КОНЬ НОЧИ БЫЛ ПРАВ

Бинк взглянул на камешек в руке – и судорожно глотнул воздух. Тот был красным! Изменил он свой цвет только что... или было уже поздно? Его жизнь зависела от ответа.
Конь Ночи был прав – Аймбри потеряла контакт со сновидениями. Когда-то она носила их, доставляла их по месту назначения, но история с призывом гнома Станка на военную службу была ее первым серьезным проколом. Теперь у Аймбри не было необходимой силы воли, чтобы пугать спящих, и это было ясно. Может быть, было и лучше, что ее переводили на другой участок работы. Трудности будут, но где их не бывает?
Аймбри с трудом двинулась по следу, сознавая при этом, что может совсем его потерять. Все это, очевидно, происходило перед самым рассветом. Аймбри с трудом различала следы, они были тут почти совсем незаметны. Земля здесь была плотная, что совсем не благоприятствовало оставлению следов, к тому же из земли всюду торчали камни, а те следы, которые люди еще могли оставить, были затоптаны пробегавшими тут в беспорядке животными.
– Я давно знаю Сирену, – сообщил Гранди, – а ее сестра Горгона замужем за Добрым Волшебником Хамфри, – голем расслабился, видя, что у водяных тоже исчезла напряженность. – А где сейчас можно найти Сирену? Может быть, мы навестим ее!
– Ночью жители Мандении не представляют такой опасности, – напомнила ей Хамелеон, – да и всякие наши чудовища тоже ведут себя спокойно, когда я иду по заклятой дороге или еду на ночной кобылке. Если нам удастся разрушить этот чертов мост, то тогда карфагенянам придется искать какую-то другую переправу и все время находиться возле Провала, а мы сможем выиграть время и как следует подготовиться к возможной осаде нашего замка!
Странно, что каждый здесь знает о Провале и принимает его, словно само собой разумеющееся... хотя никто в Северной Деревне о нем не знает. Не могло ли это быть заговором умолчания? Вряд ли, потому что кентавры, похоже, тоже о нем не знают, а они обычно информированы хорошо. Провал существовал по крайней мере два года, так как тень находилась там именно это время, а, возможно, образовался даже раньше, так как дракон, похоже, провел в нем всю свою жизнь.
Вскоре они достигли тыквенной кожуры и выбрались из тыквы. Теперь они оказались на узком перешейке, который соединял Ксант с Манденией. Да, это было то самое место, куда должны были прибыть Бинк и кентавр Арнольд, закончив свою дипломатическую миссию. Тут наконец Аймбри и дневной конь позволили себе отделиться друг от друга, поскольку скакать раздельно было все-таки намного удобнее. – У тебя неплохо получилось там, в тыкве, ты скакал превосходно, – польстила Аймбри своему другу.
Теперь путешественников тоже тревожил этот пожар – ветер дул им в лицо, и по мере продвижения густота дыма и жар становились все более нестерпимыми. Перейти же на наветренную сторону означало риск быть обнаруженными врагами. На практике разведка оказалась более трудным делом, чем они думали раньше.
С наступлением рассвета все, вооружившись, явились, как и было указано, к Провалу. Король уже расставил своих зомби по краям пропасти и за деревьями. Манденийцы могли переправиться через Провал только там, где были мосты, а поскольку другой мост был вообще невидимым, то этот мост оказывался единственной дорогой с севера на юг и был для жителей Мандении единственным возможным выбором. Его можно было увидеть, он был прочным, твердым, к нему вела хорошо накатанная дорога.
Аймбри снова, как загипнотизированная, остановилась на месте. Ее охватило какое-то странное чувство – торжество победы над поверженным врагом и скорбь по оставшимся навечно в тыкве королям Ксанта. Что ж теперь делать? Она снова все испортила! Последний шанс Ксанта упущен!
– Я их видел. Женщина и мальчик, прямо здесь... – Бинк запнулся. – Видишь ли, я не собирался подглядывать, но когда Милли сказала, что у тебя конференция, я заглянул из спальни.
– Никогда, – не вытерпела она. – Люди никогда не потерпят такого преступника, как ты. Они не забыли...
– Если только она не зазывала, – пробормотал Кромби. – Я говорю, что она – угроза для тебя, Бинк. Если она работает на спрута, она могла заманить дюжины людей в его щупальца...
– Да, это действительно так. У Хамфри, должно быть, ушла масса времени на то, чтобы создать в замке эту сложную систему!
Сирена улыбнулась, явно польщенная комплиментом в свой адрес. Она была уже не так молода, а потому слово «очаровательная» дошло, видимо, до самой глубины ее сердца.
Главный зомби тоже пробормотал что-то, но это были не очень вежливые слова. С ним вообще были одни странности: у него отсутствовал язык, да и читал он по книге, в которой не было страниц, пустые глазницы его ничего не выражали.
– Я сейчас собираюсь скакать дальше, к острову Кентавров. Я хочу попробовать просить их поддержать Арнольда, когда он станет королем, – сказала Аймбри. – Я все-таки надеюсь, что в конце концов смогу убедить их.
Аймбри вспомнила – ведь как раз на сегодняшнюю ночь было назначено тайное обручение и бегство принца Дора и Айрин. Хамелеон, как мать, обязательно должна была быть там, в гуще событий. – Все можно устроить! – сказала ей в утешение Аймбри.
– Я все-таки считаю, что у тебя есть на то право – знать обо всем! – медленно проговорила Айрин, когда они ступили на границу кладбища. Чтобы излишне не впечатлять новобрачных, королева Ирис на время сделала гостей невидимыми. Тем временем Айрин продолжала: – Я подготовила наше бегство!
– Видишь ли, Король умер, – пояснил Хамфри. – Для страны важно иметь на троне хорошего человека и сильного Волшебника, сочетающего способность командовать со сдержанностью и умом, Но умеющего быть жестоким, когда это необходимо для защиты Ксанфа. Как, к примеру, в случае вторжения вихляков или подобных опасностей. Человек, который, кроме того, может обеспечить потенциального наследника, чтобы Ксанф не оказался вновь в столь трудной ситуации. Такого монарха любить вовсе не обязательно, но мы должны иметь его. Я не подхожу абсолютно, так как вряд ли смогу отнестись с должным вниманием к деталям правления. Волшебница Ирис не годится, даже если бы она не было женщиной, из-за своей несдержанности, а еще один человек, калибра Волшебника, не обладает ни личными качествами, ни талантом, отвечающим нуждам короны. Следовательно, Ксанфу нужен ты, Волшебник. Отказаться ты не можешь, – и Хамфри тоже склонил колено.
– Ваше величество, – неуверенно начала Аймбри, все еще потрясенная увиденным, – вы хотите, чтобы я рассказала вам все, что произошло в ваше отсутствие?
Но сейчас они вновь были в Ксанфе и ее проклятье действовало в полную силу. Она была не простой, средней Дией, а сложным Хамелеоном, изменяющимся от крайности до крайности, тогда как ему хотелось всего лишь среднего.
– Мы их использовали, чтобы заминировать замок. Если Ругна попытается остановить нас, мы его уничтожим. Поэтому лучше... если он позволит нам уйти с миром. Мне нужно было сказать тебе, чтобы ты смог разминировать бомбы, когда мы уйдем.
Град продолжался. Никто из них не хотел спать, потому что их доверие к дереву не простиралось до такой степени, так что они сидели и разговаривали. Кромби рассказал историю о древней битве и героизме дней Четвертого Нашествия на Ксанф. Бинк не был военным, но история его поразила, и он почти желал жить в те смутные времена, когда люди, не обладающие магией, считались людьми.
Гранди задумчиво покачал головой: – Теперь ты королева, тебе лучше знать. Но если к тому времени, как люди из Мандении окажутся у стен Ругна, у Ксанта все еще не будет короля...
Аймбри посмотрела на поверженного противника. Теперь ей было даже жаль сраженного врага, хотя она твердо знала, что это было необходимо. Конь допустил стратегическую ошибку – он до последней минуты надеялся на свою мужскую неотразимость, пытаясь усмирить Аймбри, и это заблуждение стоило ему жизни. Теперь белая атласная его кожа была сплошь забрызгана кровью, которая выливалась на пол и начала застывать. Аймбри при виде этого зрелища стало не по себе.
Помолчав, королева повернулась вбок: – О, Хамелеон, дорогая моя! Я хотела спросить тебя, не видела ли ты поблизости моего супруга? Что-то мне кажется, что его тут нет! Ты не поможешь мне разыскать его?
Они снова пошли молча. Свернув за поворот, они почти споткнулись о кролика, жующего гриб на тропинке. Испугавшись, кролик прыгнул прямо в воздух и повис, левитируя, с подрагивающим розовым носиком.
– Я согласна на все, – в отчаянии крикнула бедная мать, – только бы мне увидеть мое милое дитя!
Из кувшина ничего не выскочило, но зато сам кувшин начал быстро увеличиваться в размерах и стал таким, что запросто мог вместить в себя стоящего в полный рост человека. На боку кувшина были выбиты загадочные слова – «Пещера Канем». Аймбри не имела представления о том, что эти слова могли бы означать, но все равно это звучало достаточно зловеще.
– Они просили меня передать тебе привет! – прошептала Аймбри, продолжая двигаться. – А я совсем забыла разыскать тебя, когда у меня еще была возможность сделать это. Ну, конечно же, я доверяю тебе!
– Мне хотелось бы поблагодарить тебя за все, что ты сделала, – продолжала Айрин, поскольку приятный вечер, очевидно, благотворно повлиял на расположение ее духа, – ты куда только уже не возила Хамелеон и так облегчала жизнь Дора!
– Они тоже были иллюзией, – упрямо продолжал он. – Ты все это подстроила, чтобы привязать меня к себе. Иллюзия пляжа, иллюзия угрозы, все-все. За пятку меня захватил твой кожаный ремень, мое спасение не было случайностью, потому что опасность мне и не угрожала.
Тем временем к Аймбри приблизился сторож и швырнул к ее ногам охапку свежескошенной травы. Самая лучшая трава – не жесткая, чего житель Мандении, очевидно, не знал, но все же это было лучше, чем вообще ничего. При виде жителя Мандении Аймбри испуганно дернулась, старательно изображая глупое животное. Когда этот человек ушел, кобылка, пожевав немного жестких стеблей, терпеливо стала дожидаться наступления темноты.
– Ну что, пора домой! – проговорил Всадник. – Мне придется вернуться сюда еще раз и поймать моего Белого. А ты слишком ценная добыча, чтобы я мог позволить тебе удрать. Знаю-знаю, что вы, ночные кобылки, можете запросто проходить ночью сквозь скалы, камни, даже становиться невидимыми. Вот поэтому еще до наступления темноты мне нужно запереть тебя в стойле. Ну-ка, давай, пошевеливайся!
– Рад это слышать, – он принял стакан искрящейся жидкости, когда она вновь наполнила его, и стал пить медленными глотками. Первый стакан он проглотил слишком быстро, чтобы ощутить вкус вина. Наверное, это была вода, но она казалась прекрасным голубым вином, подходящим для драконьего мяса, хорошо выдержанным и обладающим тонким ароматом. Как и сама Волшебница.
– Я же говорила тебе, ты не сможешь погасить огонь! – торжествующе крикнула Аймбри, являя сентикору вид пылающей ветки, которая, упав, зацепилась за его рог. Сентикор пытался якобы стряхнуть эту ветку, но она разгоралась еще сильнее, опаляя его рыло. Вдруг и сам рог вспыхнул.
Он начал беседовать с кустарниками, через которые путешественники в этот момент с большим трудом продирались. Наконец какая-то муха подтвердила слова Аймбри и указала, где точно находятся озера. Но муха эта также предупредила их, что им нужно опасаться живущего возле озер сфинкса, который уже целую неделю особенно агрессивен, поскольку получил сильный солнечный удар.
Бинк начал сердиться. Он проделал длинное, полное опасностей путешествие, чтобы добраться сюда, он готов заплатить несусветную цену за один кусочек информации, а проклятый Волшебник даже из простой вежливости не отвечает на стук в дверь.
У нее было человеческое лицо и женские груди, так что в каком-то смысле она была женщиной вроде русалки. Но вместо рук у нее были огромные засаленные крылья, а тело ее было телом большой птицы. И она была весьма грязной птицей! Не только у ее лица и грудей была гротескная форма, их еще покрывала застывшая грязь. Удивительно, как она вообще могла летать? У Бинка не было возможности или желания оценить качества той, первой гарпии на близком расстоянии. Зато теперь он получил превосходнейшую возможность рассмотреть ее вблизи. Двойное бррр! Русалки во многом совпали с тем, что было приятно в женских формах, а гарпии же отражали самое неприятное. Вид гарпии превращал Фанчен в почти привлекательную женщину по сравнению с ней. По крайней мере, Фанчен была чистой.
Они подъехали ко рву. Ночью Аймбри смогла бы запросто перемахнуть через него или просто пройти по поверхности воды, заполнявшей его, но сейчас придется просто плыть, и плыть как можно скорее!
Было ли это намеренным изменением темы разговора, или просто переутомившийся мозг Ирис допускал такие скачки мыслей? Аймбри на всякий случай проверила состояние короля и сообщила Ирис, что оно остается прежним.
Сейчас Аймбри как раз думала о душе, об этой половинке ее. У ее подруг душ не было, а если кто-то доставал себе что-то подобное, то не держал это при себе, как правильно заметил тогда Ночной Конь. Но Аймбри ни за что не хотела расстаться с душой. Была ли она при этом достаточно благоразумной? Аймбри вывела тогда полувеликана-получеловека из тыквы и из Пропасти, но не взяла ни капельки из его души. Это была половинка души молодого кентавра. Эта самая половинка души здорово изменила поведение Аймбри, сделав ее умнее и чувствительнее к нуждам окружающих. Но для ее деятельности это было не очень хорошо, и в конце концов именно из-за этого Аймбри лишилась своего рабочего места. Но поскольку Аймбри пользовалась качествами этой души, то она была ей вполне довольна. Теперь она знала, что жизнь заключается не только в том, чтобы есть, спать и работать. Аймбри не знала точно, что еще можно делать в жизни, но ведь ради того, чтобы узнать это, стоило пуститься на поиски! Может, радуга даст ответ, один только взгляд на это чудо сразу даст ее душе необходимый заряд энергии. Хотя, с другой стороны, именно этот поиск и привел Аймбри к беде, в которой она сейчас пребывала.
Хамелеон снова покраснела – казалось, что кровь не сходит с ее лица. Но Хамелеон постаралась показать стражу, что она не обращает внимания на его шпильки и колкости. Тем временем Аймбри снова поплыла.
– Я летел домой после находки серебряного дерева и попал в ураган. Я был так возбужден мыслью о богатстве, что не мог ждать. Я рискнул полететь сквозь сильный ветер... и меня сдуло в Провал. Удар был таким сильным... я приземлился в пещере уже мертвым...
Бинк вышел наружу. Сверкали молнии, гремел гром, заставив его вздрогнуть. Но он напомнил себе, что Ирис – мастер иллюзий, а не погоды, и зашагал дальше.
Кромби в задумчивости потрогал ладонью свою бороду. Он производил довольно сильное впечатление в такой позе.
Герман, нашедший убежище за тем же маслобочковым деревом, что и Бинк с Трентом, вытер со лба брызги меда и печально покачал головой.
– Сценка эта получится слишком невыразительной и нечеткой, – ответила кобылка, – они попросту не обратят на нее никакого внимания!
– Хамелеон – мать принца Дора, наследника престола Ксанта. Хамелеон тоже важна для безопасности страны Ксант. Но ее нужно перевозить с места на место, помогать ей и оберегать ее. А сделать это может только ночная кобылка. Уважаемая Аймбри: охраняйте ее, эта женщина важнее, чем вы себе представляете. Кроме того, вам надлежит передать королю Ксанта Тренту следующие слова: «Остерегайтесь Всадника!» Только ничего не перепутайте!
– У вас полезное задание! – воскликнул король. – Хотя вы еще не до конца узнали Хамелеон. Она меняется день ото дня – хорошеет, но становится все более недалекой, как сейчас. Потом наступает день, когда она превращается в отвратительную старуху, но какая она в это время умница! Сейчас она живет одна. Это не очень хорошо, поскольку в периоды ее наименьшей умственной активности рядом с ней постоянно кто-то должен находиться. Например, ты можешь быть рядом с нею и не давать ей попасть в беду. Через пару дней она начнет умнеть, а недельки через две Хамелеон будет чрезвычайно умной, но при этом такой безобразной, что тебе видеть ее не захочется! Но все-таки она чудная женщина, и в любом случае ей нужна подруга!
– Цветной жук, – пояснил Трент. – Они не очень хорошо летают и ненавидят воду. Этот останется со мной, пока мы не выйдем на сушу.
– Ты слишком торопишься делать выводы. Это было реально для меня, а не для него. Он всего лишь выполнял свою обязанность... А когда родилась Айрин... Она не была ни волшебницей, ни мужчиной – в общем, двойная неудача. Но конфликта из-за этого не последовало. Ведь он мог любить какого-нибудь другого ребенка. Для мужчины естественно иметь разных детей от разных женщин и при этом одинаково этих детей любить. Тем более, что новорожденная девочка не угрожала затмить собой память о его скончавшемся сыне. Он любил и Айрин. И иногда, как мне кажется, он любил даже мать этой Айрин.
– Может быть, – сказал Икебод, – нам следует изготовить для тебя шину. Тогда ты сможешь немного выпрямить колено и таким образом перенести часть веса на эту ногу, тогда и уставать ты будешь меньше!
Бинк некоторое время наблюдал за жуткими созданиями, зачарованный их гротескностью. Обрывки их одеяний и куски разложившейся плоти падали на землю. С некоторых осыпалась засохшая грязь, оставшаяся после поспешного появления из потревоженных могил. Это был парад гнили.
Изредка дневной конь украдкой бросал взгляды на Аймбри, а она чувствовала, что внутри он, может быть, даже посмеивается над ней. В самом деле, явившись перед ним в облике девушки, она вела себя как глупый жеребенок. Но теперь Аймбри поняла, что она привязана к этому коню какой-то невидимой цепью, которая ни за что ее не отпустит, если Аймбри захочет вдруг убежать далеко-далеко, в то время как надо будет исполнять завет природы. А куда далеко она смогла бы убежать? Единственным местом, где она могла бы скрыться, был мир внутри тыквы. Но не сейчас. Белый конь тоже понимал это и понимал, что Аймбри это тоже прекрасно известно. Да, у лошадей все обстоит намного проще, чем у людей.
– Женщина – это то, чем она кажется, – говорила Ирис Хамелеону. – И если она приятна глазу и приятна для прикосновения, она красива. Это все, что нужно мужчине.
Что за глупый вопрос!? Аймбри подосадовала на свою несообразительность и тут же просигналила сентикору, что все, что им было нужно в этом замке, так это поскорее разыскать Доброго Волшебника Хамфри.
– Какая магия? – тоже удивился Бинк. Она за все время не выказывала никакого таланта и не говорила о чем-либо. Оказывается, есть много, чего о ней не знает.
Хамелеон уже достигла середины своей нормальной фазы, которую Бинк знал, как «Дия», и скоро должна была перейти в следующую фазу. Она не была похожа на прежнюю Дию, ее волосы были светлее, и черты лица несколько отличались. Вероятно, в физических деталях каждый цикл как-то варьировался, не повторяя никогда себя в точности, но всегда следуя из одной крайности в другую. К несчастью, она также становилась менее разумной и не могла помочь решить проблему бегства из замка. Теперь она гораздо больше интересовалась Бинком, а это было помехой, которую, как он считал, позволить себе в такой момент он не мог.
– Бинк, я рада, что ты сказал это. Твои слова показывают, что ты хороший, честный парень. Кроме того, большинство магических талантов бесполезны. Какая польза, например, от розового пятна, появляющегося на стене? Это, может быть, и магия, но она ничего не дает. Ты со своей силой и умом владеешь большим, чем огромное большинство граждан Ксанфа.
Бинк ухватил одну рукой и вскрикнул. Лиана разогнулась и обернулась вокруг запястья, превратив его в пленника. Еще множество лиан упало с дерева, отклоняясь в его сторону. Это был сухопутный кракен, вариант опутывающего дерева! Бинк оказался фатально безрассудным, шагнув прямо в ловушку, которая раньше не обманула бы его. острый осколок кости, остаток предыдущей добычи. Бинк свободной рукой схватил этот осколок и воткнул его в лиану, проколов ее. Показался густой оранжевый сок. Все дерево содрогнулось, словно от боли. Лиана нехотя ослабила хватку и Бинк выдернул руку. Еще одно предупреждение.
Тем временем появился зомби, исполнявший обязанности регистратора бракосочетания. В руке он держал все тот же толстенный фолиант. Остальные присутствовавшие на церемонии зомби медленно стали превращаться в мрачные тени, которые темными сгустками выделялись на фоне бледного лунного света.
– Но мое время так и не пришло пока, а мы уже потеряли трех королей! – воскликнула королева. – А, кстати, что именно ты имеешь в виду, когда говоришь «то самое»?
– Все существа, здесь присутствующие, помолчите, – повысил голос Трент, – в дань уважения к Герману-отшельнику, неправильно осужденному своими сородичами, который погиб, защищая Ксанф. И Большой Ноге, и всем другим благородным существам, погибшим вместе с ними.
– Как только заметим жителей Мандении, надо сразу сматываться, – нервно проговорил Икебод. По его лицу было заметно, что он хорошо представлял себе, какая опасность грозила им, – у них могут быть лошади. Ты, Аймбри, сможешь ускакать от них?
Бинк направил лодку под углом от Щита, но это слабо помогало. Щит не удалялся. Течение сносило их быстрее, чем мог грести Бинк. Хуже того, ветер стал менять направление и... крепчать. Бинк держался ровно, но быстро устал.
Магическая пыль, конечно. Она искажает видение, делая людей похожими на троллей, людоедов или, еще хуже, наоборот. Это было дополнительной опасностью таких бурь для людей, кто не мог от них укрыться. Вероятно, многие жертвы принимали опутывающее дерево за невинное одеяльное деревце.
– Ну что, дурак карфагенский? – злорадно спросила Ирис, видя, как Всадник в ярости потрясает кулаком. – Мне уж ты ничего не сделаешь, дурак! Я использую все свое умение, и постепенно выбью всех твоих солдат, прежде чем они смогут дойти до замка! – торжествующе проговорила королева. Она тут же явила перед Всадником очередную иллюзию, изображавшую куст малины, который грозно зашумел у него за спиной.
Бинк отправился пешком с набитым рюкзаком, с хорошим охотничьим ножом и дорожным посохом. Его мать настаивала, чтобы нанять проводника, но Бинк был вынужден отказаться – на самом деле «проводник» будет его охраной. Как он может пережить это? И все же, дикая местность, лежащая за деревней, была опасна для путешественников, незнакомых с ней. Немногие люди отваживались ходить по ней в одиночку. Ему и в самом деле было бы безопаснее идти с проводником.
– Да, – согласилась Аймбри, – он и в тот раз должен был быть неуязвимым для колдовства! И он сам был в этом уверен! А ум его работал с поразительной точностью и логикой. Он хотел, чтобы Всадник приблизился к нему, а потом...
Она была слишком глупа, чтобы рассказать ему все без его вопросов. А он не догадался расспросить ее раньше. Может быть... если бы он не глядел на нее столько... хотя, какой мужчина не глядел бы?
Тем временем голем издал какой-то свистящий звук. Похожий звук раздался откуда-то из самого дерева. – Дерево говорит, – повернулся Гранди к Аймбри, – что тот конь ожидает нас внутри, в гуще листвы.
Следующая молния осветила движущиеся между волнами треугольные, похожие на паруса выступы. Что это?
Но, говоря это, Сирена все-таки выглядела немного печально, видно, ей было не очень приятно потерять такую силу.
– Так не бывает, Бинк. Именно недостойный человек не доверяет другим, потому что судит о них по себе. Я не вижу, как известный лжец и негодяй, покушавшийся на трон, вроде Злого Волшебника, может поступать так.
– Я же не сказала, что ты очаровательная, – сказала Аймбри, представая перед королевой во сне в облике пожилой женщины, с которой королева могла вести себя более непринужденно, – я только лишь сказала, что ты очень храбрая женщина, а это не лесть, это действительно так!
Так, облако мошкары окружило его голову и использовало совместное потеющее заклинание, чтобы причинить ему большие неудобства. Насекомые обладали дьявольской способностью различать тех, у кого не было магии для защиты. Может быть, они просто пользовались методом проб и ошибок, довольствуясь, чем могли. Бинк заглядывался в поисках трав, отпугивающих насекомых, но не нашел ни одной. Травы никогда не оказывалось под рукой, когда нужно. Терпение истощилось, так как пот тек по его лицу, попадая в нос, глаза и рот. Затем в облако ворвались два сосуна и втянули в себя мошек. Да, Бинку нравились маленькие птички.
– Потому, что если бы его способность быть неуязвимым к чарам волшебства стала бы однажды известно всем и каждому в Ксанте, то его враги нашли бы какой-нибудь обычный, не волшебный способ нейтрализовать его! – пояснил Хамфри уже более спокойно. – Потому-то только теперь можно раскрыть этот секрет. Он ведь до этого хорошо защищал сам себя, скрывая свой дар, изображая свою неуязвимость к чарам как чистое совпадение. Только король Трент знал эту тайну, и он верно хранил ее, несмотря на то, что Бинк, как могущественный волшебник, всегда мог бы посягнуть на королевский трон. Магия Бинка действительно всемогуща, хотя ее действие не всегда можно сразу заметить. Но вот за все пятьдесят лет его жизни ничто магическое до сих пор его не поразило, не нанесло ему никакого вреда, хотя случаи бывали, но якобы по обычному совпадению Бинк всегда выходил сухим из воды. Я и сам, скажу честно, просто не в состоянии оценить степень его могущества!
Внезапно к Аймбри и Хамелеон подошла женщина-зомби. Вид ее был ужасен: веки на полусгнивших глазах были опущены, сквозь истлевшие местами щеки виднелись зубы. Через глубокий вырез в саване были видны груди, похожие на полусгнившие дыни. – Вы случайно не кентавр? – спросила она Хамелеон голосом вполне нормальным, как у обычного человека. Очевидно, это было единственное в ней, чего еще не коснулось тление.
Теперь Бинк стоял перед гигантской деревянной дверью. Она была заперта и он постучал в нее кулаком. Дверь была настолько массивна, что рука у него заболела, а звук остался приглушенным.
Когда Трент приготовился для последнего удара, Бинк действовал с возрожденным вдохновением. Он нырнул под руку Трента, поймал ее своей окровавленной рукой, повернулся, согнул колени и рванул вверх Трента. Это был бросок, которому научил его солдат Кромби, бросок, что применялся против нападающего с оружием.
Наконец они выбрались из рва и подняли головы, рассматривая каменную громаду замка. Сооружение было огромно. Стены были сложены из поставленных вертикально грубо обтесанных камней, каждый из которых размером поболее великана.
Король кивнул в знак согласия и тут же повернулся к человеку, который непосредственно командовал армией Ксанта: – Спроси солдат, может, кто-то из них согласится предупредить жителей Мандении, чтобы они не продвигались дальше?
– Я же говорила тебе, ты не сможешь погасить огонь! – торжествующе крикнула Аймбри, являя сентикору вид пылающей ветки, которая, упав, зацепилась за его рог. Сентикор пытался якобы стряхнуть эту ветку, но она разгоралась еще сильнее, опаляя его рыло. Вдруг и сам рог вспыхнул.
– Она – Волшебница, и хорошая притом. Она обладает способностями, о которых ты не слыхал и которых не видел. Ей требуется мужчина, которого она могла бы уважать – человек, который обладает более сильной магией, чем она. Во всем Ксанфе только я обладаю большей магией... но я из другого поколения, слишком стар для нее, даже если бы и испытывал какой-то интерес к женитьбе. И, конечно, мы не совместимы, так как наши таланты противоположны, Я имею дело с правдой, она – с иллюзией. Я знаю слишком много, она воображает слишком много. Поэтому она ищет среди меньших талантов, убеждая себя, что все как-нибудь уладится. – он покачал головой. – Это действительно плохо. При стареющем короле, при отсутствии наследника и альтернативном требовании, чтобы корона переходила только к настоящему Волшебнику, вполне возможно, что трон станет предметом ее махинаций. Не каждый молодой человек относится честно и лояльно к Ксанфу.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site162.html on line 366

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site162.html on line 366

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site162.html on line 372