НЕЙ СИЛЬНЕЕ

– Да, кажется, возможен компромисс. Я не думал, что, если позволить вам идти своим путем, вы ответите мне тем же. Но когда я сказал, что у людей Ксанфа вряд ли будет выбор, я подразумевал совсем не то, что вы подумали. Сам замок, вероятно, не разрешит нам поступать против его воли. Он ждал столетия, борясь против неизбежного разрушения, ожидая Волшебника, сила которого отвечала бы условиям занятия трона. Возможно, вынюхиватель магии, которого мы встретили в лесу, был его посланным. Теперь он нашел не одного, а двух Волшебников. Вряд ли он просто отпустит их. Мы будем вынуждены согласиться на славу... или уничтожение, смотря каким будет наше решение.
– Да, уж мы-то знаем. Уж лучше совсем такого не знать. Хорошо, я согласен – мы будем воспринимать Арнольда на королевском троне так, как если бы он был обычным королем человеческого рода, и сразу же откликнемся на его призыв о помощи, если он нас об этом попросит.
Раздался мелодичный вопль ярости и гнева. Бинк бросился прочь, надеясь, что есть еще вход, подходящий для человека. Иначе...
Едва Аймбри задремала, к ней во сне явилась другая ночная кобылка. Аймбри сразу ее узнала. – Кобылка Кризиум! – радостно воскликнула она. – Ну, как там у вас дела?
Гранди задумчиво покачал головой: – Теперь ты королева, тебе лучше знать. Но если к тому времени, как люди из Мандении окажутся у стен Ругна, у Ксанта все еще не будет короля...
– Не та бутылка, – сказала тем временем Горгона. – Дай я сама достану ее! – Она стала шарить в сумке и вскоре извлекла оттуда бутыль белого стекла. Распечатав бутылку, Горгона вылила из горлышка другую каплю. Капля стала превращаться в белый пузырь, который двинулся в сторону кобылки и сидевшего на ней волшебника. Еще мгновение – и прозрачный туман обволок их обоих, намертво приковав волшебника к спине лошади.
Существовал один способ проверить это. Все равно его мучила жажда. Бинк поднес флягу ко рту и стал пить.
Бинк опустился пониже и вращающееся облако сжалось в одну опускающуюся вниз серую трубу. Сверхторнадо, который его уничтожит!
Эге. Это самосохраняющее заклинание, ясное и простое. Но невероятно сложное в исполнении. Кто определит, что против, а что нет интересам Источника? Кто, кроме самого Источника? В этой местности определенно не должно производиться рубки леса, так как это повредит окружающей среде и изменит климат, влияя на дождевые осадки. Никаких шахт, так как это может понизить уровень подпочвенных вод и повредит Источнику. Даже запрещение относительно открытия тайного условия имело смысл, так как люди с небольшими увечьями и жалобами могли не пользоваться магической водой, зная наперед цену. Например, лесорубы и шахтеры. Но любое действие имеет расширяющееся, хотя и со все уменьшающейся силой, последствие, подобно волне от камня, брошенного в воду. Со временем такие волны могли покрыть весь океан. Или всю территорию Ксанфа в этом случае.
Магические свойства имели тенденцию проявляться группами, одно могло перекрывать другое. Таким образом, множество вариантов каждого типа магии появлялось и в растительном, и в животном царствах. Но среди людей магия варьировалась особенно широко, Казалось, что личные качества имели большее значение, хотя самая сильная магия имела склонность объявляться в отдельных семейных линиях. Как если бы сила магии была наследственной чертой, в то время, как ее тип зависел от обстоятельств. И все же, имелись другие факторы...
– Ну что, пора домой! – проговорил Всадник. – Мне придется вернуться сюда еще раз и поймать моего Белого. А ты слишком ценная добыча, чтобы я мог позволить тебе удрать. Знаю-знаю, что вы, ночные кобылки, можете запросто проходить ночью сквозь скалы, камни, даже становиться невидимыми. Вот поэтому еще до наступления темноты мне нужно запереть тебя в стойле. Ну-ка, давай, пошевеливайся!
А теперь все разрозненные факты и непонятные детали сложились в одну точную и ясную картину. Аймбри была просто поражена. Для того, чтобы свести все догадки и реальные факты воедино и наконец прийти к правильному решению, потребовался сильный и достаточно к тому времени уже развившийся ум Хамелеон. И в результате Всадник, недооценив Хамелеон, сам пал жертвой своей заносчивости и самомнения. Было вполне естественно, что он отправился вместе с Хамелеон в замок Ругна – еще бы, в этом он усмотрел для себя удобную возможность разделаться с последними двумя королями и спокойно сесть на престол волшебного королевства.
– Все мы рано или поздно совершаем ошибки. Мне нужно было вовремя убрать и тебя, чтобы королем стал тот кентавр, который, насколько мне известно, в пределах страны совсем не обладает магической силой.
– Где Хамелеон? – спросила она, явившись женщине во сне. Как знать, вдруг это была гостья, которая помогла бы разобраться в этой ситуации.
– Но я больше вовсе не собираюсь вредить людям, в том числе и этим жителям Мандении, – возразила Сирена, – я теперь семейная женщина. Вот, кстати, мой сынок Сириус! – она указала на маленького мальчика, который смущенно улыбнулся при виде незнакомых ему прежде существ и вдруг со всего размаху бросился в воды пруда, причем во время полета ноги его превратились в тритоний хвост.
– Теперь король Трент вышел из игры, а король Дор не знает, как привести в действие этот самый Щит, – подытожил Гранди, – тем более, что люди из Мандении находятся уже в Ксанте, поэтому ситуация кажется такой трудной!
Аймбри подобрала валявшуюся рядом тряпицу и осторожно обмотала донную часть расколотого сосуда. Затем, чтобы не расплескать оставшиеся несколько капель, кобылка подняла этот своеобразный сосуд. Ведь даже такого количества эликсира было бы вполне достаточно, если бы в нем вдруг возникла необходимость. Таким образом, Аймбри может явиться к королю тоже не просто так, не с пустыми руками, если в данном случае это уместно сказать.
Бинк посадил эти несколько диких семян в секретном месте позади дома и поливал их каждый день естественным путем. Он охранял раздражительные ростки от любого вреда с растущим нетерпением. Что за приключение для подрастающего мужчины! Пока его мать, Бианка, не обнаружила растения. Увы, она узнала их вид.
– Ты не хочешь трансформировать морского змея? – удивился Бинк. Тварь была уже довольно близко, ее маленькие красные глазки сосредоточились на добыче, с гигантских зубов капала слюна.
– Он вынюхивает магию, – пояснила Фанчен. – Мы обычно использовали таких животных, чтобы находить магические травы и предметы. Чем сильнее магия, тем больше он реагирует. Но оно безвредное.
– Да, но если он расскажет все карфагенянам, то Хасбинбад наверняка прикажет еще более усердно стеречь меня, а Икебода принесут в жертву этому Ваалу-Амону!
– О нет, мне это совсем не нравится, – простонала Хамелеон, – о, если бы мой муж Бинк был сейчас здесь! Он наверняка нашел бы выход из положения!
Ночная кобылка решительно повернулась: все-таки лучше попробовать, чем нерешительно стоять на месте! Аймбри поскакала к замку, преисполнившись решимости бороться. Пусть природа упорно гнет свое, но ведь, в отличие от обычной лошади, у нее есть ум, при помощи которого она, как женщина, тоже может контролировать природные позывы! Сейчас, как никогда, обстановка требовала от Аймбри решить, какое начало в ней сильнее – короля волшебной страны или обычной лошади.
– Короля зовут Дор, а не Тор, – пробормотал Икебод. – К тому же платить за кого-то выкуп – традиция жителей Мандении, мы не станем ей следовать!
Естественно, русалки говорили на общем языке Ксанфа. Он бы об этом и не вспомнил, если бы Трент не сказал, что язык Ксанфа совмещается со всеми языками Мандении. Магия действует во многих направлениях.
Бинк изучал девушку, чьи всхлипывания умолкали. Это ощущение... где он видел ее прежде? Она была не из Северной Деревни, а он больше нигде не встречался с девушками прежде. Может, совсем недавно, во время путешествия?
Аймбри стала пробираться между стоящими тут и там статуями манденийских воинов, стараясь при этом ненароком не заглянуть в глаза Горгоне, хотя она знала, что Горгона сразу же прикроет лицо вуалью, если кто-то из своих посмотрит на нее. Ночная кобылка, может быть, и неуязвима для волшебства Всадника, но для волшебства Горгоны это уже неважно, так как природа волшебства тут была уже другой. Наконец, выбравшись на простор, Аймбри галопом поскакала на крик.
Вскоре они достигли тыквенной кожуры и выбрались из тыквы. Теперь они оказались на узком перешейке, который соединял Ксант с Манденией. Да, это было то самое место, куда должны были прибыть Бинк и кентавр Арнольд, закончив свою дипломатическую миссию. Тут наконец Аймбри и дневной конь позволили себе отделиться друг от друга, поскольку скакать раздельно было все-таки намного удобнее. – У тебя неплохо получилось там, в тыкве, ты скакал превосходно, – польстила Аймбри своему другу.
Они вернулись назад по тропинке. Шутники, не получая дальнейшего внимания от своей добычи, отправились на поиски других проказ. Пейзаж не казался больше таким красивым. Может быть, ему будет лучше в другом месте. Может быть, ему уйти сейчас, не дожидаясь официального изгнания. Если Сабрина действительно любит его, она пойдет вместе с ним, даже за пределы Ксанфа, в Мандению.
Мотнув от боли головой, Аймбри подняла правое переднее копыто и нанесла точный удар, намертво пригвоздив ненавистную гадину к земле. Змея снова зашипела и попыталась атаковать кобылку вторично, но Аймбри очередным ударом размозжила змее голову. Со стороны змеи было достаточно глупо нападать на лошадь, ведь лошади всегда могут справиться практически с любой змеей. Но Аймбри проявила в данном случае непростительную медлительность – отвлекшись на проклятую бутылку, она потеряла драгоценное время. Если бы не эта посудина, змея даже клыков бы высунуть как следует не успела!
На следующее утро на открытом месте был проведен экзамен. Королевские пальмы колоннадой окружали сцену. Коленцами изогнутые пустынные кипарисы служили скамейками. По бокам стояли четыре медовых клена. Бинку всегда нравилось бывать тут... но сейчас это место вызывало у него ощущение дискомфорта. Место суда над ним.
– Уходи прочь, – ответила Фанчен Тренту, – прежде, чем я швырну в тебя комок грязи, – но тут она вспомнила еще кое о чем. – Если ты действительно собираешься держать нас здесь, дай нам, по крайней мере, какие-нибудь санитарные принадлежности. Корзину и занавеску. Если бы у меня был прелестный зад, я бы не возражала против отсутствия неудобств, но в данном случае я предпочитаю быть скромной.
Трент находился здесь же, организуя оставшихся животных, чтобы перехватывать вихляков, вырвавшихся наружу. Сейчас, когда основная угроза ликвидирована, вполне возможным было справиться с теми, что остались. Каждый вихляк должен быть раздавлен.
– Не беспокойся, – заверила ее Горгона. – Я сниму вуаль только тогда, когда покажутся эти жители Мандении. Я могу, к примеру, спрятаться за каким-нибудь деревом и время от времени выглядывать оттуда...
– Да, такое событие действительно способно разбудить их, – расплылся в улыбке Повелитель Зомби, – ведь зомби обожают свадьбы и подобные им массовые болезни. Значит, теперь моя задача в том, чтобы сколотить из них отряд. Вам же немедленно нужно лечь спать, чтобы набраться сил. На рассвете вы должны вооружиться и тоже явиться к Провалу. Кое-кто из вас, кто имеет мозги, может понадобиться нам как командир, поскольку мои зомби не такие уж и плохие ребята, только нужно привыкнуть к их запаху!
Но лианы не смогли долго сдерживать напор людей. Еще мгновение – и они разожгли большой костер, выхватывая время от времени из него пылающие головешки и швыряя в ближайшие к ним волшебные растения. Растения шумели и отбрасывали головни назад, но все равно получали увечья и раны. Стало ясно, что жители Мандении все равно рано или поздно, но расчистят от растений участок стены. К воротам они вовсе не приближались, поскольку там росли толстые деревья с сучьями-удавками, бороться с которыми было бы еще труднее, чем с лианами. Но тут, возле стены, оборона замка была не такой уж надежной.
Ирис сделала реверанс, захватывающий дух, перед Бинком. Она была готова делать, что угодно, лишь бы оставаться Королевой... и человеком. Трент мог превратить ее в бородавчатую жабу... или в ту фигуру, что она сейчас изображала. Он мог, наверное, сделать ее достаточно молодой, чтобы она смогла родить ему наследника трона. Трент был владыкой, а у Ирис, похоже, отсутствовало намерение подвергать это сомнению.
Аймбри тут же врезалась в стену Медного города, одного из подразделений тыквенного мира, где производились разные металлические принадлежности для составления плохих сновидений. Конечно же, удар о медную стену не причинил ночной кобылке никакого вреда, так как сейчас она была в нематериальном состоянии, но Аймбри потревожила звоном стены нескольких оказавшихся поблизости обитателей города.
Бинк почти физически ощутил, как его смертоносный клюв разрывает его плоть. Большой грифон мог одолеть дракона средних размеров, а этот был просто громаден. Бинк пододвинулся к Тренту на расстояние, нужное для трансформации.
– Это же веко, – догадался голем, – и как это я раньше не понял! А это ресница! Вот в чем дело! Это совсем не растение! Так вот почему оно не отвечало на мои вопросы! Я пытался разговаривать с глазом животного! Естественно, что ответов я не получил – где вы видели, чтобы ресницы могли разговаривать!
Дор повел войска на север. Его сопровождали телохранители, которыми стали друзья его детства. Дор ехал верхом на кентавре Чете, который и сам был вооружен тугим луком, копьем и мечом. Кентавр этот умел превращать валуны в обычную гальку и называл этот процесс резьбой по камню. Сестру Чета Чем тоже включили в отряд, поскольку она умела быстро изображать карты, на которых можно было показывать передвижение своих войск и войск противника. В поход отправился и Гранди, которого Чем называла гномом, его незаменимый дар разговаривать с животными и растениями как раз дополнял способность самого Дора разговаривать с неодушевленными предметами; работая вместе, они запросто могли собрать колоссальное количество информации. К ним присоединился и великан-людоед Удар. Сейчас он напоминал человека огромного роста, хотя от рождения был человеком лишь наполовину. При необходимости он запросто мог принять устрашающее обличие банального людоеда. Поскольку сейчас Удар не мог идти с такой же скоростью, с какой передвигались кентавры, то Аймбри взялась быть его лошадью. Она знала, что время от времени великан-людоед захаживал внутрь тыквы. Он не давал там проходу блуждающим скелетам, но к Аймбри относился прекрасно, ведь она обладала половинкой его души!
Затем они навалились на него скопом, прижав его к земле. Шансов у Бинка не осталось, через мгновение он был связан, а во рту у него торчал кляп.
– Прежде, чем был установлен Щит, конечно, хотя я припоминаю, что были упоминания о собаках, котах и лошадях за последние сто лет. Наверное, перепутала даты.
– Я имею в виду еще одного человека, который тебя поддерживает и наблюдает, чтобы условия, оговоренные сторонами, соблюдались. Хамелеоном, например.
– Я больше не ваш! – зарычал зомби, резко взмахнув мечом. Видевший все это третий мандениец от испуга и удивления оступился – и сорвался в каньон.
– Да, но ты зато знаешь слишком много о нашем мире, если уж на то пошло, – спокойно возразил Хасбинбад, – как известно, люди, обладающие достаточным возрастом и опытом, быстро берут в свои руки контроль над ситуацией. Сейчас самое главное для всех – это выжить. Когда мы впервые вступили на землю Ксанта, я был твердо уверен, что перед нами Италия. Но когда какая-то горная птица запросто унесла в своих когтях одного из моих боевых слонов, то я понял, что тут что-то не так. Тогда я выслал вперед разведчиков, которые должны были прояснить обстановку. Они блестяще справились с поставленной задачей и добыли всю необходимую мне информацию. Очень скоро я убедился, что нам тоже нужно овладеть волшебством, которым мы должны сражаться против вашего волшебства. А потому то соглашение, которое мы заключили с Всадником, было не случайным, даже вынужденным. Это государство нравится мне намного больше Римской империи, поэтому я решил завоевать его и стать его одиннадцатым королем!
Ирис ухмыльнулась: – Я, прирожденная феминистка! Как отвратительно это мое падение, оно вдвойне отвратительно потому, что о нем никто не подозревает!
Женщины в замке буквально истомились от безызвестности и тревоги. Танди, супруга великана-людоеда Удара, которая тоже была в замке, видимо, совсем не была рада тому, что ее муженек-людоед постоянно что-то охраняет. Теперь Аймбри понимала, что жителей Мандении будет очень трудно остановить даже стенами замка, и вовсе не была уверена, что великан Удар сможет это исправить. Аймбри, чтобы не терять драгоценное время, изобразила очередную сценку, в которой старалась наиболее убедительно и наглядно изобразить все произошедшие события, чтобы женщины поняли все сразу и не задавали больше никаких вопросов.
– Ну, почему все осложнения происходят именно в мою смену? Ты знаешь, как трудно открывать в Щите отверстие размером с человека, не попортив весь этот чертов Щит целиком?
Бинк присел на холмик, предварительно удостоверившись, что в нем не содержится зудящих муравьев, хотя рябом рос колючий кактус. Бинк приблизился очень осторожно, неуверенный, что тот приручен заклинанием. «Друг», – сказал они в доказательство пролил несколько капель воды из фляги на почву рядом с корнями кактуса. Очевидно, все было правильно. Кактус не пустил в него иглы. Даже дикие вещи часто верно реагируют на понятные вежливость и уважение.
Что-то закружилось в глубине Источника. Бинк ощутил могущество его магии, словно он глядел через дыру в другой мир. О, да, этот Источник имел сознание и гордость! Его живое поле поднялось вверх, окутывая Бинка, внося понимание прямо в его мозг.
Аймбри стала серьезнее. – Ночные Силы, – повторила она более внятно, – точнее, Ночной Конь. Он определяет, какие сны и кому следует послать. Он и послал это сообщение.
Аймбри была уже сильно утомлена, но все-таки решила не задерживаться на отдых – время не ждет! Развернувшись, она поскакала к Баобабу.
Картина в зеркале замерла на последней сцене дуэли. Трент ранил Бинка, приготовился нанести последний удар... и остановился. Смотрите, он пощадил меня! Он не злой! Больше не злой, во всяком случае!
– У нас вообще не было этого времени! – воскликнула Айрин, громко всхлипывая. – Государственные дела целиком им завладели. А потом его заколдовали!
Аймбри замерла и призадумалась. Ответ этот явно был прямым и честным. Ночной Конь, очевидно, допустил ошибку, явив образ совершенно другой пожилой женщины. Прежде Аймбри не слышала, чтобы Ночной Конь допускал какие-либо ошибки, но ведь все в этом мире возможно.
Когда я приведу вас к присяге, вы должны будете ее сдержать – абсолютно никакой болтовни о деталях после того, как выйдете отсюда. Понятно?
– Благодарю тебя, Бинк, за то, что ты меня представил, – сказала ставшая уже почти натуральной женщина. Она стояла среди растущих джинсов, весьма привлекательная в платье с глубоким вырезом, но Бинк больше не ощущал соблазна. Хамелеон, пребывающая в полном рассвете своей красоты, обладала естественной, хотя и магической привлекательностью, которую Волшебница не могла воспроизвести искусственно.
– Ишь, чего захотела, – встревожился водяной, уловив часть этой беседы. Теперь он тоже плыл в воде, причем передняя его часть была рыбьей, а ноги оставались человеческими. Вода тем временем снова стала обычной. – Плыви, если можешь! – крикнул водяной.
Конь Ночи был прав – Аймбри потеряла контакт со сновидениями. Когда-то она носила их, доставляла их по месту назначения, но история с призывом гнома Станка на военную службу была ее первым серьезным проколом. Теперь у Аймбри не было необходимой силы воли, чтобы пугать спящих, и это было ясно. Может быть, было и лучше, что ее переводили на другой участок работы. Трудности будут, но где их не бывает?
– Слезно прошу извинить меня за то, что прерываю вашу трогательную беседу, – игриво сказал Гранди, – но помните, что у нас впереди еще полно дел!
– Я готов сделать тебе очень неплохое предложение, Бинк. Практически все, что пожелаешь в Ксанфе. Богатство, власть, женщины...
Что ж, Бинк попробует переговорить. Известное зло дерева может быть и лучше неопределенного зла Волшебника, но оно было более немедленным.
Вдруг Аймбри поняла, что этот человек нравится ей даже больше, чем его жена Хамелеон. Он был прекрасным человеком, без всякого самомнения, умным и практичным.
– Может, я попробую объяснить все это? – внезапно подал голос мандениец Икебод. – Может, Хамфри считает, что он и так говорит достаточно простым языком – ведь он знает больше, чем мы все вместе взятые. К тому же любое пророчество, если оно чересчур конкретно, никогда не сбывается. Его лучше толковать не сейчас, а после, на фоне разворачивающихся событий.
– Я чувствую, тебя одолевают сомнения, – проговорил Бинк. – Ты очень разумная лошадка. Но пока что я все еще могу полагаться не только на себя и на свои силы. Я вытащил с собой из воды Книгу Заклинаний, которая осталась нам от Хамфри.
– Теперь мы знаем, кто его заколдовал, – проговорил спокойно Бинк, – это тот самый Всадник. Хамфри ведь обещал нам сказать, кто это сделает, и он сдержал свое обещание – как раз перед тем, как тоже потерять разум.
– Не беспокойся, – сказала Сирена, прочитав мысли ночной кобылки. – Всадник ничего не сделает с телами наших монархов. Он держит их в качестве заложников. Сам-то он прекрасно понимает, что мы давно наслали бы на него тучу каких-нибудь гарпий и они разделались бы с ним в два счета, если бы там не было королей. Тем более, что он знает, что тела эти не представляют для него ни малейшей опасности. Все, что он должен сейчас сделать – хорошенько за ними присматривать, но только до тех пор, пока его друзья из Мандении не возьмут замок штурмом и не освободят его из западни, в которую он так глупо попал. Если карфагеняне проиграют битву, то тогда он сможет использовать королей как товар, чтобы выторговать себе в обмен на них свободу.
– И то только потому, что Джонатану нужно было на время заменить короля! Это вообще невыносимо! Ты же знаешь, он терпеть не может, когда кто-то втягивает его в политику!
– А почему же вы мне раньше ничего не сказали? – в ужасе воскликнула Аймбри. – А я все это время...
Но внезапно тварь повернула прочь, не напав на Бинка. Он с облегчением перевел дух; он, конечно, держался смело, но последнее, чего бы ему хотелось – это ввязаться в битву с таким чудовищем в присутствии недружелюбно настроенного к нему Источника.
– Ага, заклинание вышибло у него память, – сказала Аймбри королю, – жаль только, что остальные люди из Мандении не попали в зону действия этого заклятья.
Внезапно Ирис в изумлении остановилась на пороге – Арнольд стоял на том же самом месте, где и раньше, глядя на мир невидящими глазами.
– Мои воины сообщили мне, что вы двигались в южном направлении от нашего расчищающего огня, – начал допрос командир. – Что вы там делали и как оказались?
– Нет, – ответил Герман. – Со мной все кончено. У меня в печени дыра. Пусть чистый огонь возьмет меня, – он поморщился. – Только чтобы избежать агонии... твой меч, сэр, – и он показал на свою шею.
Неожиданно откуда-то из темноты вышел скелет. Он протянул кисти своих рук прямо к Хамелеон, пустые его глазницы светились белым фосфоресцирующим пламенем. – Пошел прочь, тварь! – испуганно крикнула Хамелеон, отталкивая костлявую руку от себя. – Ты не зомби, ты слишком чистый и гладкий. Потому уходи!
– Да, если дым достаточно густой, я даже смогу дематериализоваться, – ответила Аймбри, припоминая, как ей удалось оторваться от сентикора в замке волшебника Хамфри. – Оно это очень опасно. Ведь если дым рассеется, я снова буду материальной!
– Что это? – раздраженно спросил Хамфри. – Нет, это не вопрос, идиотка! Это восклицание. Я не могу понять, почему вы, духи, отступаете, – он сердито произнес освобождающее заклинание и повернулся к Бинку. – Происходит нечто очень странное. Но это становится вызовом. Я собираюсь применить к тебе заклинание истины. Мы доберемся до сути.
Так вот в чем состоял секрет Волшебника – он был заклинателем демонов. Пентаграмма нужна была для заключения в ней демона, освобожденного из магической бутылки: даже ученый демон был созданием ада.
Он оказался подле Щита – или, скорее, около последствий действий Щита. Сам Щит был невидимым, но там, где он касался земли, была линия мертвой растительности и трупы животных, оказавшихся настолько глупыми, что пытались пересечь эту линию. Иногда олень-прыгун в минуту опасности пытался прыгнуть в безопасное место, но приземлялся уже мертвым. Щит был неощутимо тонким, но абсолютным.
В его мозгу возникла глупая картина: если великан начнет тонуть и хвататься за землю Ксанф, чтобы удержаться, его пальцы попадут в Провал. Может быть, в этом и есть предназначение Провала? Может быть, крошечным обитателям этой скалы не нравится, что гигантские пальцы Бинка ухватились за трещину? Интересно, есть ли у них заклинание для забывания?
Он сделал движение руками, творя заклинание, и Бинк понял, что его вывод был преждевременным. Хамфри умел делать больше, чем просто вызывать демонов, но специализировался все же на информации.
Внезапно Аймбри замолчала. А почему, собственно, никто не должен знать о ней? От кого ей тут прятаться? Вот Всадник уже и то знает о ней. Он даже ездил на ней верхом и узнал о сообщении, заставив при помощи своих шпор выложить все, что она знала!
Они поднимались все выше и выше прямо из каньона над деревьями и склонами. Кроме умственных, не требовалось никаких других усилий, потому что это был полет магический. Они перешли в горизонтальный полет, направляясь через весь Ксанф на север.
– Сначала покажись ты, мерзкая жаба! – снова подал голос Гранди, было видно, что наносить оскорбления кому бы то ни было для голема особо утонченное наслаждение.
– Вас и без меня много, справитесь как-нибудь сами! – отпарировала гарпия и снова познакомила всех присутствовавших с частью своего непечатного словарного запаса. На этот раз выражения были намного крепче предыдущих, даже плоды на перцовом дереве покраснели еще сильнее. Да, пожалуй, действительно, на что годились гарпии, так это острословие, да и то со своеобразным уклоном!
Тут другие манденийцы, опомнившись, бросились в битву. Вскоре они разметали муравьиного льва и карликов, а также зомби-лягушек, кроликов и барана. Когда этот баран полетел вниз, в пропасть, люди из Мандении приблизились уже к самому мосту. На мосту их поджидали зомби-питон, зомби-летучая рыба и зомби-василиск. Манденийцы сосредоточили все свое внимание на питоне, совершенно не обращая внимания на даже более опасное чудовище – василиска. Хасбинбад быстро отсек змею голову, отбрасывая ее далеко в сторону, и первые жители Мандении ступили на настил моста.
Ноги Бинка замедлили шаг, прежде чем смысл сказанного проник в его мозг. Он слышал о пауках и мухах! Не спасла ли она его только для этого...
Но на Бинка надвигались очередные три манденийца, которые вовсе не выглядели все позабывшими. На той странице волшебной книги, которую читал Бинк, уже не осталось заклинаний. Быстро перевернув страницу, король Ксанта тут же прочел:
– Но он ни черта ни смыслит в волшебстве! – в бешенстве выкрикнула королева Ирис, – я никак не могу понять, что все это значит, ты, карлик!
Наконец, Бинк встал на колени и ткнул пальцем за край. Палец не встретил сопротивления. Он коснулся стенки и почувствовал, что она материальна и вертикальна.
Вокруг сразу же распространилась невероятная вонь. Очевидно, слетевшее со страницы книги заклинание превратилось теперь в тучу, которая и издавала такое благоухание. Туча быстро увеличивалась в размерах. Еще мгновение – и она поплыла в сторону вражеских солдат. Но жители Мандении нисколько не испугались – дико вопя, они с обнаженными мечами бросились сквозь тучу, низко плывущую над землей. Карфагеняне привыкли иметь дело с немагическими вещами, и всякие туманы и тучи их не пугали.
Едва Аймбри повернулась к стене, чтобы через нее выйти наружу, как заметила в этой стене большой глаз, а рядом мгновенно обозначился тот самый отпечаток ноги. Тем временем возле того места, где стояло левое переднее копыто Аймбри, появилась надпись на полу: «Это рука лошади». Да, дети продолжали оставаться детьми и играть в свои обычные детские игры. Взяв немного влево, чтобы не протаранить глаз и след, Аймбри шагнула сквозь стену.
– Ты, кажется, невнимательно слушал, Бинк. Все, что ты захочешь, ты получишь... если это в моей нынешней власти. Но мой талант – трансформация, а не прорицание. Говори!
– Я понимаю, о чем ты, – произнесла она, покачивая головой так, что ее крысиные косички подпрыгивали мокрыми завитками. – Зло предпочитает не выставлять себя на показ, и во всех нас есть какая-то частичка зла, стремящаяся проявить себя. Мы должны с ним бороться, каким бы соблазнительным оно ни казалось.
– Извини, это я виноват, – проговорил человек, – знаешь, мне очень нравятся истории, которые ты мне рассказываешь. С тобой так легко и приятно общаться! Но ты, очевидно, совсем не знаешь людей. Мне кажется, что я смогу восполнить этот пробел! – с этими словами седок спрыгнул со спины Аймбри, достал из кармана какую-то странную вещицу. Это был медный стерженек, к каждому концу которого было прикреплено по прочному сыромятному ремешку. – Попробуй открыть рот и приставить это к зубам! – человек расправил ремешки, подставляя медный стержень к самой морде лошади, причем так быстро, что ей оставалось либо подчиниться, либо отпрыгнуть назад. В раздумье Аймбри открыла пасть и ухватила этот стержень зубами. Она проделала это очень быстро, было видно, что человек изумился такому проворству. Аймбри с гордостью подумала о том, что он, наверно, завидует ей – ведь рот у людей устроен совсем иначе, поэтому они даже пищу жуют по-другому, у них это получается даже как-то не очень эстетично – так подумалось кобылке в этот момент.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site187.html on line 363

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site187.html on line 363

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site187.html on line 369