УМЫ ЖИТЕЛЕЙ МАНДЕНИИ

В одном большом дереве жила дриада, нимфа, выглядевшая весьма привлекательно, почти как Ирис в образе четырнадцатилетней девочки, но которая обложила Бинка самыми неподходящими для леди словами:
Но спасение пришло само собой. Коли речь уж зашла-таки о темноте, то могло ведь произойти что-нибудь такое, что заставило бы тьму окутать землю? Пусть ночь еще не наступила, но ведь могли наступить сумерки, тогда Аймбри смогла бы обрести свои волшебные качества и спастись. Силы Ночи там, где тьма, неважно какая – естественная или искусственная, поскольку ночь – это всего лишь тень, только очень-очень большая. Точно так же и день был одним большим световым бликом.
– Возможно, этот лес не знает нас достаточно хорошо, – мрачно улыбнулся Трент. – Я ощущаю в себе достаточно сил, чтобы справиться с большинством опасностей, пока кто-нибудь охраняет мой тыл и сон.
Ночью они сложили кирпичи кучей. Некоторые сломались, так как скудный солнечный свет оказался недостаточным, чтобы высушить их как следует, но в целом они оказались довольно прочными. Бинк внимательно прислушивался к поведению охранников, ожидая, пока они не уйдут, как они говорили, на «перерыв». Затем он взобрался на вершину кучи кирпичей, уперся в решетку обеими руками и нажал.
К утру в стране уже установилась новая власть. Король Трент был препровожден в свою спальню, поскольку он потерял рассудок и уже ни на что не годился. Принц Дор принял власть в стране на себя. Он облачился в королевскую мантию и занял подобающее ему место на троне. Все было законно – Дор был вполне законным наследником, а Ксанту немедленно нужен был новый король. За одну лишь ночь Дор превратился из холостого принца в женатого короля.
– К тому же, если бы я тебя лягнула, то ты оказался бы на Луне и там изучал бы моря, – пошутила Аймбри.
Аймбри, конечно же, ничего не почувствовала, но ведь каждый знает, что привидения не обладают физическим весом! Тем временем дух стал корректировать ее движения:
Странно, что каждый здесь знает о Провале и принимает его, словно само собой разумеющееся... хотя никто в Северной Деревне о нем не знает. Не могло ли это быть заговором умолчания? Вряд ли, потому что кентавры, похоже, тоже о нем не знают, а они обычно информированы хорошо. Провал существовал по крайней мере два года, так как тень находилась там именно это время, а, возможно, образовался даже раньше, так как дракон, похоже, провел в нем всю свою жизнь.
Аймбри снова сделала шаг. Справа послышался какой-то глухой рокот, который снова заставил их замереть на месте. Теперь затряслась уже другая, ближняя к ним колонна. Аймбри остановилась снова. Внезапно увесистый кусок откололся от этой колонны и упал прямо возле их ног, разбившись на мелкие куски.
Хамелеон снова покраснела – казалось, что кровь не сходит с ее лица. Но Хамелеон постаралась показать стражу, что она не обращает внимания на его шпильки и колкости. Тем временем Аймбри снова поплыла.
– Конечно, черт побери, он может это делать, – вставил Бинк, привыкая к языку моряка. – Мы рассказали тебе, как он превратил нас в...
– Моста больше нет! – ответила Аймбри. – Мы только что разрушили его. Но все равно ты не смог бы им воспользоваться – жители Мандении расставили на нем своих часовых!
– А ты очарователен, как день! – ответила комплиментом на комплимент Аймбри. Она испытывала какую-то странную радость от разговора с ним!
И если она теперь потеряет еще и Бинка, горестно подумала Аймбри, это станет непоправимым ударом для этой чудо-женщины.
Она пошла шагом, который перешел в рысь, затем взвилась свечой. Мягко приземлившись, она подпрыгнула еще выше. Вдруг во время одного из прыжков что-то стало неладно. Она неловко шмякнулась на землю, перед ее глазами замелькали яркие белые звездочки. Ха, звезды добрались до нее и тут. Что же это с ней случилось? Придя в себя, она обнаружила на голове огромную шишку, но так и не поняла, что же такое с ней произошло. Очевидно, она ударилась обо что-то сама. А, она же ударилась головой о твердый ствол гранатового дерева, и ударилась так сильно, что несколько спелых плодов упали с дерева. Хорошо, что это всего лишь было дерево, а не какой-нибудь камень!
Так ли это? Может быть, все останется при нем, пока он не станет специально действовать против интересов Источника? Что ж, выигрыш его был незначительным, он мог позволить себе и наказание. Он определенно не будет колебаться поступить так, как считает правильным, из страха перед последствиями.
Они подошли к Обзорной Скале. Она не являлась особенно высокой частью местности, но ее магия делала ее кажущейся более высокой, чем на самом деле, и с нее было возможно видеть четвертую часть Ксанфа – страну разноцветной растительности, небольших красивых озер и обманчиво-спокойных полей цветов, папоротников и пшеницы. Пока Бинк наблюдал, одно из озер немного увеличилось в размерах, делая себя кажущимся более холодным и глубоким, самым лучшим местом для купания.
Ноздри Аймбри широко раздувались – кобылка пыталась использовать свое острое чутье, поскольку вглядываться в каньон было все равно бесполезно, ибо он был настолько глубок, что о том, чтобы увидеть жертву на его дне, нечего было и думать. К тому же живший на дне дракон тоже вполне мог уже отобедать упавшим. Интересно, кому же удалось выжить? Скорее всего, это был король, если принимать во внимание его близость к магическим силам – но Аймбри справедливо полагала, что и Хасбинбад мог остаться в живых.
Попасшись на роскошной траве примерно с час, Аймбри остановилась и прислушалась. Внезапно она почуяла, что к ней приближается какое-то животное. Этим животным оказался дневной конь! Аймбри радостно бросилась к нему, осознав, что соскучилась за эти два наполненных суматохой и тревогой дня. «Где ты был?» – первым делом спросила она.
Тогда Аймбри решила направиться в местность, лежавшую к западу от замка Ругна, который был своеобразным центром государства. Она тотчас припомнила, что лесов и селений там нет, что предполагало наличие роскошных пастбищ. Единственное, что ее сейчас беспокоило, так это то, есть ли на пути к пастбищам какие-либо гористые местности, поскольку в ее теперешнем состоянии было бы слишком рискованно вот так запросто лазить по горам. Впрочем, неплохо попастись можно было и в самом замке. Но вот беда: уж больно редко Аймбри приходилось бывать там – доставлять плохие сны членам королевской семьи имели право лишь самые заслуженные кобылки, стаж которых насчитывал не менее трех веков. Теперь ей придется путешествовать на свой страх и риск, тем более днем, чего ей сейчас совсем не хотелось делать.
Внутри пещеры раздался глухой рев, а затем дикие вопли. Удивленная Аймбри попыталась проникнуть в умы жителей Мандении, оказавшихся в стеклянной пещере, чтобы понять, что там происходит. И с еще большим удивлением обнаружила, что умы жителей Мандении стали умами животных, точнее собак.
Но просто подчинения Всаднику было теперь недостаточно. Теперь уже ему нужна была еще и информация. – Говори, кто велел тебе передать это сообщение обо мне? – властно потребовал он.
Неужели Волшебник знает что-то такое, чего не знает Бинк? Бинк не владел магией, поэтому становился добычей для всех опасных заклинаний или хищников джунглей. Фанчен, казалось, тоже не обладала ярко выраженной магией. Странно, она утверждала, что ее уход из Ксанфа был добровольным, а не вынужденным, хотя, если бы она не обладала магией, ее тоже изгнали бы. Во всяком случае, у нее были бы схожие проблемы. Но Трент со своим мечом и магией мог не бояться дикой местности.
– Идем, – сказала Ирис, взяв его за руку. Она повела его к пристани, затем по главной дорожке к дворцу.
Конечно, это был Нумбо, сделавший ей магическое горячее сидение, огненную боль в задней части тела. Говори после этого о бесполезном таланте! Бинк с кулаками, сжатыми так крепко, что большой палец впился в обрубок недостающего пальца, двинулся к ухмыляющемуся юноше, стоящему за Обзорной Скалой. Нумбо было пятнадцать лет; нахальный и раздражающий, он нуждался в уроке.
Но внезапно тварь повернула прочь, не напав на Бинка. Он с облегчением перевел дух; он, конечно, держался смело, но последнее, чего бы ему хотелось – это ввязаться в битву с таким чудовищем в присутствии недружелюбно настроенного к нему Источника.
Она, должно быть, специально выбрала это место, потому что знала, что Бинк туда направился. И все-таки, это было только предположение. Это могло быть чистым совпадением или она могла быть людоедкой в женском облике – довольно привлекательном для людоедки – ожидая подходящего момента для нападения.
Зеркало показало, как Трент взбежал на хвост чудовища и схватил его голыми руками, заставив в ярости повернуться в его сторону. Обе головы раскрыли пасти, а тварь внезапно обратилась в еще одну гусеницу. Правда, двухголовую.
Королева Ирис снова вздохнула. Ее лицо стало вдруг пунцовым. В воздухе вокруг собравшихся заколыхались крохотные язычки пламени – иллюзия, которую королева непроизвольно навеяла, была своеобразным выходом чувству, которое Ирис дикими усилиями воли до сих пор в себе подавляла. Теперь, когда мучивший ее «половой вопрос» так быстро и окончательно разрешился, королева облегченно проговорила:
Хамелеон стала с серьезным видом изучать царапину на колене Аймбри – можно было даже подумать, что это мать, беспокоящаяся за здоровье своего ребенка. Хамелеон не была врачом, но для того, чтобы определить степень опасности раны, не требовалось большого врачебного опыта, достаточно было одного лишь представления о ранах, наносимых пресмыкающимися. – Да, тебя действительно ужалила змея, – подытожила Хамелеон, – и пораженное место все опухло!
– Лошади не жалуются! – обиженно сказала Аймбри. Никогда прежде змея не кусала ее, поэтому она не осознавала всей серьезности ситуации. Да, змея ужалила ее, да, нога болела, но кобылка думала, что боль потом пройдет сама собой. По мере их продвижения боль вроде бы действительно немного утихла, но падение с холма обострило то, что вызвал этот укус – онемение пораженной ноги. Теперь колено совершенно не слушалось.
Они заметили гарпию, сидевшую на ветке перцового дерева. Мимо дерева одна за другой проходили колонны войск Ксанта, поэтому гарпии следовало бы быть осторожнее. Но она сидела на удивление равнодушно, может, уже успев привыкнуть к виду вооруженных людей.
Кентавр издал рев чистой ярости. Его правая рука нырнула в колчан за стрелой, но теперь Бинк зацепил посохом его лук.
Дорога к южной оконечности Ксанта была достаточно долгой. Аймбри совершенно не помнила, сколько времени она должна была затратить на этот путь. В полночь она наконец-то была у цели. Тут ей снова пришла в голову мысль – а почему же она не воспользовалась тыквами? Она настолько увлеклась невеселыми мыслями, что очевидные вещи сами собой выскочили у нее из головы.
Бинку не приходило в голову, что существуют подобные препятствия. На карте их не было. Дорога предполагалась свободной и сравнительно безопасной. Но карта была сделана много лет назад, а эти трещины в земле возникли недавно, как сказала Чери. Ничто в Ксанфе не являлось постоянным, и путешествия всегда были связаны с риском. Ему повезло, что он получил помощь от леди-кентавра.
А как насчет простуды? Бинк пошмыгал носом и убедился, что никакого насморка у него нет. Вода вылечила и насморк.
йПривели Роланда, и король стал с ним разговаривать. Роланд был ровесником короля Трента, он был таким же бойким, как в молодости, только вот сила рук и ног и острота зрения были уже далеко не те, что в молодые годы. В годы относительной стабильности, при правлении Трента, Совет Старейшин стал скорее чисто формальным органом. Но сам Роланд тем не менее обладал очень сильной магией – он мог запросто превратить кого угодно словно бы в каменную глыбу.
– О, все будет сделано в лучшем виде! Так что Дор ничего не узнает. Может, и Айрин тоже ничего не узнает. Все это содержится в глубокой тайне от всех, только кое-кто знает все!
Через час туда же спешно прибыли Арнольд и Хамелеон. Кентавру пришлось везти женщину на себе, поскольку дневной конь совершенно выбился из сил после бешеной ночной скачки. Дневные лошади – совершенно отличные от ночных лошадок создания, им нужно с осторожностью пробираться сквозь ночную тьму, вместо того, чтобы в бесплотном состоянии беззаботно скакать по просторам, не обращая внимания на различные местные предметы. Дневной конь остановился возле Провала и ни за что не пожелал идти вперед по невидимому мосту.
Вода излечивала все болезни. Заклинание было своего рода болезнью, не так ли? Поэтому, если она попьет, она может появиться – по крайней мере на момент – в своем настоящем облике. Тогда он будет уверен.
– Ну, ну, не становись агрессивным, человек, только потому, что я провела тебя через успокаивающий лес, – предупредила она. – У тебя нет нашего знания истории.
Это было чудовищной катастрофой. Манденийцы быстро сломили сопротивление войск Ксанта. Оставшиеся жители Ксанта в панике бежали с поля боя, и на сей раз некому было собрать их для организации нового сопротивления захватчикам. Кентавры быстро забросили безумного короля на спину Аймбри, крепко привязав его ремнями, чтобы он не свалился во время скачки. Аймбри с королем на спине под охраной обоих кентавров что есть силы понеслась в направлении замка Ругна. Победа, которая еще ночь назад казалась такой близкой, теперь превратилась в настоящий кошмар и страшное поражение.
Это путешествие через горы было для жителей Мандении очень изнурительным. Надо полагать, что времена года в Мандении отличались более значительными температурными колебаниями, чем в Ксанте, а горы были покрыты льдом, который назывался глетчерами и делал горные перевалы чрезвычайно опасными. Это путешествие жители Мандении начали, имея двенадцать сотен людей и девять боевых слонов, но во время перехода через горы они потеряли почти треть людей и две трети слонов. Хасбинбад же, чтобы получать больше денег и продуктов из тыла, скрыл от начальства потери. Кроме того, перед началом похода у карфагенян было двести лошадей, из которых уцелело лишь пятьдесят, причем из этих пятидесяти по прибытии в Ксант некоторые бежали неизвестно куда.
Теперь королеве Айрин предстояло заняться организацией обороны Ксанта. Волшебное зеркало показало, что жители Мандении располагаются лагерем, чтобы подготовиться к ночевке. На месте, которое они выбрали для лагеря, горело уже по крайней мере несколько костров, и зеркало особенно четко отразило свет их пламени. Все остальное было скрыто непроницаемой тьмой. Если карфагеняне возобновят продвижение на рассвете, то тогда у них уйдет по меньшей мере два часа, чтобы добраться до невидимого моста – Всадник, очевидно, знал о его существовании, – но еще больше времени уйдет у них на то, чтобы добраться до замка Ругна.
Земля тем временем снова угрожающе затряслась. Чудовищных размеров лицо сфинкса открыло огромную пасть, из которой, подобный смертоносному урагану, вырвался звериный рык – Если больно, так зарычишь! – прокричал голем.
– Я теперь король! – сказал Бинк с удивительной решительностью. Он добросовестно впитал все, что поведала ему Аймбри, и теперь весьма рационально использовал переданную ему информацию. Раньше на Бинка в Ксанте мало кто обращал внимание – ведь он не был волшебником, а потому был обойден общественным вниманием, и, как оказывается, совершенно напрасно. Аймбри чувствовала, что даже Хамелеон, Гранди и дневной конь не возлагали на Бинка далеко идущих надежд, но теперь стало очевидно, что он еще покажет себя. Век последних королей Ксанта был не долог, но в период кризиса каждый из них выказал вполне достаточно находчивости и благоразумия. Но сколько же суждено было продолжаться этому кошмару, когда какое-то непонятное заклятье с завидным постоянством уносило все новых и новых королей волшебной страны?
– Потому и не понимаешь, что твой кругозор ограничен обычными лошадиными интересами, – жестко отрубил Хамфри. – Так что тебе придется переосмыслить все свое мировоззрение, пусть даже ценой больших потрясений!
– Да, но если он расскажет все карфагенянам, то Хасбинбад наверняка прикажет еще более усердно стеречь меня, а Икебода принесут в жертву этому Ваалу-Амону!
– Я чувствую, что мне пора отправляться на поиски короля Бинка и присоединиться к нему! – ответила тем временем Аймбри и подумала при этом, что присоединится только в том случае, если король еще жив.
– Благодарю вас, благородные Старейшины Ксанфа, – произнес Трент вежливо. – Вы даровали мне справедливый суд и я готов принять ваше суждение.
Конечно же, за растениями возвышалась еще и стена, и сложена она была из достаточно прочного камня. Все равно, чтобы проникнуть в замок, карфагенянам сначала нужно было пробить в стене достаточно широкую брешь, а для этого нужно было много времени. Аймбри рассчитала, что для того, чтобы разделаться ночью со Всадником, ей потребуется где-то около часа. Но в этом кобылка не была твердо уверена, поскольку уже неоднократно жители Мандении поражали ее своей дьявольской находчивостью – кто знает, что еще они могли выкинуть? Тем более сейчас, в самый разгар битвы, они могли вовсе не отдыхать – ведь от исхода сражения зависела и их жизнь, а отдохнуть в случае счастливого исхода можно и после развязки.
– Кого вы ищете, кто вам нужен? – поинтересовался потревоженный обитатель Медного города, решив, что вопрос Аймбри был обращен к нему.
К ней подошла Хамелеон. Даже такая, в пыли и со спутанными волосами, она выглядела привлекательно. Ведь не всегда так случается, что с возрастом женщины становятся менее привлекательными, Хамелеон была как раз таким исключением. Она ощупала колено Аймбри: – Болит?
Они повели его вниз на другую сторону перевала и дальше в военный лагерь на ровной земле за перевалом.
– Ах да, я же совсем забыла, что хотела спросить тебя, – спохватилась Аймбри. – Ты не хочешь поскакать со мной? Я должна доставить домой посла Бинка, который сейчас находится на перешейке. Он должен стать следующим королем Ксанта, поэтому надо быть особенно осторожной, когда доставляешь такой важный груз через занятую людьми из Мандении местность!
– Да! – согласилась Аймбри. Она знала, что всадник успел даже побывать на ее спине и попробовать об нее свои шпоры, но сейчас он не мог добраться до нее так легко – она не обратила бы никакого внимания на боль и умчалась бы в темноту, где чувствовала бы себя еще более уверенно. Нет, пусть только этот Всадник попробует проехаться на ее спине в этот раз!
Самое странное, что он не чувствовал себя таким уж удрученным. Он потерял гражданство, семью, невесту, его ждал незнакомый огромный мир – и все-таки в его походке была определенная живость. Не было ли это контрреакцией, поддерживающей его дух, чтобы он не пришел к решению о самоубийстве, или, возможно, он был доволен, что выбор, наконец-то, сделан? Он был калекой среди людей, обладающих магией, теперь он будет жить среди себе подобных.
Они действительно были там – громадные рептилии, рассекавшие стоячую воду своими обтянутыми кожей костями, уставившись выеденными червями глазницами вверх.
Аймбри, глядя на искусство Ирис, только ахала от восхищения – до того все выглядело натурально. Ночная кобылка и сама очень испугалась бы, увидев у себя на пути нечто подобное. Показалось даже, будто кто-то кашлял, якобы вдохнув ядовитого газа. Если бы это зрелище наблюдали те, кто заранее знал, что все это не более чем искусно навеянная иллюзия, то людям из Мандении пришлось бы еще более несладко – жители Ксанта без труда разгромили бы карфагенский отряд небольшими силами. Но тут кобылка подумала, что, может быть, таким образом, даже не используя воинов, удастся изгнать врагов насовсем.
– Мы, ночные кобылки, единственные существа, которые могут свободно входить в тыкву и выходить из нее. Все тыквы одинаковые – через любую из них можно попасть в Мир Ночи. Когда кто-то заглядывает внутрь тыквы, то тело его становится недвижимым, душа выходит из него и путешествует по нашему миру. Те души, которые бродят там слишком долго, рискуют совсем не вернуться назад в свое тело, оно так и останется лежать возле тыквы, – сказала кобылка.
– Следуйте за этими глазами! – показал Хамфри в сторону улетевших глазных яблок. – А на обратном пути постарайтесь задержать того, кто вас попытается преследовать. И осторожнее – ведь если вас поймают, то одного легчайшего укола будет вполне достаточно, чтобы весь воздух из вас вышел! – Хамфри при этом выразительно улыбнулся.
Хотя, впрочем, паутина могла образоваться за гораздо более короткий срок, чем несколько веков, но сейчас это было не столь важно. – Это все, должно быть, проделки спригана! – заключила она.
– Я уверен, что лошади не хотели ничего плохого! – сочувственно сказал Икебод. – Обычно на войне больше всего страдают именно невинные! Это одна из черт насилия, что делать!
Бинк миновал поле морского овса, слыша приятный шум и плеск его океанских приливов. После сбора урожая из него получалось превосходное пенистое пиво, только немного соленое. Чаши им можно было наполнять только наполовину, иначе непрекращающиеся морские волны в пиве выплескивались наружу.
Теперь все казалось более-менее ясным. Хамфри любил Горгону, но никогда не выказывал своей любви слишком открыто. Но у Аймбри все еще оставались вопросы: – Если ты знаешь, что ты обречен, и даже знаешь, как все это случится, то зачем ты тогда идешь вот так просто на все это?
Но лианы не смогли долго сдерживать напор людей. Еще мгновение – и они разожгли большой костер, выхватывая время от времени из него пылающие головешки и швыряя в ближайшие к ним волшебные растения. Растения шумели и отбрасывали головни назад, но все равно получали увечья и раны. Стало ясно, что жители Мандении все равно рано или поздно, но расчистят от растений участок стены. К воротам они вовсе не приближались, поскольку там росли толстые деревья с сучьями-удавками, бороться с которыми было бы еще труднее, чем с лианами. Но тут, возле стены, оборона замка была не такой уж надежной.
Аймбри прыгнула вбок, стараясь прижаться к стене, чтобы, прижав Всадника к ней намертво, раздавить его, как обычного жука. Но снова проворство Всадника спасло его – он действительно без слов понимал лошадей. Он кубарем скатился со спины Аймбри и совершенно спокойно приземлился на ноги.
– Тогда расходитесь, – велел судья. – Помните, никаких разговоров или у нас будет настоящий суд... за неуважение к суду, – предупреждение казалось излишним, вряд ли они будут болтать об этом. Виновный... э... невинный... мужчина тоже будет помалкивать, а сам Бинк хотел только поскорее убраться из деревни. Оставался всего лишь один мужчина, который мог бы разболтать – но если он вымолвит хоть словечко, все остальные будут знать, кто проболтался. Здесь будет тишина.
– Ущипни меня. У меня идет кровь, – это был стандартный тест, так как большинство ночных сверхъестественных созданий крови не имело, если только они не высосали ее недавно из какого-нибудь живого существа. Даже тогда она не текла у них из раны.
Аймбри везла голема и манденийского ученого к тому месту, где находились захватчики. Ксант жил без нашествий жителей Мандении уже примерно полтора столетия, это было даже необычно.
Затем Добрый Волшебник направился в чулан и вытащил оттуда пышный ковер. Он развернул его и уселся посредине со скрещенными ногами.
Икебод помолчал немного. – Но, – продолжил он, – я лично не видел их в битве. Зато я могу сказать, что они имеют обыкновение приносить пленников в жертву своему кровожадному божеству Ваалу-Амону. Все это мне не нравится. Я вообще противник насилия, но я не вижу другого пути, предотвратить нависшую над нами угрозу. Хорошо еще, что у них нет с собой тех видов оружия, с которыми вы еще незнакомы, если только не считать оружием вероломство.
Резиновый жгут упал карфагенянину на голову и, скользнув, обвился вокруг шеи. Человек из Мандении неуклюже задергался, лицо его стало принимать свекольный оттенок.
Теперь Аймбри, не раздумывая, наскочила на своего врага, издав воинственное ржание, на мгновение привстав на дыбы и копытами передних ног ударяя по густому воздуху тронного зала.
Он шагнул в лодку и попал в лужу. Лодка протекала. Бинк схватил ржавое ведро и вычерпал, насколько мог, воду. Затем сел и взялся за весла.
– Ее место – возле ее мужа, нашего нового короля, – ответила Ирис, немного смягчившись, – я знаю, что она любит своего отца. Ей нет необходимости лишний раз доказывать это.
– Но только не ночью, – возразила Аймбри. Но все равно ей было теперь как-то не по себе. Ведь все это время она считала дневного коня другом. А теперь она вдруг поняла, что, в сущности, этот конь постоянно находился в опасной близости от того места, где мог бы находиться и Всадник, которого он якобы до смерти боялся. Так произошло и в первый раз, когда Аймбри встретила Всадника – дневного коня и ей преподнесли разыгранную и, возможно, отрепетированную заранее сценку, что один убежал от другого. Да, все было задумано очень хитро, и естественно, что Аймбри попалась на удочку Всадника. Конь освободил ее из человеческого плена – но как она могла подумать, что это одно и то же лицо, ведь даже и тени такого подозрения у нее не могло бы возникнуть вплоть до самого последнего момента. А потом, когда она, Гранди и Икебод проводили разведку продвижения карфагенского отряда, а Хамелеон, очевидно, заснула, Всадник отправился в лагерь жителей Мандении. И потом, эта загадочная способность Всадника быстро передвигаться на длинные дистанции – он просто превращался в лошадь, чтобы галопом проскакать большое расстояние, что могло бы занять у обычного человека дни, в то время как человеческий рассудок, который находился в голове дневного коня, запросто мог разрабатывать маршрут движения и предвидеть разные опасности и накладки – в общем, все то, что не под силу мозгу обычной лошади. Да, он с максимальной отдачей использовал преимущество человеческого и конского бытия. Прикидываясь обычной лошадью, глупой и ничем не интересующейся, он тем временем выведывал все секреты Ксанта – узнал и о невидимом мосте, о линии престолонаследия, а ведь они считали дневного коня своим помощником и союзником и посвящали его во все тайны.
Оставалось еще многое, что Бинку хотелось бы объяснить, но Хамфри не дал ему такой возможности. И, конечно, он был наивен: когда у Злого Волшебника появится возможность подумать, он, возможно, вернется к прежнему образу мыслей. Он представлял серьезную угрозу Ксанфу. Хотя Бинк хорошо понимал, что дуэль выиграл Трент, и потому Бинк, как проигравший, не имел права вмешиваться в его дела. Таково было странное убеждение Бинка. Он надеялся, что Тренту удастся исчезнуть.
– Я знаю, и я иду, – тупо проговорил Удар, хотя все знали, что он обладал блестящим умом. Удар продолжал двигаться вперед, руками и ногами круша все попадавшее ему на пути.
– О, Бинк, я так рада, – воскликнула она, целуя его. Ему пришлось схватить ее за руку, иначе она от радости выронила бы бомбу, которую все еще держала.
– Тогда я убью его! – Тут она снова покачала головой: – Я в любом случае должна разделаться с ним. Нужно отомстить ему за моего мужа, отца, за мать!
– О, что за чудесная и пламенная речь, ночное создание! Но вот как насчет того, что останусь жить все-таки я, а ты погибнешь, а я замкну цепь королей Ксанта?
Нет, такие волшебные веера сейчас Аймбри совершенно ни к чему. И вообще, ничто из того, о чем Джордан только что упомянул, совершенно не подходило в качестве оружия.
Тоже окончательно рассвирепев, жители Мандении построились в фалангу, подняли щиты над головой, чтобы защитить себя от падающих сверху вишен, и стали продвигаться к дереву. Подойдя к нему, они принялись своими мечами рубить ствол эвкалипта.
В отчаянии кобылка наблюдала, как люди бросали в огонь все больше и больше сухого дерева. Топлива в лесу было предостаточно. Теперь она не сможет перейти в нематериальное состояние!
В камне? Нет, камень слишком тяжелый, иначе он будет представлять слабое место, где враг сможет прорваться внутрь. Нет смысла строить замок с таким серьезным недостатком. Где же тогда?
– Стандартная формула, – прокомментировал он. – Она не препятствует информационной или прорицательной магии. Сам такую же делаю. Моя, конечно, свободна от эгоистических интересов Источника. Но сохрани эту, она может пригодиться.
Она явно играла с ним. Но почему такая разумная, талантливая женщина может быть заинтересована в ничтожестве вроде него? Бинк снова вытер нос. Ничтожество с насморком. Ее внешность могла быть сильно преувеличена при помощи иллюзии, но ум и талант явно были подлинными. Он ей не нужен ни с какой стороны.
Погоди! Пока он остается в седле, чудовище до него добраться не может. Все, что надо сделать – это продолжать держаться, пока оно не устанет со временем. Но легче подумать, чем сделать. Гиппокампус прыгал и нырял, то поднимая Бинка над водой, то окуная его в пенящуюся воду. Оно сворачивало свой хвост в спирали и мчалось дальше, макая Бинка в воду снова и снова. Бинк боялся, что останется вместе с ним на дне, вынудив или отпустить седло, или утонуть. Но седло крепко держалось на спине чудовища, а лошадиная голова дышала так же, как и Бинк. Чудовище просто играло, тогда как Бинку приходилось ждать. Оно использовало больше энергии, чем Бинк, поэтому должно было выдохнуться быстрее. Следовательно, утопить его не могло.
– Этот замок действительно хорошо организован, – констатировал Бинк, когда они поднялись обратно. – Кажется, он не собирается мирно отпустить нас. Но мы должны попытаться. Может, окно?
Но веревки здесь не было. Он шагал вдоль деревьев по краю джунглей и искал свисающую лиану. Будет отлично, если он сможет оторвать кусок.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site131.html on line 367

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site131.html on line 367

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site131.html on line 373