ЧТО ОН ПОНЯЛ

Внезапно она вспомнила, что есть небольшой, мало кому известный проход через эти горы. Причем с этим проходом была связана одна очень интересная история.
– Видите ли, – невозмутимо продолжал Трент, – если бы вы жили в палатке и попытались бы бежать, моя стража пустила бы в вас стрелы... а мне не хочется, чтобы это случилось. Для вас это будет крайне неудобно и поставит под угрозу мой источник информации. Поэтому жизненно важно, чтобы я сдержал вас тем или иным способом. Словом или запорами, как в данном случае. Эта яма обладает одним достоинством – она надежна.
– А, полурусалка? Ну как же, иногда она к нам заплывает! Она умеет превращать свой хвост в ноги, поэтому может переходить по суше между озерами, когда воды в них мало и они не соединяются. Она замужем за Моррисом, у них ребенок – наполовину похож на мать, наполовину человек. Это приятные люди!
Кентавр Чем тем временем спряталась в дупле пивного дерева и являла защитникам замка карту того, как продвигались жители Мандении. Теперь оборонявшиеся могли отлично видеть каждого нападающего в отдельности, оставаясь при этом невидимыми для врагов. Сами карфагеняне тоже видели возникшую в воздухе подобно миражу карту, но на ней не были обозначены позиции защищавших Ксант, поэтому картой они не могли бы воспользоваться при всем желании. Жители Мандении недоуменно озирались по сторонам, пытаясь понять, откуда могла появиться эта карта, но кроме сотни толстых старых деревьев вблизи, которые уж точно никак не могли сочувствовать одной из воюющих сторон, они ничего не видели. Тогда жители Мандении рассредоточились и принялись тыкать в каждое дерево копьями. Иногда валилось какое-нибудь старое сухое дерево, сбитое сильным ударом манденийского копья. Но при таком упорстве они скоро все равно добрались бы до того дерева, в дупле которого сидела Чем.
– Только на следующей неделе. Он сейчас на севере, в Мандении. По-моему, он разрабатывает какое-то новое торговое соглашение с Онести или что-то в этом роде.
– Это же веко, – догадался голем, – и как это я раньше не понял! А это ресница! Вот в чем дело! Это совсем не растение! Так вот почему оно не отвечало на мои вопросы! Я пытался разговаривать с глазом животного! Естественно, что ответов я не получил – где вы видели, чтобы ресницы могли разговаривать!
Бинк подобрал свою палку. Трент вновь сфокусировался на нем, и Бинк понял, что на этот раз ему не удастся увернуться и вовремя нанести удар своим единственным оружием.
Так ли это? Может быть, все останется при нем, пока он не станет специально действовать против интересов Источника? Что ж, выигрыш его был незначительным, он мог позволить себе и наказание. Он определенно не будет колебаться поступить так, как считает правильным, из страха перед последствиями.
Трент засмеялся. Потом Бинк поцеловал Хамелеона... свою обычную сверхнеобычную девушку. Она нашла свое заклинание, все в порядке; она околдовала его. Оно было таким же, как и проклятие Кромби – любовь.
Так что, когда перед ним маячили новые джунгли, Бинк поворачивал назад и искал дорогу где-нибудь в другом месте. Он также избегал самые явные тропинки, они были подозрительны. Поэтому он продирался сквозь промежуточную растительность – на границе между джунглями и полем – часто самую труднопроходимую полосу земли: бесплодные обожженные скалы, крутые каменистые склоны, высокие, продуваемые ветрами плато. Там, где не хотели расти магические растения, туда не заходили и люди – кроме тех путешественников, кто хотел остаться подальше от неприятностей. Один расчищенный участок оказался посадочной полосой для очень большого летающего дракона. Не удивительно, что в этой местности не было других хищников. Продвижение Бинка было таким медленным, что он понял – потребуется много дней, чтобы достичь замка Доброго Волшебника.
А пока Аймбри необходимо было взять себя в руки, так как уже начинало светать. Ночной Конь подсказал ей нужное заклинание, да и обладание половиной души давало ей способность жить при дневном свете – но в это еще как-то слабо верилось. Что будет, если заклинание окажется недейственным? Тогда обычный луч солнца испепелит ее, и лунное море, названное в ее честь, также исчезнет, забытое всеми. Конечно, она верила Ночному Коню, он был ее повелителем и управлял силами Ночи. Но Солнце определенно было частью сил Дня и не знало, что ему надлежит осторожно обращаться с Аймбри. Или даже если оно знало об этом, оно просто-напросто могло отказаться сделать так. Оно могло, например, сказать: «Ой, лошадушка, извини! Это тебя, кажется, мне надлежит пожалеть. Но есть и другие, кого надо жалеть». И все, пиши-пропало...
Аймбри подняла валявшуюся емкость из-под напитка и поднесла ее к своим чувственным ноздрям: – Да, ты снова угадал. Это специальная смесь, и называется она «тюрьма».
Аймбри подумала, что заметное поумнение Хамелеон – вещь весьма своевременная. Она хоть и знала, что все это одна и та же женщина, но все-таки ей трудно было поверить, как быстро изменилась женщина-красавица с тех пор, когда кобылка возила ее на север Ксанта в разведку. Другая Хамелеон нравилась ей несколько больше.
– Самая удивительная вещь, поразившая меня в них, – призналась Аймбри, – что друг с другом они были удивительно милыми людьми. Но в битве они обращались с людьми так, будто перед ними были ядовитые змеи! Мне даже казалось, что эти монголы прямо-таки наслаждаются убийствами!
– Если у них на самом деле есть воздушные шары, летающие по воздуху и переносящие людей, почему же они не пролетели над Ксанфом? – горячился Бинк, зная, что припер Волшебника к стенке.
й– Вряд ли у него есть какой-то опыт, – нехотя выдавила из себя кобылка. – Когда он был еще ребенком, что-то около восьми лет ему было, король Трент уехал на отдых и оставил вместо себя принца Дора. Принцу пришлось призвать себе в помощь друзей, и в конце концов явился Повелитель Зомби и правил от его имени до тех пор, пока не вернулся сам король Трент. Тогда мы доставляли особенно много плохих сновидений, работать было особенно тяжело. Да и для всего Ксанта это было тяжелое время.
– Я не притворяюсь, что оправдываюсь, Бинк. Манденийская трагедия моей семьи явилась толчком, не оправданием, а толчком для моего возвращения. Для меня в Мандении не осталось ничего, для чего стоило бы жить, поэтому, естественно, моя ориентация обратилась к Ксанфу, моей родине. Вредить Ксанфу я не хочу, я надеюсь принести ему пользу, открыв его современной реальности, пока не стало слишком поздно. Даже если случатся какие-то смерти, это небольшая цена за окончательное спасение Ксанфа.
– Ах, так вы та самая ночная кобылка, с которой знаком людоед Удар! – воскликнула Голди, едва завидев Аймбри. – И Сирена тоже мне о вас рассказывала. Это вы ведь вывезли Удара из Области Пустоты.
– Он жив, – радостно воскликнул Гранди, – а я уже начал беспокоиться, что старик не протянет долго!
Но следующие манденийские стрелы полетели в Блиту. На этом суку было слишком мало листвы, чтобы защитить девушку, поэтому оставаться там было для нее слишком опасно. Но ведь это была не простая девушка, а девушка из Медного города, поэтому и тело ее было сделано из меди, и стрелы со звоном отскакивали, не причиняя ей вреда. Хотя кое-какой вред все же был – каждая стрела оставляла вмятину на теле Блиты, а это было ей не очень приятно. Разозлившись, Блита стала горстями швырять вишни в манденийских лучников, ослепляя их.
– Все нашествия были варварскими за одним исключением, – сказала она. – Мы, кентавры, знаем, мы были уже здесь перед Первым Нашествием. Мы вынуждены были сражаться с вами... до Договора. Вы не имели магии, но у вас было оружие и дьявольская хитрость, и численность. Многие из нас умерли.
Светила Луна, очень напоминавшая один из отпечатков ее копыт. На поверхности Луны отчетливо выделялись моря и кратеры. Аймбри немного постояла, глядя на Луну, рассматривая лунное море Аймбриум, названное в ее честь, что можно было истолковать еще как Море Дождей. Кое-кто называл его Морем Слез, сама же Аймбри воспринимала это как игру слов. Сама страна Ксант была чем-то вроде игры, своеобразным каламбуром. А теперь, обладая половиной души и чувствуя, что новая, неизведанная жизнь ждет ее, Аймбри понимала, что это Море Слез приобретает для нее иное значение. Она сделала шаг и взглянула на отпечатки своих копыт. Они всегда были похожи на Луну и вели себя подобно ей. Если Луна убывала, то и отпечатки копыт становились плохо различимыми, а потому, чтобы оставить свой автограф, кобылке приходилось тратить больше сил. Аймбри не нравились дежурства, когда Луна была затемнена – в такие моменты копыта ее скользили, не оставляя отпечатков. Но сегодняшней ночью все было нормально – Луна светила практически в полную силу.
После этих слов он замолчал. Бинк наблюдал за облаками, на этот раз настоящими: они становились все выше и темнее по мере того, как ковер летел к северу. Сейчас ковер пролетал над Провалом, вызывающим у Бинка чувство меньшей безопасности, несмотря на его крылья. Слишком большая глубина! Но Хамфри ни на что не обращал внимания, сидя в глубокой задумчивости с закрытыми глазами.
Внезапно Ирис в изумлении остановилась на пороге – Арнольд стоял на том же самом месте, где и раньше, глядя на мир невидящими глазами.
Бинк понял, что это были очень практичные растения. Их заклинания заставляли проходящих животных оставлять на почве питательные отбросы, помогая расти.
И в самом деле, очарованный людоед без остановки шагал вслед за жителями Мандении к смертоносной полянке, откуда лилась мелодия струн арфы Сирены. Удар был в два раза выше любого из манденийских воинов и весил по крайней мере раз в шесть больше, поэтому никто из обычных людей не мог остановить его силой. В дополнение ко всему, он обладал гораздо большей физической силой, чем можно было ожидать. Людоед Удар запросто мог разбивать скалы голыми руками и выжимать сок из стволов деревьев. Даже гиганту не под силу было остановить Удара, а что уж тогда говорить о бедняжке Танди.
Айрин печально покачала головой. Она, подобно своей матери, немного оправилась от постигшего ее горя. Это, конечно же, совсем не означало, что она меньше тосковала по своему мужу и отцу, но теперь уже казалось, что Айрин стала осознавать, что ей лучше подумать над тем, какой вклад она могла бы внести в спасение Ксанта от полного уничтожения. Горе все равно преследовало бы ее, но нужно было еще и бороться.
Аймбри возвратилась в замок. Хамелеон уже проснулась и теперь была настороже, менее привлекательная, но зато более умная, тем более, что новость, принесенная Аймбри, способствовала ее выходу из кризиса – пусть муж и сын были заколдованы, но зато с ними было все в порядке.
Они вернулись на тропинку и продолжили путь. Бинк дважды почти соскальзывал со своего места, задремывая и каждый раз в испуге просыпаясь. Он никогда бы не вышел отсюда в одиночку. Он обрадовался, когда увидел, что сосновый лес редеет, переходя в заросли. Бинк начал ощущать себя более бдительным, готовым к борьбе, и это было хорошо.
За эти несколько дней в Айрин тоже произошли значительные перемены, и она стала больше походить на свою мать. Под глазами у нее обозначились темные круги, и морщины теперь прорезали еще недавно такое наивное лицо. Раньше Айрин имела репутацию очень очаровательной и столь же обворожительной девушки, теперь оба эти качества были под некоторым сомнением. Но все равно было видно, что Айрин хоть медленно, но оправляется от перенесенного шока.
– Почему великолепная? – не понял принц. – Так ты, наверное, подготовила для меня мягкую и богато отделанную подушку?
Поняв, что днем пытаться выбраться отсюда невозможно, Аймбри сама решила немного подремать в ухе великана. Она снова постаралась наслать на сфинкса новый сладкий сон. По счастью, все сфинксы были большими сонями, поэтому они редко позволяли себе бродить по Ксанту просто так. Существовала даже легенда об одном сфинксе, который в поисках тихого местечка отправился в Мандению, нашел тихое пустынное место, которое ко всему прочему еще было хорошо прогрето солнцем, прилег вздремнуть, и так и не проснулся, оставшись лежать в царственной позе на тысячи лет. Невежественные местные жители решили, что это обычная статуя и отбили сфинксу нос. А если сфинкс проснется и увидит, что лишился носа? То-то шуму будет!
– Хорошая идея, – и Бинк вдруг стал сфинксом. Он сохранил собственную голову. но у него было тело быка, крылья орла и ноги льва. Он был огромен, много выше дракона.
– Ты хороший ученик, Бинк. Многие предпочитают не вникать в истинную природу первых колонизаций Ксанфа. Ксанф всегда было трудно обнаружить из Мандении, потому что он, кажется, не имеет фиксированных географических координат. Люди, колонизировавшие Ксанф, являлись с разных концов мира, всегда проходя по земляному мостику прямо из своих собственных стран – и все они поклялись бы, что прошли всего несколько миль. Более того, в Ксанфе все понимали речь друг друга, хотя первоначально их языки были совершенно различными. Поэтому, сдается мне, есть нечто магическое в отношении подхода к Ксанфу. Если бы я не записывал тщательно свой путь, я никогда не нашел бы дорогу обратно. Манденийские легенды о животных Ксанфа показывают, что они бродили по всему миру, а не в каком-то определенном месте. Поэтому, вероятно, верно и обратное, – он снова покачал головой, словно это была великая загадка, и Бинку было трудно не стать безнадежно заинтригованным этой концепцией. Как может Ксанф одновременно находиться повсюду? Не распространяется ли его магия, в конце концов, дальше перешейка в какой-то особой манере? Невольно эта проблема привлекла внимание.
В этот момент в комнату вошла Горгона, неся в руках зажженную свечу, свет которой отбрасывал на ее лицо причудливые блики. – Полночь, – объявила она, подняв руку со свечой чуть выше, – о, да вы уже готовы! Прекрасно, тогда я вас провожу!
Тут-то и появился Гранди. Он был с полметра ростом, издали напоминал обмотанный куском полотна обломок дерева (из которого он, собственно, и был сделан), но он был очень подвижен. У каждого жителя Ксанта был какой-нибудь свой магический талант, но талант Гранди был просто-таки выдающимся.
Все обитатели квартала, в котором жила Блита, были неподвижны, как статуи – но с ними было все в порядке, просто они всегда вели себя так, когда отдыхали. Аймбри отыскала кнопку увеличения их активности и, нажав ее носом, оживила человечков.
– Но теперь благодаря тебе я здоров. Вот что я скажу тебе – я буду твоим телохранителем, пока ты не доберешься до Волшебника. Справедливое вознаграждение?
«Нет! Друг, я могу помочь тебе!» – закричала тень громче, но все так же беззвучно.
Поутру, хорошенько отдохнув, все были свежими, как огурчики. Хамелеон, отойдя на почтительное расстояние, разделась и вошла в прохладную воду озера. Икебод тактично отвернулся, но Гранди стал смеяться над ними: – Странные вы создания, люди. Вы почему-то стыдитесь показывать себя, когда меняете обличье!
– Очень трогательно, – сказал сверху Трент. – Вы не доверяете ни мне, ни друг другу. Но, в самом деле, это напрасно. Если бы я хотел отравить кого-либо из вас, я просто налил бы яд вам на головы.
Они выбрались из Баобаба, захватили с собой архивариуса и направились на север. Вышло именно так, как и предполагал Гранди: у Икебода совершенно не было опыта верховой езды, и поэтому он, чтобы не упасть со спины белого коня, мертвой хваткой вцепился в его гриву. Но постепенно он привык и даже позволял себе немного расслабиться, да и белый конь тоже свыкся с обстановкой, поскольку везти на спине человека и при этом не чувствовать силы уздечки и шпор было совсем другое дело. Поэтому вскоре путешественники прибавили скорости.
Он наощупь прошел вдоль стены, стараясь не реагировать на ужасающие звуки и зрелище разрушения, надеясь, что Ирис не изменит ощущение стены так, что он обманется и потеряет дорогу. Предположим, она поставит рядом мышеловки или шипы, отталкивающие его руки.
Аймбри склонилась к земле, стараясь прочитать что-нибудь по следам. Она стала тщательно обнюхивать землю и прислушиваться. Как всякая лошадь, Аймбри обладала очень чувствительным осязанием и обонянием, и поэтому она быстро нашла след, который, как ей показалось, мог что-то ей рассказать.
– Ну, мы ясно дадим им понять, что если они вовремя нам не помогут, то все их и наши просчеты скажутся сначала на нас, а потом на них, и все равно всем нам придется иметь дело с этими карфагенянами. До сих пор кентаврам удавалось вовремя избежать всех контактов с жителями Мандении, а теперь я все-таки сомневаюсь, что им на этот раз также повезет.
Тут Сирена пожала плечами: – Но я боюсь, что моя сила навсегда покинула меня. Только Добрый Волшебник Хамфри мог бы мне ее вернуть, но он ни за что не захочет этого сделать, даже если бы я захотела отработать на него целый год, чего он обычно требует от других.
– Я вышла в День по специальному заданию, – ответила Аймбри, – но вот свою задачу забыла. Помню, правда, что нужно увидеть радугу, но этого недостаточно.
– В таком случае, я думаю, нам придется принести тебя в жертву Ваалу-Амону, хотя, насколько мне известно, он все-таки предпочитает кровь младенцев! Видишь, даже нашим богам и то приходится переходить на более скудный рацион в этой негостеприимной стране!
В полночь Аймбри прискакала к замку Ругна. Войдя в замок, кобылка немедленно направилась к дому Хамелеон, который оказался роскошным особняком и стоял немного в стороне от других домов. Как-то раз Аймбри уже была тут – она доставила сновидение для мужа Хамелеон, Бинка. Сон этот был не слишком жуткий, так, второразрядный, как раз для человека, душа которого не отягощена большим количеством грехов. Аймбри потому и доверили этот сон, хотя она и не имела достаточного количества заслуг, необходимых для доставки сновидений членам королевской фамилии. Пробравшись в дом, Аймбри направилась к кровати, в которой, она была уверена, почивала сейчас Хамелеон.
Белый конь грациозно подскочил к пылающему костру, величественно изогнулся и вдруг неожиданно помочился на костер. Клубы пара поднялись над шипящими головешками. Очевидно, огонь не был доволен подобным к себе отношением.
Он не смеялся. Несколько странно, подумал Бинк, если человеку нравятся чудовища. Трент был красив, эрудирован, обладал хорошими манерами, силой, мастерством, мужеством, но его привязанность к чудовищам была сильнее, чем к людям. Если об этом забыть, может произойти катастрофа.
– Жаль, что мы не можем прийти к соглашению по кое-каким вопросам, – протянул ему руку Трент, – Но я полагаю, разлука сгладит эти различия. Приятно было с вами познакомиться.
– Почему великолепная? – не понял принц. – Так ты, наверное, подготовила для меня мягкую и богато отделанную подушку?
Они остановились и наблюдали. Фанчен ближе всех стояла к вынюхивателю, так что он приблизился к ней к первой. Издав мелодичный звук, животное фыркнуло.
Да, она всегда избегала неприятностей. Бинк не заходил так далеко, чтобы назвать это ее недостатком, но временами эта черта становилась раздражающей. Сам Бинк никогда не позволял подобным соображениям вмешиваться в вопросы принципа, Все же, Сабрина была очень красивой, а он причинил ей уже достаточно неприятностей на сегодня. Бинк повернулся, чтобы проводить Сабрину от дерева.
Бинк попытался ухватиться за камень. Тот был и шершавым и скользким одновременно. Волна разбилась о камень над ним, наполнив ему рот соленой пеной. Стало совершенно темно, облака начисто закрыли луну.
После первоначального протеста против варева, его внутренности успокоились. У Бинка в самом деле не было никаких жалоб.
– Это опасение закономерное. У тебя нет способа узнать, крепко ли мое слово. И все же, должно быть очевидным, что я не буду испытывать никакой злобы к тем, кто поможет мне в достижении моей цели.
– У многих очень хороших созданий тоже совсем нет души, – возразила Чем, – я, например, совсем не знаю, как распределяются души для людей и полулюдей. Ведь многие из наших драконов куда более мирные создания, чем эти жители Мандении!
Солдат взмахнул сачком, опустив его на что-то. Через мгновение он поднял это что-то вверх – сопротивляющуюся ящерице-подобную тварь, злобную и с крыльями.
– Я вижу, что ты все еще не понимаешь. Твой талант удивительно тонок. В целом это талант класса Волшебника, эквивалентный любой другой магии в Ксанфе. Все прочие граждане от класса «пятно на стене» до Волшебника уязвимы теми типами магии, которыми они не обладают. Ирис можно трансформировать, Хамфри можно досадить иллюзиями. Понял суть? Только ты фундаментально застрахован от любых форм магии. Тебя можно обмануть, поставить в неловкое положение, но никогда не повредить магически. Это широкая защита.
– Добро пожаловать в нашу компанию, темная кобылка, – воскликнула одна из новых подруг. – О, да ты прекрасна, дневной конь явно тебя оценит по достоинству! У тебя такая своеобразная масть!
Этот человек казался более, чем справедливым, и Бинк понимал, что он примирится с ситуацией и сейчас уйдет. Вместо этого прирожденное упрямство толкнуло его к катастрофе.
О, возможно. Вновь могут возродиться ожидания, может быть, придется платить долги, на которые не хватит серебра. Чаще всего действия тени были анонимными, по крайней мере, по отношению к обществу.
– Но это же полное безрассудство, – продолжала увещевать их Аймбри, являя сценку, в которой небольшая группка вооруженных кентавров была смыта океанской волной, – подождите хотя бы до наступления темноты, тогда вы сами сможете организовать какуюнибудь засаду. А ночью я смогу отправиться на разведку позиций этих людей...
Аймбри быстро дематериализовалась, защищая себя и своего седока от грозящей опасности. – Прячься быстрее, не стой! – крикнула она дневному коню.
– Они тоже были иллюзией, – упрямо продолжал он. – Ты все это подстроила, чтобы привязать меня к себе. Иллюзия пляжа, иллюзия угрозы, все-все. За пятку меня захватил твой кожаный ремень, мое спасение не было случайностью, потому что опасность мне и не угрожала.
Бинк отошел в сторону и позволил ему проползти мимо. Он не испытывал никакой злобы даже к химере в таком состоянии. Он никогда не видел настолько пострадавшее существо, исключая раненого солдата.
Аймбри намеренно подпустила сентикора поближе к себе, чтобы он решил, что кобылка выбилась из сил и уже близок тот час, когда она станет его добычей. Хамелеон тем временем периодически осторожно высовывалась из-за колонны, подбирая валявшиеся поблизости куски дерева, пригоршни сухих листьев, мох и другие горючие материалы.
– Наш Ночной Конь – самый умный конь, – гордо сказала Аймбри, – он знает намного больше, чем говорит, в точности как Добрый Волшебник Хамфри.
– Я понимаю твое положение, – сказал он. – Но если ты поможешь Злому Волшебнику, я не буду иметь с тобой ничего общего, даже если он превратит тебя в писаную красавицу. Правда, это не имеет значения – ты можешь получить свою награду в Ксанфе, когда он его захватит, если он на этот раз ради разнообразия сдержит свое слово.
– Да, нормально, – согласилась Аймбри, – мы ожидаем, что жители Мандении прибудут к замку дня через два. Королева Айрин собирается заняться посадкой волшебных растений, которые благодаря своим свойствам могут остановить продвижение врагов...
– Не знаю, – ответил Бинк. – Мне не очень хочется выбирать. Иногда хочется одного, иногда другого.
– Нет, не то же самое, Бинк. Знаешь, существуют большие орудия, которые кидают снаряды, мертвую материю, такие как мощные бомбы, вроде твоей ягодной бомбы, но гораздо хуже, предназначенные взрываться при ударе. По сравнению с Манденией, Ксанф маленькая страна. Если манденийцы захотят, они смогут забросать весь Ксанф снарядами. При такой атаке будет уничтожен даже магический Камень. Люди Ксанфа больше не смогут игнорировать манденийцев. Тех слишком много, мы не сможем оставаться вечно в неизвестности. Они могут и когда-нибудь уничтожат нас. Если мы не установим сейчас с ними отношений.
Аймбри тоже стала думать над этим и удивилась, как эта мысль раньше не пришла ей самой в голову. Она ведь первой должна была заметить это! Но почему так получилось, ведь если бы эти карфагеняне захотели бы продвигаться с более высокой скоростью, то они должны были бы по логике вещей как раз использовать своих лошадей!
Вместе со всеми Бинк энергично кивнул. Братцы! Он лучше бы нарубил дров за этот ночлег. Теперь он сидел здесь, признаваясь в насилии, которого никогда не совершал.
– Нет, они ею не обладали. Земля Ксанф – волшебная. Это эффект окружающей среды. Но он лучше всего срабатывает на детях, которые более податливы, а лучше всего это действует на младенцев, зачатых и рожденных здесь. Взрослые, даже давние переселенцы, склонны подавлять у себя таланты, потому что «знают, что лучше». Но дети принимают их, как есть. Поэтому они не только имеют больше таланта, они используют его с большим энтузиазмом.
– Я и так уже сама осторожность, когда слышу о нем! – воскликнула Аймбри. Но Ночной Конь тем временем снова прошел через стену и исчез, оставив Аймбри наедине с непонятным чувством, что она упустила из виду нечто важное, такое, что давно уже должно было привлечь ее внимание. Но что такого она могла помнить кроме того, что ей надо не попасться в руки Всадника и ни за что не верить ему ни при каких обстоятельствах?
– Теперь ты получишь по заслугам, аргус! – радостно визжала издалека гарпия. – Даже мерзавец вроде тебя не может игнорировать катоблепаса.
Итак, все закончилось. Бинк встал и вышел вместе с остальными. Все заняло меньше часа, как он ожидал, так что он легко отделался. Он имел ночлег и хорошо отдохнул. Все, что ему нужно сейчас – это найти путь через провал к замку Доброго Волшебника.
Она огляделась по сторонам. Вокруг была густая чаща. Сухие листья ковром покрывали землю, трава пробивалась лишь кое-где, да и то это были какие-то жесткие стебли, которые оказались совершенно несъедобными. Медные люди, должно быть, приходили сюда собирать эти стебли для использования в своем хозяйстве. Страну Ксант Аймбри знала неплохо, поскольку часто бывала тут лишь во время дежурств по доставке сновидений, но при свете дня все тут выглядело совсем иначе, да и сама она, обретя плоть, тоже чувствовала себя по-другому. Бывая тут раньше, Аймбри совершенно не интересовалась, есть ли тут пастбища вообще или их нет. Но все-таки, есть тут подходящая травка?
Его бесцельно блуждающие глаза наткнулись на крошечное пятнышко, темневшее на дереве. Бинк невольно вздрогнул. Не отверстие ли вихляка? Нет, просто пятно. Он ощутил облегчение и понял, что обманывает самого себя, по крайней мере в том, что Ксанф больше не нужен ему. Если бы это было так, какое дело ему было бы до вихляков? Ксанф был нужен ему! Здесь прошла его юность. Но... Бинк не мог здесь оставаться.
С наступлением рассвета все, вооружившись, явились, как и было указано, к Провалу. Король уже расставил своих зомби по краям пропасти и за деревьями. Манденийцы могли переправиться через Провал только там, где были мосты, а поскольку другой мост был вообще невидимым, то этот мост оказывался единственной дорогой с севера на юг и был для жителей Мандении единственным возможным выбором. Его можно было увидеть, он был прочным, твердым, к нему вела хорошо накатанная дорога.
Через несколько мгновений, к тайной радости Аймбри, дневной конь тоже вышел наружу. Подойдя к роднику, он тоже надолго припал к нему. Запасаясь водой, конь тем самым дал понять, что он отправится с Аймбри. Он сделал свой выбор.
– Добраться до эликсира будет сложной проблемой, – продолжала она. – Думаю, лучше мы захватим весь корабль. Мы сможем им управлять?
– Вапорс сейчас посетила Хамелеон. Сейчас эта женщина проснется от ужасного сна. А затем вы отправитесь назад и снова предупредите короля!
– Ага, – прервал ее размышления хозяин белого коня, – так может, ты принесла сон и моему жеребчику, явилась во сне ему сама? Неудивительно, что он убежал!
Теперь они шагали рядом, следуя за королем Дором и Четом. Чем была очаровательным гнедым созданием с развевающимися волосами и хвостом и развитым человеческим торсом. Аймбри симпатизировала ей, но чувствовала себя виноватой перед Чем из-за половинки души. Поэтому в пути Аймбри разговаривала только с Чем.
– Вот так и должна восприниматься качественно сделанная иллюзия, – удовлетворенно потерла руки королева Ирис. – Теперь, когда большинство их животных убежало, они будут продвигаться намного медленнее!
Но в это мгновение на Бинка упала тень чего-то, чего он не мог видеть, но контуры этого были ужасны. Он услышал тяжелое дыхание, словно от большого животного, и ощутил в воздухе запах падали, пересиливший даже вонь гарпии. Это была тварь из моря, ее ноги волочились по песку. Чудовище обнюхало его и другие существа прекратили даже двигаться, боясь рассердить этого хищника.
– Дряхлой развалине, который выгнал тебя? – спросила язвительно Ирис. – Он не может сделать даже пыльного столбика. Он болен сейчас и все равно скоро умрет. Вот почему пора действовать. Трон должен достаться Волшебнику.
Наконец зеркало показало прибытие Роланда, такого же сильного и красивого в своем роде, как и Злой Волшебник, только чуть старше. Он приземлился спиной к Тренту прямо перед нападающим двухголовым змеем, каждая голова длиной в ярд. Роланд, оглядывая джунгли перед собой, не замечал ни Волшебника, ни змея сзади себя.
Нет, положительно у короля был дар быстро разрешать все проблемы! Аймбри с легким сердцем прошла сквозь стену и спрыгнула на клумбу возле стены дворца. Скакнув еще пару раз, она угодила в тот самый ров возле стены замка. Но ночью это было не страшно: в это время кобылка была бестелесной, и потому ее не почуяли даже сторожевые собаки. Вскоре Аймбри была уже в доме Хамелеон, о которой она знала теперь немного больше. Блистательная внешность и блистательный ум месяц за месяцем сменяли друг друга в этой удивительной женщине.
Дорога к южной оконечности Ксанта была достаточно долгой. Аймбри совершенно не помнила, сколько времени она должна была затратить на этот путь. В полночь она наконец-то была у цели. Тут ей снова пришла в голову мысль – а почему же она не воспользовалась тыквами? Она настолько увлеклась невеселыми мыслями, что очевидные вещи сами собой выскочили у нее из головы.
– Да, сударь, – ответил житель Мандении, явно растерянный. Он повернулся и пошел – очевидно, искать теплый прием на своей новой родине.
– Почему твоя магия не предупредила тебя об ударе в спину? – спросил Бинк солдата, делая еще одну попытку определить, что надежно, а что – нет.
– После этой битвы столько трупов останется лежать на поле, – громко воскликнул Гранди, – столько мяса! Только представь себе: трупы поджариваются на жарком солнце, раздуваются, животы лопаются и все внутренности разом вываливаются наружу!

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site134.html on line 363

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site134.html on line 363

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site134.html on line 369