Я ЗНАЮ, ЧТО

Аймбри теперь поняла, что речь жителей Мандении более замысловата, чем у обычных людей. Однако на протяжении длинной тирады своего собеседника она ничем не выдала своих чувств и попыталась уловить суть дела в одной фразе.
– О'кей, – сказал парень. – Вот сигнальный камень, – он стукнул им о скалу и магический кусок раскололся на два сегмента, каждый из сегментов изменил цвет красный на белый. Он отдал один Бинку. – Когда камень вновь станет красным, шагай прямо, они согласованы друг с другом. Проход появится перед большим ореховым деревом... и только на пять секунд. Поэтому будь готов и двигайся на красный цвет.
– Нам придется, видимо, как-то обмануть этого водяного! – прошептала Аймбри Хамелеон. Для большей ясности она явила перед женщиной картину переплывающей ров лошади, на спине которой сидела женщина. На заднем плане этой сценки виднелось какое-то создание, напоминавшее водяного, который отчаянно и возмущенно жестикулировал, но помешать им ни в чем не мог. К тому же водяной не представлял для спутниц никакой опасности – оружия при нем не было, да и любое его обличие – человека или рыбы – никак не пугало их. И еще, они были тут по повелению самого короля, что давало им право преодолевать любые преграды, не спрашивая никого о разрешении.
– Надо подождать, покуда жители Мандении дойдут до территории, на которой эти драконы обитают, – пробурчал Гранди, – тогда эти драконы зашевелятся!
Вся экспедиция стала готовиться к ночлегу. Хамелеон, Гранди и Икебод уснули, в то время как обе лошади паслись, благо травы вокруг было предостаточно. Аймбри, чтобы щипать траву, приходилось снова обретать плоть, но во время пережевывания такая надобность отпадала, поэтому больное колено не так сильно беспокоило ее. Тем временем приятные ночные часы пошли на убыль, но боль в колене тоже потихоньку стала исчезать. Наконец-то яд летающей змеи стал утрачивать свою действенность.
– Хорошо, я тоже согласен, – проворчал Гранди. – Так вот: Бинк – теперь ты наш король. Теперь тебе срочно нужно отправляться в замок Ругна. Ты можешь воспользоваться волшебным летающим ковром – он домчит тебя за час!
Здесь явно что-то было не так. Аймбри видела только часть арсенала волшебника, но была уверена, что этого вполне достаточно, чтобы не один раз стереть с лица земли завоевателей. Хамфри, как и его предшественники на королевском троне, был намного сильнее и энергичнее, чем до этого думали. Но дневной конь почему-то продолжал думать, что Всадник одержит верх.
– Но если я туда отправлюсь, как ты в таком случае доберешься до замка Ругна одна? – Аймбри была очень удивлена, поскольку никогда не предполагала, что на нее может свалиться подобное поручение. Да, конечно, она была неуязвимой для волшебства Всадника, поэтому могла обезвредить его способом, которого не мог позволить себе больше никто другой. Но все равно – надо было в таком случае учесть еще целую кучу деталей организации всего этого. – Но я ведь могу хотя бы отвезти тебя обратно, покуда...
– Так и было. Конечно, были и другие Нашествия, но не такие критические. Эффективное преобладание человеческих существ на этой земле начинается с Четвертой Волны. Остальные вторжения погубили многих людей и многих заставили уйти в лес, но общая цепь поколений не прерывалась. Почти каждая разумная личность может проследить свое происхождение до времени Четвертой Волны. Я уверена, что ты тоже.
Но пока он говорил, еще одна волна обрушилась на него. Лодка, приподнятая волной, выскользнула из-под его ног. Одной рукой он обхватил талию Фанчен и удержал ее. Казалось, пальцы второй руки не выдержат напряжения, но они оставались втиснутыми в трещину и Бинку удалось удержать свою позицию.
– Вы правы. Ни один разумный человек не захочет быть Королем. Все, что надо мне – это жениться на Сабрине и жить своей жизнью.
– Вот он, здесь, – указала Чем на карту, – мы уже прошли поворот на то место, а отсюда нам до этого источника никак не добраться!
– Конечно, – мрачно ответил Бинк. – Весь замок просыпается от смерти. Крысы могут прожить где угодно, но другие существа умерли, когда умер замок, или они приходят сюда умирать даже сейчас. Но зомби не так сильны, как живые, мы, вероятно, сможем справиться с ними нашими палками, – но он бросил свою в борьбе с крысами в подвале.
– Ты верно говоришь! – заметил Гранди. – Ты ведь вместе с ними прибыл в нашу страну. Ты можешь сообщать нам о них все, что нас может заинтересовать! Из какого временного измерения и какой именно части Мандении пришли эти захватчики?
– Это чудесное место! – воскликнула Ирис. – Хамелеон показала мне весь замок, а призраки помогли подобрать одежду. Комнаты просто великолепны, есть все, что хочешь, и все настоящее. А замок так хочет угодить... я знаю, что мне здесь будет очень хорошо.
В данный момент королева Айрин находилась вместе с Хамелеон наверху, рядом с их несчастными мужьями, и Аймбри знала, что если бы сейчас Айрин услышала, какой поворот принял этот разговор, то она очень заинтересовалась бы им. Во всяком случае, королева Ирис воспринимала все произносимое с видимым удовольствием.
– Главное, – повторял волшебник, – помнить, что все должны остерегаться Всадника и попытаться разорвать цепь. Бинк один из тех, которые...
Какой-то человек внезапно приблизился к колышку, за который была привязана кобылка. – Боже мой, да ведь это лошадь из снов! – ошеломленно воскликнул он. К своему ужасу, Аймбри тотчас узнала в этом человеке ужасного Всадника!
– Аймбри, лучше держись подальше отсюда, – предупредил ее Бинк, – это мне волшебство никак не может повредить, а насчет тебя я все-таки не уверен. Сейчас я слегка поэкспериментирую, покуда жители Мандении еще не насели на нас слишком плотно. А если какой-нибудь карфагенянин вздумает вдруг приблизиться ко мне, то он повстречается с моим мечом. Если же их будет слишком много, попробуем иное средство.
– Немедленную угрозу это не устранило бы, если бы я мог справиться с ними разом, – согласился Трент. – Но это все равно не освободит нас из пещеры. Я считаю, что мы все равно должны прибегнуть к магии. И мы непрошенные гости в их пещере. Существует ведь определенная этика собственности...
– Это самая лучшая в мире саморазлетающаяся грязь! – пояснила Аймбри. – Самое интересное заключается в том, что не удастся бросить в кого-либо комок такой грязи, не испачкавшись в ней так же, как будет испачкан тот, в кого вы эту грязь хотите швырнуть. И знаешь, многие люди, познав печальный опыт обливания грязью ближнего своего, постепенно меняют некоторые свои привычки!
– Все хорошо, спасибо, Аймбри, – ответил король, – только вот по своей семье я немного скучаю. Ты, случайно, не можешь изобразить мне во сне мое семейство?
Бинк понял, что они никуда не смогут спрятаться, пока Ирис преследует их. Не смогут приготовить никакой ловушки, им не избрать никакого стратегического места. Трент неизбежно настигнет их.
– Если ты меня трансформируешь, Хамелеон подорвет бомбы, – сообщил он, ощущая холодок вызова. Ему не нравился такой вид игры, но он знал, что дело шло к этому. – Если ты вмешаешься каким-либо образом...
Манденийцы сразу это заметили и прекратили движение. Часть людей в испуге отступила в соседнюю Зону Воздуха и немедленно была унесена куда-то дувшими там постоянными сильными ветрами, которые как раз сходились в этом месте с разных направлений. Несколько жителей Мандении, с перепугу не разобрав в чем дело и не знакомые с особенностями местности, попытались укрыться в ближнем логове одного из драконов. Что из этого получилось, можно было понять из раздавшихся спустя несколько секунд сочных звуков, напоминавших чавканье, а затем из норы вылетел столб дыма – очевидно, обитатель пещеры был вполне удовлетворен так неожиданно пришедшим к нему сытным обедом. Затем раздалось что-то вроде небольшого взрыва, и из логова вылетели куски карфагенской брони. Остальные жители Мандении, благоразумно не сдвинувшиеся с места, теперь тоже попятились назад, невольно прикрываясь щитами от непонятной пока угрозы. Очевидно, они ждали нападения. Да, они действительно были смелыми людьми и не зря ели свой хлеб наемников!
– До того, как ему удастся стать десятым королем! – спокойно сказала Хамелеон. Сейчас она моментально схватывала чужие мысли, очевидно, успев прийти в себя после того небольшого потрясения, которое она пережила, узнав, что ей вскоре придется взойти на престол.
– Вытащите из его спины эту чертову стрелу! – раздался из воды голос Морриса. Супруг Сирены был стопроцентным водяным, поэтому он совершенно не мог выходить на сушу. – Стрела будет только мешать выздоровлению вашего больного!
– Шесть футов, – пробормотал Бинк. – Мы окажемся внутри него, прежде чем оно подплывет столь близко, – он не старался шутить, пасть чудовища была длиннее ширины, так что, если она откроет ее полностью, верхний ряд зубов окажется на высоте добрых двенадцати футов от нижнего ряда.
Подъемный мост был опущен. Его когда-то прочные доски местами подгнили. И все вокруг ощущалось древнее, неистребимое, грубоватое величие.
Аймбри снова наслала на них приятный и расслабляющий сон, чтобы перед дорогой все они смогли хорошенько отдохнуть и набраться сил. Сама же ночная кобылка, подождав немного, рысью поскакала к гигантской тыкве, нырнула в нее и вскоре была уже в Медном городе.
– До смерти, – печально повторил за ним Трент. – Или сдачи, – таким образом он тактично смягчил ошибку Бинка, не ущемив его гордости. Получилось, будто Волшебник оставил лазейку для себя, не для Бинка. Как умудрялся столь неправильный человек оказаться столь правильным?
Очевидно, Хасбинбад попытался вероломно напасть врасплох, но Бинк раскусил намерение карфагенянина. Да, король действительно хорошо понимал своего противника и знал, что от него можно всего ожидать. Аймбри это обрадовало. Но что произошло потом, было загадкой.
Затем внезапно в тишине ястреб-мотылек скользнул вниз с неба и поймал хамелеона клювом. Ящерица забилась с тонким криком боли и мягко повисла в клюве поднимающегося ястреба. Хамелеон, несмотря на все свои кажущиеся формы, был мертв. Пытаясь отпугнуть Бинка, он был уничтожен другой силой.
Бинк моргнул и заметил Хамелеона, преследующую вихляка между языками магического пламени, которое образовалось из-за разбросанных веток. Она слишком увлеклась или стала слишком глупа, чтобы осознавать опасность.
– Тогда сгинь, недоучка, – прорычал Хамфри, громко хлопая ладонями. Очевидно, он привык, что его оскорбляют, это составляло часть его жизненного стиля. Может быть Бинку вновь повезло.
Раздался мелодичный вопль ярости и гнева. Бинк бросился прочь, надеясь, что есть еще вход, подходящий для человека. Иначе...
Горгона, Сирена и девушка-гном по имени Голди были уже там. Там же находились и кентавр Чем, Танди, ее муж людоед Удар, который продолжал усердно нести службу по охране замка. Все остальные обитатели замка были, как известно, заранее отосланы в близлежащие селения для большей безопасности, поскольку то обстоятельство, что замку предстоит стать ареной сражения, уже ни у кого не вызывало сомнения. Танди убедила отца, старого солдата Кромби, уйти вместе с остальными, сказав, что ведь им тоже понадобится в пути надежная защита или хорошо знающий местность человек на случай, если обитатели замка вдруг заблудятся. Хотя Танди отослала отца из замка все-таки потому, что он был уже слишком стар, чтобы сражаться с жителями Мандении, но не утратил своего невероятного упрямства и ни за что не уехал бы из Ругна, если бы ему прямо сказали, что он не годится для войны.
Они обыскали корабль. В каюте на цепи сидело чудовище, какого Бинк никогда прежде не видел. Оно было небольшим, но достаточно ужасным в остальных аспектах. Тело его было полностью покрыто шерстью, белой с черными пятнами, у него был хвост, висящие черные уши, маленький черный нос и сверкающие белые зубы. Четыре ноги, на них короткие когти. Оно злобно зарычало, когда Бинк приблизился, но цепь, прикрепленная к шее, сдерживала его прыжки.
– Мы все должны делать то, что в наших силах! – тут Аймбри вдруг вспомнила, что именно в ее руках лежит спасение Ксанта, точнее, как выразился Хамфри, ключ к спасению. Ах, если бы только знать, в чем это самое спасение заключалось! Если бы только она могла понять, что именно ей надлежит делать, то начала бы делать это сейчас же, и делала бы это целеустремленно, каждый день, каждый час, добиваясь нужного результата. Было ли этого достаточно? Аймбри сомневалась.
– Я сделал ошибку, признавшись в этой истории Бианке, – продолжал Роланд. – Боюсь, она стала излишне чувствительной к этой теме и на тебя вылилось все ее недовольство. Такие вещи случаются.
– Ночной Конь очень обеспокоен, – ответила Кризиум. Как всякая ночная кобылка, она могла говорить на любом языке, в том числе на человеческом. – Он говорит, что опасность все надвигается, ты единственная, кто может что-то сделать, но ты попала в плен к врагам!
Икебод всплеснул руками: – Нельзя ничего говорить наверняка! Я в хороших отношениях с волшебником Хамфри. Поскольку в свое время и обеспечил его целой горой книг о Мандении и жизни в ней, я думаю, что смогу с ним договориться и помочь тебе. Я думаю, что ваша помощь, милая Сирена, прибавила мне, по меньшей мере, еще год жизни. В любом случае, я очень признателен вам за помощь!
Дор повел войска на север. Его сопровождали телохранители, которыми стали друзья его детства. Дор ехал верхом на кентавре Чете, который и сам был вооружен тугим луком, копьем и мечом. Кентавр этот умел превращать валуны в обычную гальку и называл этот процесс резьбой по камню. Сестру Чета Чем тоже включили в отряд, поскольку она умела быстро изображать карты, на которых можно было показывать передвижение своих войск и войск противника. В поход отправился и Гранди, которого Чем называла гномом, его незаменимый дар разговаривать с животными и растениями как раз дополнял способность самого Дора разговаривать с неодушевленными предметами; работая вместе, они запросто могли собрать колоссальное количество информации. К ним присоединился и великан-людоед Удар. Сейчас он напоминал человека огромного роста, хотя от рождения был человеком лишь наполовину. При необходимости он запросто мог принять устрашающее обличие банального людоеда. Поскольку сейчас Удар не мог идти с такой же скоростью, с какой передвигались кентавры, то Аймбри взялась быть его лошадью. Она знала, что время от времени великан-людоед захаживал внутрь тыквы. Он не давал там проходу блуждающим скелетам, но к Аймбри относился прекрасно, ведь она обладала половинкой его души!
Тем временем дневной конь приблизился, радостно запрядав ушами. – Как приятно быть рядом с такой лошадью! – воскликнула Хамелеон, дружески хлопая коня по мускулистой шее, и дневной конь польщенно всхрапнул. Ему явно нравилась Хамелеон, как нравилась она всем, когда была в фазе поглупения, а красота ее расцветала особенно пышно.
– От нее так воняет падалью, что жители Мандении не подойдут к ней близко, и потому их стрелы попросту до нее не долетят! – заверил ее Гранди. Аймбри подумала, что голем, по всей видимости, прав, поскольку запах, исходивший от гарпии, был совершенно непереносим даже на весьма значительном расстоянии.
– Она – жена того людоеда, но хотя тропа и заколдована, даже лиана-удавка может напугать Танди! – озабоченно проговорила королева Ирис.
Аймбри, постояв немного, стала пробираться к возвышенности, которая вчера вечером была островком. На островке чернели останки кострища, валялись два пустых плода-чашки с чайного дерева и несколько плодов с пирожного дерева. Значит, Бинк и Хасбинбад ужинали здесь вместе. Но что с того?
Удивленный и польщенный этой похвалой, хотя вероятно и преувеличенной, Бинк не знал, что и ответить. Она была права в отношении бесполезности «пятна на стене», конечно. Он часто и сам думал так же. Конечно, это стандартное выражение пренебрежения, означающее, что данная персона обладает никчемной магией. Таким образом, это не было таким уж тонким наблюдением. И все же, оно определенно прибавило ему уверенности.
Куда повернуть – на восток или на запад? Провал, кажется, тянулся одинаково в обоих направлениях. Но форма местности к востоку была менее холмистой, постепенно снижаясь. Может быть, там есть спуск на дно провала, который позволит ему перейти на другую сторону? Фермеры обычно селились в долинах, чем на возвышенностях, чтобы иметь готовые источники воды и быть свободными от враждебной магии возвышенностей. Он пойдет на восток.
– Это не для нас лично, а для блага всего Ксанта, птичья твоя башка, – снова бойко отозвался Гранди, поскольку он был первым, кто оправился от шока, в который повергли всех ругательства гарпии. Но было видно, что и Гранди среагировал не очень темпераментно, хотя, быть может, он просто экономил энергию на будущее. – Мы просим тебя помочь нам для того, чтобы остановить врагов, которые опустошают нашу страну! – сказал голем с жаром.
– Ну, королева Аймбри, – сказала Хамелеон, – теперь все зависит от тебя, только тебе удастся остановить Всадника.
Тут Бинк догадался, это был не замок Ругна, а замок Доброго Волшебника. Просто Волшебница сделала так, чтобы он был похож на Ругна и он попался на ее уловку. Но гиппокампус фыркнул, выдав ее обман. Значит, он летел правильно, возможно, направляемый своим талантом. Талант его всегда действовал скрытно и не было причин, по которым он бы вдруг изменил свою манеру действий.
Аймбри в последний раз путешествовала по Королевству Ночи, прощаясь со всеми его обитателями. Она направилась в Медный город и вскоре зашагала по его улицам, между движущимися зданиями, рассматривая медных жителей Медного города. Жители Медного были точь-в-точь как обычные люди, только сделаны они были из меди. Мужчины носили нарукавные повязки, женщины щеголяли в нарядных модных бюстгальтерах. Работа медных людей заключалась в механическом оформлении снов, когда штучная работа не подходила, но требовалось что-то более солидное. Аймбри частенько бывала тут, когда нужно было получить какойлибо особенный сон. При этом все изделия, то есть сны, всегда были сработаны на совесть. Вдруг какая-то девушка приблизилась к Аймбри: – Кобылка, вы, конечно же, меня не знаете, – сказала он. – Я слышала, что вы отправляетесь к свету. Я как-то побывала там.
– Моя сестра как-то сказала, что Блита неуязвима для взгляда василиска, – сообщила Горгона, – уж не думаю, что мой взгляд опаснее взгляда василиска!
Тем временем Аймбри вспомнила, что у нее появился новый повод для беспокойства, о котором она не думала раньше. Ведь раньше она не знала, что если кто-то может сидеть у нее на спине, то он вместе с нею одновременно проходит сквозь все преграды. Да, ей как-то случалось выносить из тыквы великаналюдоеда, но ведь тело его было отделено от души! Ей приходилось носить на себе и девушку, Танди, но это происходило настоящей ночью, а не импровизированными с помощью дыма сумерками. Когда ей удалось убежать от Всадника, ей пришлось освобождаться от пут, при этом путы эти находились в прямом контакте с ее материальным телом. Таким образом, все в этом мире смешалось. Зато теперь она знает, что при желании может пронести с собой сквозь преграду кого угодно, но также легко может от этого кого угодно избавиться. Об этом не следовало забывать, иначе какая-нибудь новая оплошность поставит ее в затруднительное положение.
– Я и не пытался убить тебя, только трансформировать в нечто безвредное, чтобы ты никогда не мог мне мешать. Я никогда не убиваю без причины, – Волшебник задумался. – Все это весьма странно. Я не верю, что мой талант меня подвел, ему что-то противостоит. Должно быть, действует какое-то контрзаклинание. Ты ведь знаешь, во всех похождениях ты был словно заговорен от опасностей. Я считал, что просто совпадение, но теперь... – Трент немного подумал, потом щелкнул пальцами. – Твой талант! Твой магический талант – вот что это! Тебе не может повредить никакая магия!
Но кентавр обернулся и успел подхватить корзинку левой рукой. На мгновение пламя коснулось кончиков его пальцев и они превратились в пепел, но он продолжал держать корзинку. Проклятое мужество!
А если бы нет, неужели бы зомби двинулись маршем через джунгли, чтобы добиться своего? Это была загадка, которую Бинк не собирался разгадывать.
– Но на самом деле все было не совсем так, – пытался сказать Бинк. – Он прекрасный человек. Во многих случаях его рассуждения имеют смысл. Если бы он не пощадил меня и Хамелеон, он мог бы завоевать Ксанф, – но его слова были не слышны, он ничего не мог произнести.
Это была еще одна странная ссылка на события, в которых Дор ни при каких обстоятельствах не смог бы принимать участия. Может быть, это был отпечаток какого-нибудь сновидения.
Ее шестое чувство не отказало. Определив направление, путешественники тронулись в путь. Женщина спала на подстилке из веток кустарника, в то время как дневной конь пасся неподалеку. Очевидно, они достаточно хорошо исследовали эту местность и сочли ее вполне безопасной для привала. У Хамелеон, несмотря на ее недалекий ум, был очень развит инстинкт самосохранения. Конечно, сейчас в Ксанте не было полностью безопасных мест, но все же тот, кто хорошо знал свою страну, мог найти себе надежное укрытие. Житель Мандении, к примеру, из-за своего незнания местных условий запросто мог стать добычей плотоядной травы или небольшого водяного дракона из протекавшей поблизости реки. А жители Ксанта без труда избегали этих опасностей, поскольку те были для них повседневной реальностью. Может быть, эти опасности тоже были частью защиты Ксанта от захватчиков.
– Ты думаешь, что шпоры жарче, чем дыхание Ваала! Но я никогда не использую шпоры, если лошадь спокойная и хорошо себя ведет, – продолжал убеждать ее мандениец, – если бы ты хорошо посмотрела на бока дневного коня, ты не увидела бы там шрамов от шпор. Но они могут появиться, если я поймаю его гденибудь в кустарнике! Неблагодарное животное! Он ведь погибнет в этих джунглях, он не так умен, чтобы самостоятельно жить в такой местности! Потому я нужен ему так же, как он нужен мне. Все лошади карфагенян отощали и потеряли силы вследствие трудного перехода через горы, к тому же почти весь корм отдавали слонам. Чтобы нормально добраться до этого места, мне пришлось поставить под седло кентавра. Мне удалось поймать его после схватки с отрядами Ксанта недалеко от этого, не помню, как его, ну то, нечто вроде барьера...
Спокойствие Аймбри рухнуло, подобно стене, разнесенной Ударом в куски. Постепенно до нее начал доходить смысл сказанных Горгоной слов. Всадник, сидевший в замке Ругна, услыхал пение Сирены и, как любой мужчина на его месте, тоже попал под влияние этой музыки и начал двигаться туда, откуда она слышалась. Но, поскольку через стены он проходить не мог, то он оставался, очевидно, на месте, может быть, выйдя на внешнюю стену или что-то в этом роде. Возможно, он даже чуть не угодил в объятья какой-нибудь лианы-удавки или в заросли плотоядной травы. Но, как известно, появление людоеда Удара все испортило, и Сирена была вынуждена прервать игру на арфе и пение – и сила ее чар ослабла. Всадник пришел в себя и увидел, что чуть было не погиб. Возможно, из какой-нибудь бойницы или щели он увидел Сирену – и в бессильной злобе поспешил использовать свой дар налагать заклятье на первом попавшимся под его взгляд существе. Всадник моментально воспользовался этим даром, и таким образом Сирена присоединилась теперь к компании потерявших рассудок королей Ксанта.
– Целых восемьсот лет я была привидением, а Джонатан – зомби, – пояснила Милли, – нам слишком часто приходилось иметь дело со смертью, и это научило нас быть терпеливыми, все воспринимать спокойно. К тому же Джонатан не вернулся в виде зомби, и потому я знаю, что по-настоящему мертв он быть не может. Когда цепь будет наконец разорвана, тогда и Джонатан вернется, – сообщила она. Да, у этой женщины была непоколебимая надежда.
Бинк надеялся, что он забудет об этом ограничении. А, ладно, половина пожара все же лучше, чем ничего. Из него вырвался щит пламени. Все, чего касался этот щит, охватывалось неистовым пламенем, все яростно горело. Ветви, деревья, листья, целые зеленые деревья, туши павших чудовищ – пламя пожирало все. Такова была природа огня саламандры – он горел магически, невзирая на условия. Погасить его не могла никакая буря, в нем горела даже вода. Все, исключая камень, землю и саламандрову траву. Проклятое растение!
Бинк жалел и ее и себя: его заключение было намного интереснее, если бы компаньон был попривлекательней. Но практически он тоже предпочитал уединение. Иначе естественные отправления были бы неудобны. Итак, его мысли описали полный круг. Она определила проблему, прежде чем он начал о ней думать. У нее определенно был быстрый ум.
– Да, я знаю это. Все мои хотели, чтобы я осталась в замке Ругна с другими женщинами – с королевой Ирис, королевой Айрин, Хамелеон и женой людоеда, Танди, которая, насколько я знаю, просто чудная женщина. Но я еще не замужем, и потому у меня нет того чувства дома, которое, как я думаю, возникает у замужних женщин. Они начинают жить только ради своих мужей!
– Никак не могу поверить, что тут все так просто, – сказал кентавр Чет, – то ли жители Мандении чудовищно беспечны, то ли они просто не подозревают о том, что тут кто-то может оказать им сопротивление. Или же за всем этим скрывается какая-нибудь уловка. Где их остальные силы?
Этого можно было не опасаться, охрана ими не интересовалась. Они укрылись от дождя рядом с ямой. Даже если бы они были ближе, все равно становилось слишком темно, чтобы что-либо видеть.
Удивленный и польщенный этой похвалой, хотя вероятно и преувеличенной, Бинк не знал, что и ответить. Она была права в отношении бесполезности «пятна на стене», конечно. Он часто и сам думал так же. Конечно, это стандартное выражение пренебрежения, означающее, что данная персона обладает никчемной магией. Таким образом, это не было таким уж тонким наблюдением. И все же, оно определенно прибавило ему уверенности.
Хамфри взял с полки крохотную бутылочку, потряс ее и поставил на пол посередине пентаграммы – фигуры с пятью сторонами. Затем он сделал жест обеими руками и произнес заклинание, вернее, что-то на непонятном языке.
Оставалось еще многое, что Бинку хотелось бы объяснить, но Хамфри не дал ему такой возможности. И, конечно, он был наивен: когда у Злого Волшебника появится возможность подумать, он, возможно, вернется к прежнему образу мыслей. Он представлял серьезную угрозу Ксанфу. Хотя Бинк хорошо понимал, что дуэль выиграл Трент, и потому Бинк, как проигравший, не имел права вмешиваться в его дела. Таково было странное убеждение Бинка. Он надеялся, что Тренту удастся исчезнуть.
– Но как ты собираешься идти, ведь ночью в Ксанте совсем небезопасно? – возражала Аймбри – ей совсем не нравилось непонятное упрямство дневного коня, к тому же он был достаточно силен и вынослив, чтобы успеть запросто довезти Танди до другого невидимого моста. Он, не задумываясь, сделал это для Хамелеон и сделал бы это, если нужно было перевезти, скажем, саму Аймбри. Но, естественно, животные Мандении отличались от животных Ксанта не только отсутствием магии, но и отсутствием разных других необходимых качеств. В конце концов, было все-таки довольно глупо ругать манденийское животное за отсутствие в характере ксантских качеств!
Они двинулись дальше, следуя по протоптанному пути. Там, где отпечатки гиганта накладывались на следы Хамелеона, преобладал запах великана, настолько сильный, что страдал нюх Бинка. Он огибал отпечатки ног великана и находил более приятный для него запах Хамелеона.
– Я уже ухожу, – сказал Бинк. Он мог бы так поступить с самого начала, предоставив Честеру возможность прогнать его в южном направлении. Он должен был винить прежде всего себя за свару с кентавром.
Бинк попытался ухватиться за камень. Тот был и шершавым и скользким одновременно. Волна разбилась о камень над ним, наполнив ему рот соленой пеной. Стало совершенно темно, облака начисто закрыли луну.
– Нет, они ею не обладали. Земля Ксанф – волшебная. Это эффект окружающей среды. Но он лучше всего срабатывает на детях, которые более податливы, а лучше всего это действует на младенцев, зачатых и рожденных здесь. Взрослые, даже давние переселенцы, склонны подавлять у себя таланты, потому что «знают, что лучше». Но дети принимают их, как есть. Поэтому они не только имеют больше таланта, они используют его с большим энтузиазмом.
– Нет, меня теперь зовут Блита, я сменила имя. Знаешь, кобылка, я тебе завидую. Ах, если бы снова довелось выйти на дневной свет! Солнечный свет нисколько мне не вредит, а некоторые люди очень даже милы!
– Или, если хочешь, пойдем, я отведу тебя к себе домой, – предложил человек, – у меня полно зерна и сена, которые я запас для своего белого. Моя лошадь, знаешь ли, из манденийской породы – недостаток мозгов у него целиком компенсируется силой и быстротой. Но он очень стеснителен и кроток, и я боюсь, что в этой стране он рано или поздно нарвется на неприятности.
Перед ним в воде маячило что-то огромное и зловещее, подтягивая к себе камень, который старался отпилить Бинк. Блеснули зубы величиной с ярд, когда открылись гигантские челюсти.
– Я чувствую, тебя одолевают сомнения, – проговорил Бинк. – Ты очень разумная лошадка. Но пока что я все еще могу полагаться не только на себя и на свои силы. Я вытащил с собой из воды Книгу Заклинаний, которая осталась нам от Хамфри.
Аймбри осторожно пробиралась по усыпанной пеплом земле, стараясь выбрать оптимальный маршрут. Неожиданно дым изменил свое направление и окутал путешественников. Им пришлось поспешно прорываться на более безопасное место.
Они снова двинулись к кладбищу, от которого до замка Ругна было рукой подать. По мере того, как они двигались по кладбищу, зомби, эти ожившие покойники, выглядывали из-за своих надгробий. – Ничего не бойся, – прошептала Хамелеон кобылке, – я обо всем договорилась с Повелителем Зомби.
Затем он узнал это. Тень! Полуреальный дух, привидение или какой-то неуспокоившийся мертвец, обреченный таиться в тени и мраке, пока его неправедные дела не будут исправлены или зло не будет прощено. Так как тени не могут появляться днем или на свету, или в людных местах, они не представляют никакой угрозы обычным людям при обычных обстоятельствах. Большинство из них привязаны к месту своей кончины. Как когда-то Роланд советовал Бинку: «Если тень пристает к тебе, уйди от нее прочь». От тени легко было убежать. Только если неосторожный человек по глупости ляжет спать рядом с местом обитания тени, он окажется в опасности. Тени потребуется около часа, чтобы проникнуть в человеческое тело, и человек в любой момент может отодвинуться прочь и освободиться от тени. Как-то раз Роланд в припадке нехарактерного для него раздражения пригрозил парализовать назойливого пришельца и оставить того в ближайшем обиталище тени. Пришелец удалился весьма быстро.
– Вот это лошадь – всем лошадям лошадь! – сказал Гранди, любуясь дневным конем, – и хвост не куцый, и масть не тусклая, и плохих снов никому не приносит. Может быть, жители Мандении и не достойны обладать такими лошадьми, но зато, как я погляжу, коневоды они отменные!
– Тебе так кажется, – с чувством возразил Кромби. – В цивилизованных районах столько же враждебной магии, сколько и здесь. Грабители, должно быть, магическим способом перенесли меня сюда, рассчитывая, что я никогда не смогу выбраться отсюда живым, и мое тело никогда не найдут. Моя тень не смогла бы отомстить за меня в глубоких джунглях.
– Привет, – прозвучало над ним хрипло. Это была гарпия вроде той, что Бинк встретил на обратном пути от Волшебника в Северную Деревню. Она была точно так же уродлива, вонюча и мерзка, а сейчас еще и опасна. Она медленно планировала вниз, выставив когти и нетерпеливо шевелила ими. Ту, другую гарпию он встретил, когда не был в таком беспомощном состоянии, и та благоразумно держалась от него подальше, хотя и могла бы приблизиться, если бы он выпил воды из источника Любви. Брр! Эта же гарпия видела, что он беспомощен.
Нет, нет! Она, должно быть, куда-то ушла. Может быть, вдоль моря, ловя рыбу, и оказалась вне пределов слышимости. Она здорово помогла ему в течении двух последних дней и была неколебимо лояльна в отношении благополучия Ксанфа. Без нее он никогда бы не вырвался из лап Злого Волшебника. По личным качествам и уму она превосходила всех девушек, что он встречал в Ксанфе. Плохо, что она не была...
– Да, – вновь согласился Бинк. Он вспомнил сына Дональда-тени, который мог создавать пыльные смерчи, эти недолговечные круговороты из пыли. Мальчик имел обычный талант. Король имел выдающийся – и все они отличались степенью, а не типом.
Бинк стал спускаться по склону гребня, проверяя на ходу все деревья. Это оказалось более опасно, чем он думал. Приближение ножа к их нежной коре вызывало самую яростную реакцию. Одно дерево уронило на него тяжелый плод, чуть не попав в голову, другое испустило сонный газ, который почти прервал его путешествие. Но теперь не было никакого отталкивающего заклинания.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site121.html on line 375

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site121.html on line 375

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site121.html on line 381