирались между странными механизмами, Аймбри осторожно прокладывала путь. Ночная кобылка нисколько не беспокоилась, что может заблудиться – она более-менее ориентировалась в тыквенных внутренностях.
Во всем этом было нечто странное! Он не обратил внимания на звук, если бы не было явного намерения замаскировать направление, с какого он доносился. Почему Волшебница пыталась не дать ему приземлиться в замке Ругна? Может там есть целебная вода, чтобы подлечивать Зомби? Вряд ли.
Наконец-то они вышли на другое место. Здесь было много воды, и какие-то похожие на рыб создания сновали туда-сюда. Рыбы и некие напоминавшие акул твари с шумом пытались выпрыгнуть на берег, обдавая путешественников каскадами брызг. Но никто в тыкве не мог даже коснуться ночной кобылки и ее спутников. Если бы даже кто-то осмелился сделать это, то ему пришлось бы держать ответ перед самим Ночным Конем, а он так легко ничего не прощал. Ведь эти рыбы тоже были обитателями Мира Ночи и их тоже можно было послать на выполнение задания – к примеру, куда-нибудь в пустыню, что для рыбы было бы особенно неприятно. Те из созданий, обитавших в тыкве, кто осмеливался чем-то досадить какой-нибудь ночной кобылке, получали назначение в какое-нибудь особенно неприятное местечко и не могли уже вернуться туда, откуда пришли. Эта система была разработана и установлена Ночным Конем. Но рыбы могли запугивать сколько угодно любого, кого бы ни встретили, даже ночную кобылку, что они, собственно, сейчас и делали.
– Конечно, тебе он нужен, чтобы трансформировать тебя в человека. Это, возможно, даст ему шанс на сделку. Но после этого ему, вероятно, грозит ссылка... или слепота.
Кобылка призадумалась. Если бы она была одна, она, может, и преодолела бы все козни зловредного водяного. Но она была с Хамелеон, потому ее задача усложнялась. К тому же женщина эта была безнадежно глупа, кобылке приходилось думать и за себя, и за нее. Как же переплыть ров и при этом свести весь возможный риск к минимуму?
– У нас тут есть волшебный ковер волшебника Хамфри. Он когда-то одолжил его нам, но мы так и не вернули ковер назад. Если Хамелеон захочет вернуться в Ругна, она может воспользоваться им. Но мне кажется, что сейчас ей лучше немного побыть здесь!
– Роланд уже здесь, – отозвалась Ирис, – это отец Бинка и, соответственно, дедушка Дора. Он уже стар и дряхл, но его ум все еще при нем. Он вовремя успел выехать из Северной Деревни, до того, как манденийцы захватили ее. Я думаю, он вполне имеет право говорить от имени Совета Старейшин!
– Благодарю, – ответил Бинк. Он соскользнул с ее спины. Ноги плохо слушались его после долгой поездки, но он понимал, что Чери сэкономила ему день ходьбы. Он обошел ее, чтобы оказаться к ней лицом, и протянул руку.
– Нет, ваше величество! Это такой человек, который ездит на спинах лошадей. На мне он тоже прокатился, – тут Аймбри замолчала, осознав, что сейчас образ нимфы совершенно не вяжется с ее настоящим конским обликом, и потому поспешила уточнить. – Я ночная кобылка!
– Мир, – сказал Бинк. – Я помогу тебе, если ты позволишь. – Когда-то Ксанф нуждался в настоящей армии, но сейчас солдаты были просто посыльными Короля. Все же, костюм и гордость у них остались.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site190.html on line 375

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site190.html on line 375

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site190.html on line 381