ЭТО БЫЛА НЕ ПРОСТАЯ

– Разумеется, – ответил Конь, – война всегда похожа на плохой сон, но утром он не улетучивается, да и причиненное зло сохраняется еще долго, хотя битвы давно уже окончены. Война это не предупреждение о Зле, война – это само Зло.
– Аймбри и я доставим его назад, – решительно сказала Хамелеон, – по дороге мы как раз все ему растолкуем. Не беспокойся, мы посвятим его во все события, которые произошли за время его отсутствия в Ксанте. Я думаю, что к тому времени, когда мы прибудем в замок, он уже будет знать все!
– До смерти... – произнес он... и немного пожалел, что выпалил это. Он знал, что Волшебник его не убьет, если только не будет вынужден к этому. Он трансформирует Бинка в дерево или в другую безобидную форму жизни и таким и оставит. Уже существует дерево Джустина, будет дерево Бинка. Может, люди станут приходит отдыхать в его тени, завтракать, заниматься любовью. Но теперь все должно кончиться смертью. Перед ним предстало видение срубленного дерева.
Аймбри вернулась к телу дневного коня, преисполненная решимости во что бы то ни стало выудить у него его тайну. Все это было ей глубоко противно, но другого выхода не было – нужно было поднять его при помощи целебного эликсира, чтобы все-таки узнать то, что ее больше всего интересовало.
Пища не была проблемой. Они не доверяли разнообразным фруктам и сладостям, росшим на деревьях, мимо которых проходили. Некоторые могли быть магическими и скорее служить целям своих хозяев, чем интересам потребителей, хотя и выглядели похожими на садовые деревья. Трент просто превращал враждебное дерево-колючку в роскошное многофруктовое дерево, и они пировали яблоками, грушами, бананами, смородиной и помидорами. Это напомнило Бинку, насколько велика сила настоящего Волшебника, так как талант Трента включал в себя и создание пищи, как простой субталант. Мощь его магии при соответствующей эксплуатации была грандиозной.
– Я знаю, что это такое, – ответила Голди. – Удар помог мне завладеть волшебной палочкой, а это дало мне большую власть у моего рода. Поэтому я вскоре собираюсь выйти замуж за предводителя всех наших гномов. Раньше я работала глубоко в шахтах, где мы с друзьями выискивали крупинки драгоценного металла, но теперь я почувствовала, что мне тоже надо помочь сражаться с жителями Мандении. Я просто не знала, когда точно все это должно начаться, и потому послала гонца, который, должно быть, не смог до вас добраться...
– Совсем не смешно оказаться цветным жуком, когда ты привык быть королем моря, – сказал он. – Надеюсь, у него не произойдет нервного расстройства.
На мгновение Бинк был сбит с толку. Затем он вспомнил, что задавал ей вопрос, сейчас она ответила на него, ни на что не отвлекаясь своим скудным интеллектом.
– Что случилось? – спросил он, подыгрывая ее очевидному желанию интеллектуального отклика. Кентавры были хорошими рассказчиками и любили хорошую аудиторию.
Конь остался щипать траву, а Аймбри поскакала в замок. Хамелеон уже с нетерпением ожидала ее, горя желанием как можно быстрее встретиться с мужем. Теперь Аймбри хорошо понимала Хамелеон, так как и у нее самой появился друг.
– Не здесь. Любой, кто напьется из этого ручья, станет рыбой, – Рыбой? – внезапно Бинк ощутил двойную радость, что имеет такого проводника. Иначе он определенно напился бы. Если только она не говорит ему об этом, чтобы подразнить или попытаться отпугнуть от этой местности. – Почему?
Облегчение Бинка превратилось в тугой узел в его желудке. Трансформация – потеря собственного тела – содержала в себе скрытый ужас. Она пугала его.
Аймбри смело вошла в залитый светом тронный зал, где Всадник ожидал ее, держа свой меч наготове. Сейчас он выглядел еще более заносчивым и самоуверенным, губа его еще больше ушла вверх, обнажив ровную полоску хищных крепких зубов, а медный браслет вызывающе переливался в сиянии световых бликов.
Вдруг он стал птицей с необычным оперением, огненнокрылым фениксом, наверняка заметным, так как он появлялся на глаза людям только раз в пятьсот лет. Бинк расправил крылья и взмыл ввысь. Поднявшись в небо, он сделал круг и вдали, на востоке увидел шпиль замка Доброго Волшебника. Он помчался к нему.
Вскоре присутствующие стали переходить через ров, сонные обитатели которого, чудовища, издавали предостерегающее рычание, которого, впрочем, сейчас никто не боялся. Прямо на траве белели накрытые столы, уставленные напитками и закусками. Аймбри направилась к столику, на котором стояли напитки. Но она не собиралась ничего пить – все-таки эти напитки были предназначены для людей, а ко всему человеческому она была равнодушна.
Раздраженный житель Мандении положил руку на рукоять своего меча: – Выходи добровольно, не то я сам вытащу тебя из твоего укрытия!
– Ненамного, – возразил Бинк. – Но я ощущаю себя чуточку мертвым, – говоря это, он подумал о том, что пришло ему в голову до этого: василиск был магическим существом, воздействующим на окружающее при помощи магии. Бинк был разумным василиском, поразившим врага. Как это совпадает с его теорией магии?
Как раз этого Аймбри вынести не могла. Сейчас она никак не могла ускользнуть от него, но она обязательно что-нибудь еще придумает! Не может же он все время держать ее в узде и под угрозой этих ужасных шпор! Улучив момент, она все равно сбежит от него – даже с еще более полной информацией, чем была у нее до этого. Вот уж действительно – бойтесь Всадника!
– Ха, ха, ха! – громко засмеялся мужчина. Фермеры, будучи относительно необразованными, обычно обладали простым чувством юмора. Бинк заметил, что жена фермера не смеялась, а мальчик просто непонимающе уставился.
Хороший искатель приключений из него вышел! Как только ему пришлось отойти в сторону от тропы, он начал реагировать на свое слишком живое воображение. Фактически, это была не самая глушь, здесь мало реальных угроз для осторожного человека. Настоящая дикая местность начиналась за замком Доброго Волшебника Хамфри на другой стороне провала.
Дневной конь тем временем повернулся к ней, поднимая вверх свою большую голову. Он фыркнул с выражением превосходства. Он почуял свою силу над кобылкой! Теперь было уже не важно, что оба они знали, что на самом деле они смертельные враги, даже, если угодно, соперники-претенденты на королевский трон Ксанта, хотя было ясно, что Всадник нарочно тянет время, дожидаясь, пока карфагеняне проломят стену и придут ему на помощь. Он задерживал и отвлекал ее насколько это было возможно, используя и человеческую, и конскую свою внешность. Теперь природа распоряжалась ночной кобылкой так же, как тогда, когда яркий свет в тронной зале ослепил ее!
Затем ей в голову пришла идея. Аймбри мобилизовала все свое воображение и наслала на сфинкса сценку, которая навеяла на него обстановку уюта и расслабляющего комфорта. Вообще-то кобылка не была специалистом в снах такого рода, поскольку ей приходилось иметь дело совсем с иными снами! Но ведь теперь она обладала половинкой души, и это была добрая душа, она помогла кобылке сделать этот сон максимально приятным для монстра. Медленно раздраженное чудовище успокоилось. Сон изображал зеленую лужайку, в лучах нежного солнца резвились маленькие сфинксы. Обожженную солнечными лучами макушку нежно обдувал мягкий прохладный ветерок, натертое назойливыми путешественниками веко больше не зудело – чего там только не было, не сон, а прямо мечта! Глаза сфинкса закрылись, и рычание прекратилось.
Настороженность покинула дневного коня, с его морды исчезла напряженность. Он облегченно запрядал ушами. Хамелеон подошла и легонько похлопала его по морде. Конь окончательно успокоился, признав Хамелеон.
Через некоторое время Бинк нашел очень хорошую тропинку, идущую точно в нужном ему направлении, настолько прекрасную, что прирожденная осторожность заставила его избегать ее. Существовали некоторые дикие растения-людоеды, делавшие проход между ними весьма привлекательным, до того места, где их ловушка захлопывалась.
Дневной конь приблизился к Аймбри и легонько укусил ее в шею. Аймбри стояла, по-прежнему не шевелясь. Она почувствовала легкую боль, но это была не простая боль, нечто особенно лошадиное, чего любая лошадь ждет от жеребца. Да, дневной конь несомненно контролировал ситуацию, поскольку сама природа была теперь на его стороне.
В безопасности? Нет, пока дракон все еще здесь, Бинк не смел вылезти, пока он не ушел. Ему придется ждать, надеясь, что хищник так далеко не докопается. Бинк присел на корточки, стараясь больше не пачкаться в грязи.
Похоже, так оно и было... и Бинку пришла в голову мысль, что она имеет в виду не только пищу. Несомненно, ей очень одиноко на этом острове, и она рада компании. Местные фермеры, вероятно, сторонятся ее... их жены наверняка следят за этим!.. А чудовища не очень общительны.
Бинк подумал, что его признание ей не понравилось. Он специально сделал его с самого начала, чтобы не произвести ложного впечатления. Она могла по ошибке принять его за кого-то значительного. Но ее реакция была для него сюрпризом.
– Так получилось, что мне не хотелось, чтобы меня трансформировали, – высокомерно окинула его Ирис взглядом. – Ты оставил за собой приличный хвост из жаб, деревьев, жуков и прочих тварей. Я считала, что тебя изгнали.
Кое-кто из манденийских солдат кинулся подбирать предметы, которые Удар обронил на землю. Аймбри про них совсем забыла – Удар называл их заклинаниями, то есть полагал, что они могут помочь в войне с врагами. Аймбри сломя голову помчалась туда, но было уже поздно – жители Мандении открыли одну из коробочек. Какой бы скрывавшаяся там волшебная сила ни была, карфагеняне успели овладеть ей. Это был упрек ей, королеве Аймбри, за то, что она не смогла среагировать своевременно.
– Я поеду с тобой, – сказал Гранди, запрыгивая на спину лошади, – Чет, а ты проследи за этими зомби. Они должны так же стойко оборонять Провал, как они делали это под командованием своего повелителя!
Но что она здесь делает? Почему Злой Волшебник бросил своего шпиона в одну темницу с пленником? Таким способом его говорить не заставишь. Правильнее было бы сказать Бинку, что она сообщила все, что нужно, и предложить ему свободу за подтверждение информации. Даже если бы она была настоящей пленницей, ее все равно нельзя было бы сажать вместе с ним. Их надо было посадить отдельно. Тогда охранники могли бы сказать каждому, что другой проболтался.
Но жители Мандении, которые оставались, за рекой, сейчас были заняты отнюдь не обдумыванием своего положения. Они быстро развели большой костер – у них, очевидно, была просто какая-то маниакальная склонность поджигать все, что им попадало под руку! – и теперь они совали свои стрелы в костер, давая им возможность загореться. Что с ними, неужели они решили уничтожить свое оружие? Было совершенно непонятно, для чего они все это делают.
Ночная кобылка не могла просто уничтожить Всадника, ведь он тоже был волшебным существом, и его волшебство могло действовать после его смерти, заставляя королей до конца жизни оставаться внутри тыквы. Нужно было как-то заставить Всадника выложить свой секрет, а это подразумевало, что Аймбри волейневолей придется вступить с ним в переговоры, чего она делать ни в коем случае не могла, потому что...
– Почему же, способна, – ответила Аймбри, – но ведь эти люди тоже не дураки, они тоже знают это. Они, должно быть, придумали что-то особенное.
Хамелеон обняла ее, и по этому случаю Аймбри снова обрела плоть, чтобы Хамелеон почувствовала ее тело. Да, как хорошо было любить Хамелеон, несмотря на ее умственное развитие, особенно в такие приятные минуты! Надо полагать, что никто, кроме, пожалуй, какой-нибудь змеи, не возражал бы против того, что такая приятная женщина, как Хамелеон, обняла его!
Аймбри доставила Бинка к месту, где рос Баобаб. Кентавр Чем была уже там, охраняя все то, что оставил внутри ствола могучего дерева старина Хамфри. Все вещи казались нетронутыми, все вроде было на своих местах.
– Ах, да, то самое место, куда мы отсылаем опасные вещи и мусор, чтобы от них не осталось и следа, – вспомнила и Блита. – Вот мы, к примеру, отсылаем туда износившиеся и поломавшиеся детали наших медных машин. Тогда у тебя должно получиться! Оттуда уже ничто не возвращается.
Дневной конь призадумался; очевидно, мысль эта показалась ему здравой. – А этот ваш житель Мандении, он пользуется шпорами или нет? – настороженно спросил он.
Зеркало показало, как Трент взбежал на хвост чудовища и схватил его голыми руками, заставив в ярости повернуться в его сторону. Обе головы раскрыли пасти, а тварь внезапно обратилась в еще одну гусеницу. Правда, двухголовую.
– Это опасение закономерное. У тебя нет способа узнать, крепко ли мое слово. И все же, должно быть очевидным, что я не буду испытывать никакой злобы к тем, кто поможет мне в достижении моей цели.
Горгона, Сирена и девушка-гном по имени Голди были уже там. Там же находились и кентавр Чем, Танди, ее муж людоед Удар, который продолжал усердно нести службу по охране замка. Все остальные обитатели замка были, как известно, заранее отосланы в близлежащие селения для большей безопасности, поскольку то обстоятельство, что замку предстоит стать ареной сражения, уже ни у кого не вызывало сомнения. Танди убедила отца, старого солдата Кромби, уйти вместе с остальными, сказав, что ведь им тоже понадобится в пути надежная защита или хорошо знающий местность человек на случай, если обитатели замка вдруг заблудятся. Хотя Танди отослала отца из замка все-таки потому, что он был уже слишком стар, чтобы сражаться с жителями Мандении, но не утратил своего невероятного упрямства и ни за что не уехал бы из Ругна, если бы ему прямо сказали, что он не годится для войны.
– Итак, если ты знаешь талант кого-либо, ты знаешь его ограничения, – продолжала Ирис. – Если ты видишь, что человек создает шторм, ты можешь не беспокоиться о том, что он создаст волшебную яму или превратит тебя в таракана. Никто не обладает разносторонней магией.
Гранди тем временем делал все возможное – он опрашивал травы, кустарники и деревья. Даже проследил, куда бежал этот человек. Он шел среди низких холмиков. След вывел его к реке и там потерялся.
– Но это не совсем прирученное животное, – сказал жителям Мандении Икебод, – вот вы видите, я езжу на ней прямо без седла и уздечки, но чужого человека она обязательно сбросит!
– Ты приносишь гораздо больше неприятностей, чем пользы. Но ты также представляешь собой вызов. Давай продолжим, – Волшебник повторил свои жесты и произнес заклинания, заставляющие говорить правду. – В чем заключается твоя магия?
Сзади, спереди, сбоку постоянно вырисовывались какие-то темные силуэты, которые тянули к женщине свои бесплотные конечности, но она не обращала на это никакого внимания. Хотя, с другой стороны, Аймбри и Хамелеон были все-таки в мире тыквы нематериальными созданиями, поэтому ничто не могло прикоснуться к ним в полном смысле этого слова.
Трент засмеялся. Потом Бинк поцеловал Хамелеона... свою обычную сверхнеобычную девушку. Она нашла свое заклинание, все в порядке; она околдовала его. Оно было таким же, как и проклятие Кромби – любовь.
К югу от Провала ландшафт был гораздо грубее, чем с северной стороны. Он был не холмистым, а гористым. Самые высокие пики были украшены белым снегом. Узкие ущелья были почти непроходимы из-за зарослей, это вынуждало Бинка вновь и вновь отклоняться от прямого пути. И обычные крапивные и чесоточные кусты не обещали ничего хорошего, но не было никакой возможности сказать, какой магией обладали эти странные растения. Всегда стоило избегать одинокое опутывающее дерево, а здесь росли целые рощи этих деревьев. Бинк не мог рисковать.
– Я ничего не могу сделать для тебя сам. Я не врач, и даже если сдвину тебя с места, ты можешь умереть. Я вернусь с лекарством, – сказал Бинк. – Я должен взять взаймы твой меч. – Если солдат разрешит взять свой меч, значит, он в самом деле плох.
Тем временем дневной конь принялся трясти головой и бить копытами по деревянному полу этой импровизированной пещеры: – Я вообще терпеть не могу людей из Мандении, потому что слишком хорошо их знаю. Ни одному из них нельзя доверять!
«Кто изопьет из меня, не сможет действовать против моих интересов под угрозой лишения всех благ, что я дал ему».
Бинк заколебался. Не вернуться ли ему за своей одеждой? Ему не хотелось вновь встречаться с Ирис, но путешествовать по дикой местности или повстречаться с кем-нибудь в подобном наряде...
Опередил ли? Трент даже не пытался сопротивляться, горестно думал Бинк. Он мог вместо змея трансформировать моего отца или просто позволить змею нанести удар.
– Проходите! – проскрипел зубами зомби и отступил, освобождая путь. При этом он сделал слишком резкое движение, и часть его руки, оторвавшись, упала на землю. Зомби постоянно теряли что-то из частей своих тел, но при этом масса их не уменьшалась, как, впрочем, и сила. В этом заключалась еще одна из загадок.
Солдат взмахнул сачком, опустив его на что-то. Через мгновение он поднял это что-то вверх – сопротивляющуюся ящерице-подобную тварь, злобную и с крыльями.
Аймбри хотелось думать, что все случится именно так. Но она совсем не верила людям из Мандении, поскольку знала, насколько жестокими и коварными они были.
– Я помню ее еще жеребенком, – сказал Бинк. – Маленькое, но не по годам умное создание, всегда в мыслях рисовала карты окружающей местности. А сейчас она выглядит такой очаровательной девушкой! – Бинк повернулся к Аймбри. – Когда я сказал, что останусь один, я совсем забыл про тебя. Я думаю, что ты не станешь возражать, если я попрошу тебя остаться здесь, со мной, хотя, насколько я знаю, ты боишься Всадника.
Как король и предвидел, волна людей из Мандении растеклась по западной части Ксанта, стараясь не попадать на слишком опасные центральные участки страны и не решаясь приблизиться к населенному разными чудищами побережью. Очевидно, Всадник лично разработал для жителей Мандении этот маршрут – им в мирное время всегда пользовались торговые караваны, поскольку именно по этому пути было легче всего добраться до Мандении. Теперь этот маршрут сослужил плохую службу – ведь он вел жителей Мандении прямо к замку Ругна.
– Это верно, – согласился Роланд, – лично я еще раньше пришел к выводу, что Айрин следует причислить к разряду волшебниц, а теперь ее талант в этой области приобретает особое значение. Но, к сожалению, для королевской власти это не имеет реального значения, поскольку Айрин – все-таки женщина, а путь женщинам на престол у нас заказан!
Аймбри восхитилась остротой ума волшебника, который быстро впитал доставленную ему информацию и сделал нужные выводы. Он также на лету схватывал ситуацию. Так почему же он не мог одержать победу в схватке с тем, с кем ему суждено столкнуться? И почему сам он так твердо был в этом уверен? Аймбри чувствовала, что это было не в характере волшебника. Вообще-то Хамфри с большой осторожностью относился к любой новости. Но он также был весьма осторожным человеком – он сразу же на всякий случай показал Аймбри и коню, как нужно пользоваться всеми этими приспособлениями и заклинаниями, которые он в изобилии подготовил.
Снова раздался рокот, на этот раз уже ближе к ним и более отчетливый. – Не может быть, чтобы такое происходило в Ксанте, – сказал голем, – это странное землетрясение, возникает неизвестно от чего. У нас ведь волшебная страна, даже о землетрясениях мы можем узнать заранее!
– Я же говорила тебе, ты не сможешь погасить огонь! – торжествующе крикнула Аймбри, являя сентикору вид пылающей ветки, которая, упав, зацепилась за его рог. Сентикор пытался якобы стряхнуть эту ветку, но она разгоралась еще сильнее, опаляя его рыло. Вдруг и сам рог вспыхнул.
Герман, нашедший убежище за тем же маслобочковым деревом, что и Бинк с Трентом, вытер со лба брызги меда и печально покачал головой.
Погода ухудшилась. Ковер, не обладая разумом, летел прямо к заданной цели, не пытаясь обогнуть облака, которые собирались в огромные горы с поразительно глубокими долинами. Ветер становился сильнее. Надвигающаяся буря не была иллюзией, хотя ей не хватало красок и впечатляющих вихрей фальшивых облаков Ирис. Но в своей мрачной простоте они были даже более угрожающими.
Он швырнул в подбежавших жителей Мандении еще два жгута. Один попал человеку на руки, моментально стянув их крепкой петлей, другой туго обвился вокруг пояса жителя Мандении, выдавливая из него внутренности. Когда Бинк хватал резиновые полоски в руки, они еще казались ничего не значащим пустяком, но во что они превращались, едва прикоснувшись к телам врагов!
– Это верно, – сказал Гранди, – мы наблюдали за королем, но не обращали внимания на обстановку, и нас провели. Теперь нам снова нужно выбирать короля...
– Да, это действительно так. У Хамфри, должно быть, ушла масса времени на то, чтобы создать в замке эту сложную систему!
Бинк почти физически ощутил, как его смертоносный клюв разрывает его плоть. Большой грифон мог одолеть дракона средних размеров, а этот был просто громаден. Бинк пододвинулся к Тренту на расстояние, нужное для трансформации.
– Похоже, что это наемники, – пробормотал Икебод, – но это все же лучше, чем обычные разбойники. Так, это дохристианская эпоха, европейцы. Галлы или иберийцы, надо думать!
Общаясь с големом, ей не надо даже входить в чей-то образ! Вместе с тем кобылке не понравилась самоуверенность голема, поэтому она явила перед ним силой воли картину преисподней.
– Они живут у водного крыла, – сообщила одна из жен тритонов, – но я думаю, что для вас будет небезопасно добираться туда. Вам придется или плыть, или пробираться через зону огня!
Бинк начал переодеваться и обнаружил, что у чулана нет даже двери. Ирис стояла в проходе, наблюдая за ним. Наверное, и в первый раз она смотрела, как он переодевался. Если так, он должен принять это, как комплимент. Ее действия стали более прямыми в физическом смысле после этого.
– Мне кажется, что я обязан тебе жизнью, – сказал Бинк, не зная, как вести себя дальше. Казалось нелепым предложить нарубить дров или убрать навоз, чтобы отработать ночлег на этом сказочном острове. Тут не было ничего, похожего на дрова или навоз! Вероятно, лучшую услугу, какую он мог ей оказать, можно было бы квалифицировать: удаление своей промокшей потрепанной персоны как можно быстрее.
Вся его жизнь в Ксанфе быстро проходила перед его мысленным взором, пока он прощался с ней. Впервые Бинк был свободен. Ему больше не нужна была магия. Ему не нужен был больше роман с девушкой. Ему больше не нужен был Ксанф.
Но следующие манденийские стрелы полетели в Блиту. На этом суку было слишком мало листвы, чтобы защитить девушку, поэтому оставаться там было для нее слишком опасно. Но ведь это была не простая девушка, а девушка из Медного города, поэтому и тело ее было сделано из меди, и стрелы со звоном отскакивали, не причиняя ей вреда. Хотя кое-какой вред все же был – каждая стрела оставляла вмятину на теле Блиты, а это было ей не очень приятно. Разозлившись, Блита стала горстями швырять вишни в манденийских лучников, ослепляя их.
Аймбри и сама понимала это – она подобно молнии сорвалась с места. Вскоре она оказалась у стены, которая отделяла проток и примыкавший к нему пруд, и одним махом проскочила сквозь нее. Кобылка очутилась в холодной воде, и сверху, в довершение всего, лил проливной дождь. Это было одно из семи необычных явлений природы Ксанта, хотя жители этой страны постоянно спорили, сколько же именно у них чудес и что именно это за чудеса. Но струи дождевой воды свободно проходили сквозь бесплотные тела друзей. Ах, думала Аймбри, если бы тут неподалеку была какая-нибудь тыква, как бы тогда упростилась их задача! Но, естественно, посреди пруда тыквы не растут, даже в Ксанте! Здесь не было ничего, кроме обычной воды.
– Это такое оружие, которое использует нечто вроде волшебного порошка, – пустился в разъяснения Икебод. – Представь себе, как выливается из бутылки шипучий напиток. Я вижу, что в Ксанте никто и не слыхал о таком оружии! Очевидно, мои соотечественники пока тоже не изведали этого, раз у них только луки, – он оглянулся, – я думаю, будет лучше, если я пересяду на Аймбри, а Хамелеон поедет на дневном коне. Я думаю, что король Дор ясно дал понять нам, что его мать ни в коем случае не должна подвергаться опасности!
– К сожалению, в Мандении это широко распространенное явление, – сказал Икебод. – Сначала одна группа людей отбирает у другой группы все человеческое, потом просто уничтожает ее. В Ксанте между людьми и остальными живыми существами не существует четкого разграничения, ведь, к примеру, многие животные как друзья намного вернее и надежнее людей!
Аймбри стояла на месте, обдумывая ситуацию. Змея ужалила ее, но масса лошади была достаточной, чтобы яд рассосался по ее телу и потерял опасную для жизни концентрацию. Если укус был слабым или доза яда, впрыснутая змеей, недостаточной, то Аймбри выживет в любом случае. Но в любом случае ей придется помучиться и, очевидно, перестать идти по следу.
– О, все будет сделано в лучшем виде! Так что Дор ничего не узнает. Может, и Айрин тоже ничего не узнает. Все это содержится в глубокой тайне от всех, только кое-кто знает все!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site163.html on line 363

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site163.html on line 363

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site163.html on line 369