ДОЛЖЕН ОН ПЛАТИТЬ ГОДОМ

Эта мысль продолжала просачиваться сквозь эмоции Бинка. Хамелеон был безвреден, но большая часть неприрученного Ксанфа такой не являлась. Не была ли эта сцена каким-либо искаженным знамением, некоторым намеком на мрачную участь, ожидающую его? Знамения являлись серьезным делом, они всегда сбывались, но обычно их неправильно истолковывали, пока не становилось слишком поздно. Может быть, Бинк был обречен умереть ужасной смертью или, наоборот, какой-то его враг?
– Какая магия? – тоже удивился Бинк. Она за все время не выказывала никакого таланта и не говорила о чем-либо. Оказывается, есть много, чего о ней не знает.
Зато Икебод, который следовал за ней, придерживался противоположного мнения. – Я люблю сытно закусить, – сообщил он кобылке, – к тому же, потолстеть – моя давняя, но, к сожалению, неосуществимая мечта. Эй, кобылка, что ты делаешь, осторожнее!
Теперь с обеих сторон велась настоящая война на истощение – число жителей Мандении постоянно сокращалось, но оставшиеся становились все более и более осторожными и безрассудства уже не проявляли. Карфагеняне построились в другую фалангу, пытаясь добраться до Горгоны, но Голди и Горгона сорвали их план – девушка взмахнула волшебной палочкой, и налетевший порыв ветра качнул строй манденийских щитов. Несколько карфагенян имели неосторожность высунуться в образовавшиеся отверстия – и тут же превратились в камни. Другие жители Мандении совершенно растерялись, не зная, что делать – внутри фаланги образовалось некоторое смешение живых и окаменевших тел. Тогда карфагеняне, посоветовавшись, применили новую тактику – снова кое-как построившись, он подняли щиты и понеслись к эвкалипту бегом, рассчитывая быстро преодолеть опасное расстояние. Но из этого также ничего не вышло, поскольку Аймбри явила перед ними сценку, которая изобразила атакуемое ими дерево значительно левее и, дезориентированная манденийская фаланга пронеслась мимо эвкалипта. Пробежав значительное расстояние так и не встретив на своем пути дерева, карфагеняне поняли, что здесь что-то не так, и развернулись, пытаясь сориентироваться. Это их и погубило – взглянув назад, они встретились со взглядом Горгоны, который разом превратил их всех в камни. Тогда оставшиеся еще невредимыми манденийцы пытались использовать окаменевшие тела своих товарищей как тараны против ствола эвкалипта, но они были слишком неудобны для транспортировки и слишком тяжелы, чтобы их можно было быстро доставить к цели, и потому Голди быстро отметала их одним взмахом волшебной палочки.
– О, Бинк, я так рада, – воскликнула она, целуя его. Ему пришлось схватить ее за руку, иначе она от радости выронила бы бомбу, которую все еще держала.
– Друг мой, – произнес Трент, – я как раз размышлял над этой проблемой. Моряки нас спасти не могут, поскольку, по всей видимости, они находятся по другую сторону Щита. Мне не нравится рисковать ни течением, ни тем, что мы можем встретить в воде. Хотя, кажется, нам придется сделать это, так как мы не можем оставаться здесь до бесконечности.
– К несчастью, нет. Ты можешь пить его хоть весь день и не почувствовать ничего, если только твое собственное воображение не сделает тебя неустойчивым.
Бинк понимал, что, если план удастся, у Трента не будет никаких шансов уцелеть. Если они по незнанию казнят Злого Волшебника то того, как тот трансформирует Бинка, он навсегда останется фениксом. Хамелеон останется одна, хотя и выздоровеет. И ответственность за все это ляжет на плечи его собственного отца. Неужели из этого положения нет выхода?
– Кажется, это берег центральной части дикой местности, на севере граничащей с Провалом. Контуры земли вполне определенные. Это означает, что мы еще не ушли от опасности.
– Полагаю, по определению и таланту ты – Злой Волшебник. Но ты помог спасти Ксанф от вихляков и лично нам ты был другом. Согласиться с твоими планами я не могу, но... – он пожал плечами. – Прощай, Волшебник.
– Угу, – ответил грифон. Он повернулся, ориентируясь на отпечатки следов великана, напряг мышцы льва, развернул крылья и подпрыгнул в воздух. Он полетел, держась низко над землей, вдоль просеки, проделанной великаном.
– Этой дорогой! – закричал Бинк. – Он догоняет! – он действовал так же глупо, как и она, меняя свои намерения, а роковой момент приближался.
В этой ситуации Хамелеон ничего не могла предложить для разрешения проблемы. Аймбри, постояв немного, обошла валявшийся у нее на пути каменный обломок и шагнула вперед. Опять раздался глухой рокот, но на этот раз с левой стороны. Колонна слева, возле которой стояла кобылка, угрожающе зашаталась.
Солнце находилось почти прямо над головой, так как уже наступил полдень. Они летели среди облаков. Бинк почувствовал неприятное ощущение в ушах, но автоматическая реакция другой его половины заставила его сглотнуть и боль уменьшилась. Бинк не знал, почему полет вызывает боль в ушах, может быть, потому, что здесь нечего было слушать.
Всадник мгновенно сориентировался и остановил остальных жителей Мандении, заново построив их в колонну. Но люди из Мандении в любом случае уже потеряли еще тридцать человек. Теперь в карфагенском отряде оставалось сто пятьдесят человек, и это уже не сулило столь быстрой победы. Резко потянув повод, Всадник раздраженно дернул рукой, и при этом на его руке зазвенели браслеты.
Это было бы неплохо, против этого никто не возражал. – Но местность холмистая, наша скорость невелика, мы не сможем до наступления темноты добраться до места, где находится это озеро! – сказал Гранди.
– Ну вот, а Удар как раз ушел на дежурство в лес, – сказала Танди. – Он собирался проверить, не пытаются ли жители Мандении подкрасться к нам откуда-нибудь с другой стороны.
Все же, предположим, у него нет магии? Должен он платить годом своей жизни для того, чтобы убедиться в неизбежности изгнания в пугающий мир бесталанных людей? Или лучше примириться с изгнанием, сохранив бесполезную надежду, что у него есть скрытый талант?
– Я как раз и собираюсь это сделать. Видишь, от моей армии больше ничего не осталось, но, заметь, от твоего волшебства тоже. Теперь нам нужно отойти и поговорить с тобой наедине, как мужчина с мужчиной – в нашей стране принято в таких случаях делать именно так. Как только я управлюсь тут со всеми делами, то сразу отправлюсь к моему резерву и без особых затруднений покорю Ксант – мне кажется, что в дальнейшем я не встречу на пути особого сопротивления. – И Хасбинбад стал медленно приближаться к Бинку, держа свой меч наготове.
Раненый солдат? Бинк отыскал канаву и тщательно исследовал ее. Точно, там лежал мужчина в военном мундире с запекшейся на спине кровью и жалобно стонал.
Хамелеон, хоть и была напугана, но сохранила присутствие духа. – Там не так уж и безопасно, – ответила она, – там ведь сентикор. Может, ему удалось выдернуть свой рог из колонны, и он носится там, разъяренный. Лучше я останусь с тобой!
Хамелеон разыскали быстро. Она еще не до конца оправилась от шока, который обрушился на нее с известием о помешательстве сына. Но женщина тем не менее категорично заявила: – Я поеду!
Внезапно Аймбри подумала, что между дневными и ночными снами особой разницы может и не быть. Все заключается разве что в умах людей, которые, просыпаясь, становятся уже не такими легковерными. Они были в состоянии отличить сны от реальности. Но все-таки сны – хорошее средство общения.
Бинк нашел якорную цепь и стал вытягивать ее. Цепь все время заклинивало, потому что он не знал, как с нею управляться. Но в конце концов, ему удалось справиться.
Тем временем к ним подплыла одна из женщин-водяных. – Привет, Гранди, – окликнула она, – это ты меня ищешь?
Бинк попытался. Он сосредоточился, изо всех сил желая, чтобы его магия, чем бы она не явилась, сломала свои оковы и проявила себя. Хоть что-нибудь. Не произошло ничего.
Очевидно, это было действительно так – в суматохе они как-то не обратили внимания на торчавшую из спины Икебода стрелу, изза которой все еще продолжалось кровотечение из раны. Но со стрелой-то как раз была проблема. Дело в том, что наконечник стрелы был в довершение всего еще и зазубрен, и таким образом стрелу нельзя было вытащить, не причинив больному новые страдания и, возможно, сведя на нет действие только что выпитого им снадобья. Ведь волшебство далеко не безгранично!
– Мы позаботимся о телах королей, – понесся ей вдогонку голос Джордана, – а заодно будем отпугивать этих людей из Мандении.
– А, я привыкла к такого рода обращению, – ответила Хамелеон, – всем людям обычно кажется, что если я безобразно выгляжу, то я обязательно должна быть еще и плохим человеком, и потому они стараются обращаться со мной не очень тактично. И, естественно, находят подтверждение своему ошибочному мнению, видя, что я не реагирую на подобное часто хамское обращение с восторгом. Но если они видят меня в период красоты, то им всегда кажется, что со мной удивительно приятно общаться!
Что-то вцепилось в его панцирь. Бинк нырнул, пытаясь освободиться, затем понял своим мозгом рептилии, что это что-то надо перетерпеть. Не друг, но пока союзник. Поэтому он нырнул, но позволил тянущемуся за ним чему-то остаться.
Житель Мандении погрузился в размышления. У него, очевидно, уже был опыт падения с полудиких лошадей. Он положил руку на холку Аймбри, но лошадь тревожно заржала и угрожающе топнула копытом, стараясь выдать себя за плохо объезженную кобылу. – Ладно, – пробормотал житель Мандении, – езжай на ней сам. Но мы доставим тебя к Хасбинбаду для допроса!
– Почему лес гнал нас к этому обветшалому сооружению? – поинтересовалась Фанчен. – Даже если здесь затаилось нечто ужасное, какая польза лесу от нашей гибели? Мы только шли мимо... и прошли бы лес быстрее, если бы он оставил нас в покое. Мы не намеривались причинять ему какой-либо вред.
– Оно звучит – «остерегайтесь Всадника». Я уже говорила это королю Тренту. А второе сообщение звучит так – «разорвите цепь!» Брови Дора поползли вверх от удивления. В раздумье он запустил руку в волосы и взъерошил их. Если бы не корона на его голове, Дора легко можно было бы принять за какого-нибудь путешественника. – Ничего не понимаю! – беспомощно произнес он.
Затем зеркало продолжило, показывая, что случилось, когда Бинк полетел за помощью. Чудовища джунглей, учуяв свежую кровь, собрались вокруг. У Трента едва хватило времени перевязать Хамелеона, прежде чем эти чудища объявились перед ним. Он встал перед Хамелеоном с мечом в руках, отпугивая чудовищ, трансформируя тех, кто атаковал, в гусениц. Два волкоголовых напали вместе с широко открытыми пастями: Один стал гусеницей, другого отразил меч. Трент убивал только по необходимости.
Обещания Волшебника были бесполезны. Его логика была направлена лишь на то, чтобы заставить одного из пленников открыть расположение Магического Камня. Право вето над трансформациями? Бинк и Фанчен окажутся первыми, кого трансформируют, как только они перестанут быть нужными Злому Волшебнику.
Хотя все это должно было как-то отразиться на молодом человеке, пока никто не мог заметить этих перемен. После завтрака Дор собрал совет государственных чиновников. Золотая корона сидела на его голове как-то неловко, да и королевская мантия неуклюже висела на нем. Ведь все эти вещи были изготовлены специально для короля Трента, человека крупного сложения, а отдать эти символы власти мастерам на переделку Дор не решился – вдруг король Трент еще выздоровеет и тогда ему снова понадобятся эти атрибуты королевской власти.
– Если все, что ты мне только что рассказала, правда, ночная кобылка, – торжественно сказал Повелитель Зомби, – я немедленно выезжаю в замок Ругна. Доставь меня туда побыстрее!
– Но Всадник не мог без особой на то причины скакать сюда целую ночь, – сказал Бинк. – Поэтому я сомневаюсь, что он оставался тогда в этом дереве. С одной стороны, он вроде бы не притронулся к инструментам и снадобьям волшебника Хамфри. На это указывает то обстоятельство, что бутыль, в которую Хамфри запечатал свой голос, тоже осталась нетронутой, хотя это – прямая улика против него. Должно быть, он опасался, что жители Ксанта обнаружат его, и постарался побыстрее удрать отсюда, как только сделал свое грязное дело. Можно предположить, что он не в состоянии заколдовать того, кто стоит на страже, или же его заклятие действует только один раз в тот или иной промежуток времени, но, так или иначе, он старается подстеречь свою жертву в тот момент, когда она остается одна, или же сразу после наложения заклятья Всадник становится очень уязвимым или вообще беззащитным. Он как бы исчезает, а появляется кто-то еще. Это похоже на жену людоеда Удара, малышку Танди – стоит ей оглушить кого-нибудь, как потом в течение определенного периода она становится неспособной сделать это вообще.
й– О нет, не стоит, – яростно запротестовал Роланд, – я вижу необходимость выявлять и развивать новые таланты для обретения ими статуса волшебника, чтобы короли в нашей стране не иссякли, и я одобряю такое решение. Но сам я слишком стар для того, чтобы надевать корону!
– Ну рассуди сама – ты молодая, красивая девушка. Вдруг Всадник захочет легализовать свое восшествие на престол тем, что, к примеру, женится на тебе!
И все же, когда она приняла форму василиска, который уставился на него с ледяной свирепостью, веселье Бинка поутихло. Если бы такая злость могла повредить ему, он был бы уже мертв.
– Не думаю, что здесь вам что-нибудь угрожает. Основным мотивом замка Ругна было единение с человеком, гармония, а не вред, – улыбнулся Трент. – Но я сомневаюсь, что вам будет позволено уйти.
Удивленный и польщенный этой похвалой, хотя вероятно и преувеличенной, Бинк не знал, что и ответить. Она была права в отношении бесполезности «пятна на стене», конечно. Он часто и сам думал так же. Конечно, это стандартное выражение пренебрежения, означающее, что данная персона обладает никчемной магией. Таким образом, это не было таким уж тонким наблюдением. И все же, оно определенно прибавило ему уверенности.
– Зато я знаю, – сказал Траян, – ты хороша собой, и с каждым годом хорошеешь все больше и больше. Тебе не нравится доставлять людям горе, и эта душа способствует этому.
– Пройдет несколько часов прежде, чем дерево оживет достаточно, чтобы стать агрессивным. Может быть, даже и дни – и даже тогда оно начнет с гиполампа.
Этой ночью призраков Бинк больше не видел. Наконец он отдал меч Фанчен. К своему удивлению, он умудрился заснуть.
Тут послышался какой-то шум. Нечто странное определенно двигалось по направлению к ней. Аймбри остановилась – она не испугалась, но инстинкт самосохранения взял верх. Кобылка знала, что теперь она была уязвимой для разного рода чудовищ. В то же время она была уверена, что далеко не каждый способен догнать ее. Мало кто мог мчаться быстрее ночной кобылки, да еще если она бежит не просто так. Но как чертовски много приходится теперь думать!
– Правильно, теперь иди – иногда эти сигнальные быстрее меняют цвет. Я буду наблюдать за своим, чтобы вовремя произнести заклинание. Ты наблюдай за своим.
Он услышал слабый звук. Немедленно его повторило эхо со всех направлений. Облако опустилось ниже, вновь прикрывая вид замка.
А это время почти все кентавры спали. Аймбри пришлось ориентироваться наугад, чтобы побыстрее разыскать их вожака. Натолкнувшись на первого спящего кентавра, Аймбри быстро проникла в его разум и спросила:
Отличное хранилище для свежей и вкусной пищи. А те, кто попытается убежать мимо щупалец – брр! Итак, кракен поместил, наверное человеческую троицу здесь, затем оказался пораженным эликсиром. Вместо совпадения до долей секунд все, вполне вероятно, могло произойти с интервалом в несколько минут. Все равно, чертовски удачное совпадение, но гораздо менее редкое.
– Ага! – закричал сверху Злой Волшебник. Он сидел на дереве. Когда Бинк поднял голову, Трент резко опустил руку, но не в магическом жесте, а чтобы рука оказалась в шести футах от Бинка, а заклинание стало эффективным. Бинк отпрыгнул, слишком поздно... Он ощутил укол трансформации.
– Но, – было заметно, что Хамелеон размышляла над обстановкой, – но мы ведь пришли сюда не надоедать волшебнику какими-то личными вопросами. Мы тут по поручению самого короля!
– Точно так. Этот самый Провал. Мои зомби могут охранять мосты и уничтожить их в случае необходимости. Нужно только найти для командования ими подходящего человека, который хорошо бы знал замок Ругна и как разворачивались все последние события. Я сам не могу позволить себе терять драгоценное время на то, чтобы узнавать, что у вас тут недавно произошло!
– Да, это очень удобно для общения, – вмешался голем, – ведь растения и животные здесь разговаривают на разных языках, а люди в состоянии общаться только на одном. В Мандении же все наоборот. Животные действительно не могут разговаривать на языках людей, но некоторые понимают его, как понимаете вы. Вы даже не можете представить, какое волнение охватывает даже жителей Мандении, когда они входят в Ксант и чувствуют, что тут творятся такие чудеса!
– Мы зовем нашу страну по-другому, – ответил моряк. – Но, да... у него была семья. Пока не появилась эта таинственная болезнь... что-то вроде простуды, я думаю, или, может быть, пищевое отравление... и они оба умерли. Трент сказал, что наука оказалась неспособной спасти их, но магия смогла бы, поэтому он собирается вернуться в волшебную страну. Ксанф, как вы ее называете. Но вы убили бы его, если бы он пришел один, даже если бы сумел преодолеть ту штуку, которую вы называете Щитом. Поэтому ему нужна была армия... о-о-о! – Фанчен закончила свою работу и подоткнула ему под плечо подушку.
Ответом была мертвая тишина. С волной ужаса, ставшей ей уже хорошо знакомой, Аймбри поняла, что и девушка-гном тоже потеряла рассудок. Снова Всадник! Очевидно, он увидел ее издали и, напрягшись, чтобы пересилить большую отдаленность, все-таки дотянулся до Голди. Такое не должно было быть ему под силу, но многое удается свершить, когда речь идет о твоей жизни, тем более, что выбора у него все равно не было. Может быть, Аймбри все-таки совершила еще одну ошибку, не разделавшись с этим опасным врагом прямо накануне рассвета, и сейчас всего этого могло бы не случиться! Кто теперь знает, до кого Всадник доберется в следующий раз?
– Итак, оно сейчас безопасно, – сказал Бинк, поморщившись, когда градина красного цвета величиной с яйцо просвистела мимо его головы. Градины были пушистыми и легкими, но все же могли причинить боль.
Нахлынула вонь, удушающая, словно от гриба-вонючки или от выгребной ямы в летнюю жару. Чувствительный нос Бинка запротестовал.
– Людоеды тоже едят, – пробормотала она, но приоткрыв дверь достаточно широко, позволила Бинку протиснуться внутрь.
– Нет, ваше величество, я Хамелеон, – сказала женщина, слезая с лошади. Очевидно, она распознала этот голос: – А это – милейшая кобылка Аймбри, которая так кстати доставила меня на эту свадьбу. Мы вовремя, кажется, ничего не пропустили?
Конечно, с возрастом талант Короля ослабел. Возможно, все, что он мог сделать сейчас, это пыльный смерч. Хорошо, что Ксанф защищен Щитом.
Они все кивнули. Бинк был еще больше озадачен. Все, что он понял – это то, что он должен играть против приятной молодой особы, но какого рода эта игра на глазах у других, о которой никому не разрешалось рассказывать после? Что ж, будь что будет. Может быть, это окажется чем-то вроде магии.
Все же, предположим, у него нет магии? Должен он платить годом своей жизни для того, чтобы убедиться в неизбежности изгнания в пугающий мир бесталанных людей? Или лучше примириться с изгнанием, сохранив бесполезную надежду, что у него есть скрытый талант?
– И конечно, остановить волну завоевания, – добавила Горгона. – Мне кажется, что тут я смогу быть полезной, если мне удастся только как следует взглянуть на них!
Куда повернуть – на восток или на запад? Провал, кажется, тянулся одинаково в обоих направлениях. Но форма местности к востоку была менее холмистой, постепенно снижаясь. Может быть, там есть спуск на дно провала, который позволит ему перейти на другую сторону? Фермеры обычно селились в долинах, чем на возвышенностях, чтобы иметь готовые источники воды и быть свободными от враждебной магии возвышенностей. Он пойдет на восток.
– Теперь вот это! – произнесла Айрин, доставая откуда-то перстень с камнем такой величины, что, казалось, его свет озаряет все кладбище. – Дор, надень мне это на палец. Да не на этот, идиот, а вот сюда!
Наконец все члены экспедиции были готовы, и группа снова выдвинулась к северу. У Аймбри теперь не было проблемы с коленом – яд, по всей видимости, рассосался без особых последствий, и теперь Аймбри, как и прежде, везла на спине голема и Хамелеон.
Выходя, Аймбри столкнулась с Икебодом. Архивариус как раз собирался войти. Очевидно, король Арнольд вызвал и его тоже для какой-то содержательной беседы. Аймбри прекрасно поняла, почему именно архивариус потребовался сейчас старому кентавру – ведь тут, в Ксанте, он был его лучшим другом. К тому же у них были примерно одинаковые интересы и наклонности, оба они прекрасно знали Мандению. Никто из жителей Ксанта все равно не смог бы лучше Икебода посоветовать королю что-то такое, что оказало бы воздействие на самую слабую сторону завоевателей. Поприветствовав друг друга в дверях и не имея времени на более длительную беседу, Аймбри и Икебод разошлись.
– Я что-то не слышала о существах, которые отличались бы таким вот образом от нашего вида, – ответила Аймбри, – только сам Ночной Конь обладает волшебной силой, но он лоялен к Ксанту и, кроме того, никогда не покидает тыкву. У других ночных лошадок в голове мало ума, а есть только способность являться во сне. У обычных же лошадей нет ни того, ни другого. Но, с другой стороны, если уж говорить о лошадях, то манденийские лошади совершенно лишены всякого волшебства!
Аймбри быстро дематериализовалась и помчалась к месту, где росли тыквы. Она хорошо знала, где именно в Ксанте растут эти гигантские тыквы, поскольку ей, как ночной кобылке, часто приходилось ими пользоваться. – Приготовься к встрече с чудесами! – предупредила она голема.
– Пустяки. Ты должен долго в них тренироваться, пока они по-настоящему станут тебе служить. Прости, я рассердил девушку. Может быть, мой талант был неправ в отношении этой девушки.
Проблемы с получением разрешения на вывоз в Реальный мир Блиты у ночной кобылки не возникло – казалось, что Конь Ночи только и ожидал, когда Аймбри попросит его об этом. Перед самым рассветом Аймбри и девушка из Медного города прибыли в замок Ругна.
Аймбри явила перед ним подробную карту, на которой было показано расположение войск противника, поскольку Чем с ее более подробной и обстоятельной картой не могла даже приблизиться к тем, кто раньше изгнал ее из своих рядов. Предубежденное отношение обитателей острова Кентавров к их обладающим магическими свойствами собратьям было твердым и непоколебимым.
Шум, поднятый ими, растревожил других обитателей джунглей. Раздалось рычание и топот громадных лап, шагающих по земле. Вскоре показался огромный огнедышащий дракон. Он бросился через поляну с пчелами, но они благоразумно оставили его в покое. Они знали, что лучше не провоцировать дракона на чихание, потому что огонь, который он при этом извергал бы, уничтожил бы их.
– Да, больше не заманиваю, – печально вздохнула Сирена, – кентавр разбил мою арфу, а без нее мое пение звучит не очень хорошо!
– Джордан! – позвала Аймбри духа. – Не могут ли твои друзьяпривидения помочь мне? Жители Мандении славятся своей суеверностью, они боятся всего того, чьей природы они не в состоянии понять. Если вы покажетесь им, да еще сделаете несколько устрашающих движений, то они могут испугаться и удрать отсюда. Мне же нужно охранять тела наших королей и попытаться снять наложенное на них Всадником заклятье.
Но почему это должно беспокоить Бинка? Если Волшебница предаст Злого Волшебника, Ксанф будет в безопасности – без какого-либо участия Бинка. Его руки будут чисты. Он не предаст ни свою страну, ни своего знакомого Волшебника. Все, что надлежит ему делать – это всего лишь держаться в сторонке.
– Уходи прочь, – ответила Фанчен Тренту, – прежде, чем я швырну в тебя комок грязи, – но тут она вспомнила еще кое о чем. – Если ты действительно собираешься держать нас здесь, дай нам, по крайней мере, какие-нибудь санитарные принадлежности. Корзину и занавеску. Если бы у меня был прелестный зад, я бы не возражала против отсутствия неудобств, но в данном случае я предпочитаю быть скромной.
Круг был почти завершен, кентавр здорово умел бегать. Они подбежали к расширяющейся полосе сожженной земли подле их начальной точки, помедлив, чтобы дать нескольким замешкавшимся чудовищам успеть выбраться наружу, прежде чем они станут обречены на гибель. Последней была огромная змея, сотня Футов скользящего туловища.
Все это значительно понижало романтический аспект. Действительность всегда оказывалась менее волнующей, чем иллюзия. Для него альтернативой, все-таки, оставалась возможность вновь отправиться в дикую местность и продолжить свою миссию, которая, как он подозревал, окажется тщетной. Его счастье и так уже было значительно растрачено, шансы добраться до замка Доброго Волшебника были не так уж велики. Он будет глупцом, если не примет предложение Волшебницы.
– Сюда должна переехать девушка из одной более маленькой деревни, – продолжал Роланд. – Теоретически для учебы, так как мы имеем лучшего преподавателя-кентавра во всем Ксанфе. Но я подозреваю, что скрытая причина в том, что там просто мало парней ее возраста. Мне известно, что она еще не открыла свой магический талант, и ей примерно столько же лет, сколько и тебе... – он со значением поглядел на Бинка. – Я думаю, ей понадобится приятный молодой человек, чтобы познакомить ее с нашей деревней и предупредить о местных опасностях. Я слышал, что она очень хорошенькая и умная, и покладистая – редкая комбинация.
– Да, – вновь согласился Бинк. Он вспомнил сына Дональда-тени, который мог создавать пыльные смерчи, эти недолговечные круговороты из пыли. Мальчик имел обычный талант. Король имел выдающийся – и все они отличались степенью, а не типом.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site159.html on line 373

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site159.html on line 373

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site159.html on line 379