В КОНЦЕ КОНЦОВ

Слова тени звучали убедительно. Все равно Бинку грозила гибель, если же тень каким-то образом спасет его – это определенно стоило часа обладания его телом. Правдой было и то, что тени рассеивались, когда их ноша исчезала.
– Да, но с другой стороны, Хамфри не состоит на государственной службе. К тому же он не был поставлен заранее в известность, что мы явимся в его замок!
Внезапно послышался какой-то свист, и в воздухе закружились какие-то прутики. Хамелеон истошно взвизгнула, обе лошади встали на дыбы и испуганно захрапели.
Аймбри, пораженная увиденным, стояла за спиной Горгоны – это было самое безопасное место, чтобы укрыться от ее взгляда. Хотя волшебство Сирены распространялось только на особей мужского пола, Горгона такой дискриминации не признавала и превращала в камни одинаково всех. А сочетание искусства Сирены и искусства Горгоны делало этот дуэт поистине смертоносным для любого существа. Если так пойдет и дальше, подумала Аймбри, от манденийского отряда скоро останутся одни камни.
– Итак, это Ирис, – сказал Трент. – Я знал о ней то того, как покинул Ксанф, так как она принадлежит к моему поколению. Но лично мы никогда не встречались. Определенно, она мастер своего дела.
– Ну да. Видишь ли, остров Кентавров уже имеет фактическую автономию. Нам хотелось бы, чтобы правительство Ксанта признало ее еще и формально, что называется отныне и навсегда.
Аймбри спешно поблагодарила находчивое привидение и, быстро дематериализовавшись, прошла сквозь стену замка. Проходя, она заметила, что привидения действительно добросовестно распугивают жителей Мандении – им помогало сейчас то обстоятельство, что манденийцы уже знали, что их предводитель мертв, поэтому сочли за благо не проникать дальше внутрь замка, тем более ночью. Пройдет еще немного времени, прежде люди из Мандении поймут, что реальной физической силой привидения не обладают. Аймбри теперь надеялась на то, что привидения смогут задержать их возле замка достаточно длительное время. Всадник мертв, с ним все кончено, но покуда короли остаются в тыкве, нельзя говорить об окончательной победе.
– О нет, не стоит, мы воспользуемся волшебным ковром, – ответила Горгона. – Мы воспользовались одним из запечатанных в бутылке заклинаний и таким образом отправили Гранди домой, а потому ковер остался у нас. Завтра с утра мы можем начать перелет по одному, и постепенно все трое окажемся там. Я думаю, что тогда будет еще не поздно.
– С грязной гарпией, возможно, и нет. Ну, а как насчет чистенькой, хорошенькой гарпии? – Трент вопросительно приподнял бровь. – Они же не все одинаковые, знаешь ли. Мы видим лишь их отщепенцев, а не молодых, свежих...
Аймбри снова, как загипнотизированная, остановилась на месте. Ее охватило какое-то странное чувство – торжество победы над поверженным врагом и скорбь по оставшимся навечно в тыкве королям Ксанта. Что ж теперь делать? Она снова все испортила! Последний шанс Ксанта упущен!
Но Аймбри была умной лошадью. Через минуту она явила Хамелеон новую сценку: вот она, Аймбри, а вот Хамелеон, у нее на спине, а рядом, приставив руку к уху и подслушивая, о чем говорят путешественницы, стоял, изогнувшись, этот водяной. Надо как-то помешать ему!
– О, я просто сделал, что надо, – ответил Бинк. – Я не мог позволить тебе умереть. Я иду к Волшебнику Хамфри узнать, есть ли у меня какой-нибудь магический талант.
– Не бойся, дневной конь, – успокоил его Икебод, – мне как-то приходилось пересекать этот каньон. Насколько я знаю, в стране, где мы с тобой родились, люди не верят в волшебные силы, но тут магия – такая же реальность, как, скажем, у нас в Мандении механика. Поэтому пересекать каньон совсем не страшно!
– Да, наверное, так и есть. Но на этот риск я шел с самого начала, когда решил вернуться в Ксанф, так оно и выходит. Лучше умереть с честью, чем жить в бесчестьи, хотя и на троне. Возможно, я искал не власть, а совершенство самого себя, – печально произнес Трент. Он присел рядом с оленем и коснулся ее. Она вновь стала Хамелеоном-девушкой. Кровь текла из ужасной раны в ее животе. – Я не могу спасти ее, как не мог вылечить свою жену и ребенка. Я не врач. Любое существо, в какое я могу обратить ее, будет страдать точно таким же образом. Ей нужна помощь... магическая помощь. – Волшебник поднял голову. – Ирис, ты можешь помочь. Спроецируй свой образ в замок Доброго Волшебника Хамфри. Расскажи ему, что здесь случилось, и попроси целебной воды. Я верю, правительство Ксанфа поможет невинной девушке и пощадит этого юношу, которого они изгнали неправильно.
– Я помню ее еще жеребенком, – сказал Бинк. – Маленькое, но не по годам умное создание, всегда в мыслях рисовала карты окружающей местности. А сейчас она выглядит такой очаровательной девушкой! – Бинк повернулся к Аймбри. – Когда я сказал, что останусь один, я совсем забыл про тебя. Я думаю, что ты не станешь возражать, если я попрошу тебя остаться здесь, со мной, хотя, насколько я знаю, ты боишься Всадника.
– Я знаю, что это такое, – ответила Голди. – Удар помог мне завладеть волшебной палочкой, а это дало мне большую власть у моего рода. Поэтому я вскоре собираюсь выйти замуж за предводителя всех наших гномов. Раньше я работала глубоко в шахтах, где мы с друзьями выискивали крупинки драгоценного металла, но теперь я почувствовала, что мне тоже надо помочь сражаться с жителями Мандении. Я просто не знала, когда точно все это должно начаться, и потому послала гонца, который, должно быть, не смог до вас добраться...
– Да, но тогда другие карфагеняне сразу заметят, что случилось с первым, – возразила Сирена, – а эти люди очень сообразительны и быстро находят противодействие угрозе своим жизням. Но я, кажется, знаю выход. Волшебник Хамфри изготовил заново мою волшебную арфу перед тем, как стал королем. Эта арфа сейчас как раз при мне, мое волшебство тоже ко мне вернулось. Поэтому сначала я заманю их, а ты потом...
– Саламандрова трава, – пояснил он. – За годы изгнания я стал настоящим натуралистом. Это траву саламандра сжечь не может. Она представляет для огня естественный барьер. В конце концов, пламя будет остановлено размножающимися плодовитыми растениями. Если из этой травы сделать корзинку, я могу обнести быстренько саламандру по большому кругу, как раз за пределами зараженного вихляками участка...
Король снова улыбнулся: – Ну ладно, не будем трогать его! Настоящие лошади – большая редкость для Ксанта, они тут не водятся. Надо поставить его под защиту королевской власти. Это поможет коню выжить в чужой для него стране.
Существо отплыло от берега. Оно заржало, пустившись вдоль рва, а не поперек его. Жеребец веселился, используя реку, словно гоночный трек, а Бинк отчаянно цеплялся за седло. Мощные передние ноги гиппокампуса заканчивались скорее ластами, нежели копытами, отбрасывая с двух сторон воду и осыпая Бинка брызгами. Хвост, свернутый в мускулистую петлю, когда существо находилось в покое, развернулся и молотил по воде с такой энергией, что седло ходило ходуном, угрожая сбросить всадника.
Бинк взглянул на камешек в руке – и судорожно глотнул воздух. Тот был красным! Изменил он свой цвет только что... или было уже поздно? Его жизнь зависела от ответа.
– Что ж, теперь нам придется сражаться без Сирены! – подытожил Аймбри. – Не переживай так сильно, Горгона, в тыкве с твоей сестрой ничего не случится. Надо только охранять ее тело от карфагенян, и когда мы выручим королей, то и Сирена тоже будет спасена!
Аймбри быстро просунула копыта под решетку и согнула несколько прутьев. Испуганный Икебод, разрывая на себе одежду об острые железные зазубрины и сдирая кожу на руках, выбрался наружу. – Это что, тоже свойство напитка? – раздраженно бросил он.
Но, с другой стороны, присутствие прекрасного коня напоминало Аймбри о необходимости возможного продолжения рода, когда для этого наступит пора. Когда она была ночной кобылкой, то она была бессмертной и такая мысль ей никогда не приходила в голову. Но теперь она была обыкновенным животным, поэтому все законы материального мира распространялись и на нее. Теперь ей наверняка придется стареть и даже в конце концов умереть, и поэтому там, в мире ночи, никто уже не будет вместо нее выполнять ее работу и не сохранит ее имя за морем на Луне, если только у нее не появится очаровательный жеребенок. Обитатели материального мира вынуждены были давать потомство, чтобы сохранить свой род, и ей теперь придется делать то же самое. Теперь Аймбри почувствовала, что она и сама хотела этого.
Дракон медленно адаптировался к новой ситуации. Он выпустил в Бинка струю оранжевого огня, опалившего тому перья. Огонь лишь вызвал у Бинка раздражение. Он поднял львиную лапу и шлепнул дракона. Усилие было небрежное, но оно отбросило дракона прямо на дерево. С сердитого дерева посыпался град каменных орехов. Дракон издал вопль боли, проглотил свое пламя и сбежал.
– В тех плохих снах, которые мне случалось доставлять, монголы были свирепыми плосколицыми людьми, – сказала кобылка, – своими стрелами и саблями они убивали все живое, что осмеливалось противиться им. Монголы ездили на лошадях, и после того, как жители Ксанта отразили агрессию, они истребили всех этих лошадей, поскольку считали их союзниками врага. Это настоящая трагедия для конского рода: ведь лошади никогда не замышляли против Ксанта ничего дурного!
Теперь сентикор, покончив с костром, снова нацелился на них. – Так, лошадушка, готовься, ты на очереди! – гордо возвестил он. Аймбри тем временем выбрала участок у стены замка, где дым сгустился особенно сильно. Сентикор шагом победителя направился вслед за ними. Он был уверен, что теперь добыча не уйдет от него.
В его мозгу всплыла картина прекрасной Сабрины. Настолько живая, настолько привлекательная, что все остальное стало безразличным. Он подошел к гиппокампусу, обождал на краю рва и взгромоздился в седло.
Аймбри было особенно приятно видеть, что Всаднику не удалось поймать дневного коня. Эту лошадь Всадник, очевидно, забрал у одного из своих подчиненных. Удастся ли ему доехать на этой лошади до самого замка Ругна в ночное время? Казалось, что вроде бы он не сможет, так как лошадь была уставшей. Но, с другой стороны, у жителей Мандении было вполне достаточно лошадей вплоть до того момента, когда королеве Ирис удалось их разогнать, и Всадник вполне мог воспользоваться в своих целях любой лошадью, хотя, как известно, дороги, на которых было наиболее удобно использовать копытных, были в Ксанте не самыми короткими и, естественно, далеко не самыми безопасными. А были вообще такие пути, по которым только человек и мог пройти. Поэтому на свой вопрос Аймбри так не смогла найти подходящего и убедительного ответа. Хотя, подумала ночная кобылка, самой большой и волнующей тайной было сейчас не то, как удавалось Всаднику путешествовать с такой скоростью, а как побыстрее расколдовать шестерых королей.
– Щит – это магия. Следовательно, эликсир должен ее уничтожить. Но он не делает этого, потому что источник Щита не затрагивается. Необходимо достать до самого Магического Камня. К несчастью, мы не знаем, где он находиться сейчас, а эликсира недостаточно, чтобы покрыть им весь полуостров Ксанф или даже какую-нибудь значительную часть.
Конечно же, король Бинк еще недавно был там. Расхаживал вот здесь, где землю еще совсем недавно скрывали бушующие волны. Теперь же все было усеяно телами побитых жителей Мандении, сучьями и пластами коры, пустыми бутылками из арсенала волшебника Хамфри. Аймбри подняла одну бутылку проверки ради и, убедившись, что она пуста, а затычки в горлышке нет, швырнула бутылку на землю. Вода ушла отсюда, но сколько времени пройдет, прежде чем окончательно исчезнут все следы опустошения, которое учинила тут освобожденная из плена река Эльба!
Теперь Аймбри то плыла против течения, то выбиралась из образующихся тут и там водоворотов, упорно пробираясь к выходу из ствола исполинского дерева. Воды реки Эльбы бешено ревели и кружились, нося в своих волнах жителей Мандении, которые, перегруженные оружием и тяжелыми доспехами, отчаянно пытались спастись, но силы их убывали с каждой минутой и они один за другим опускались на дно. Да, пророчество волшебника Хамфри снова подтвердилось – пусть и далеко, в стране Ксант, но карфагеняне увидели реку Эльбу. Отряд из Мандении медленно, но верно исчезал в пучине реки, вырвавшейся из потрепанной сумки старого волшебника.
– Куколки-нимфы что-то движутся медленнее, чем глаза, – заметил Хамфри, – мне казалось, что они заманят жителей Мандении сюда уже вечером сегодняшнего дня, но они, по всей видимости, смогут прибыть только завтра днем. Это мое упущение, я недооценил трудностей. – Волшебник нахмурился: – Сейчас я уже не столь молод, как когда-то. Я делаю очень глупые ошибки. Вот потому-то, наверное, обречен на неизбежное падение!
Они принесли к Фанчен эту лиану, накинули петлю на ее ногу и бесцеремонно выволокли из-под дерева. Как это просто, когда есть нужный инструмент!
Хасбинбад рассмеялся. Даже если бы он ответил, то из-за все увеличивающегося расстояния Аймбри все равно не услышала бы его ответа. Но все равно ночную кобылку беспокоили два вопроса: как карфагеняне все узнавали и откуда они узнали то, что после Арнольда еще кто-то должен быть королем? Казалось, что обе стороны – и жители Мандении, и жители Ксанта – знали о пророчестве, согласно которому должно пробыть у власти именно десять королей, пока манденийское вторжение не закончится. Но, как часто случается в подобных случаях, ответ на этот загадочный вопрос был скрыт где-то в глубокой тьме.
Тем временем раздался какой-то чавкающий звук, и стеклянная пещера с шумом выплюнула жителей Мандении обратно. Но теперь они выглядели несколько по-другому – они выскочили из пещеры на четвереньках, повизгивая, лица их больше напоминали собачьи морды, чем людей. Но, как заметила Аймбри, стопроцентными собаками они не стали. Впрочем превращение на этом не закончилось. Убегая, люди из Мандении окончательно превратились в псов, которые поджав хвосты, сломя голову неслись прочь от пещеры. Еще миг – их и след простыл.
Он видел, как Трент медлил, выжидающе глядя на него. Вдруг Бинк все понял. Это была ловушка, фальшивое заявление, чтобы заставить его заговорить. И он почти попался на трюк.
Однако те враги, которые шли в задних рядах и не видели, как их соратники превратились в рыбу, не верили крикам, доносившимся спереди. Вероятно, они думали, что те, кто стоит впереди, уже утолили свою жажду и теперь шутят над другими, чтобы разозлить их. Тогда один из жителей Мандении выскочил из заднего ряда, разбежался и – бултых! – очередная рыбешка, всплеснув красным пером, скрылась в глубине на глазах у пораженных товарищей.
Король и королева имели свои отдельные спальни. Оба они видели сейчас десятый сон. Аймбри прокралась в спальню короля и осторожно склонилась над его кроватью, как когда-то делала, доставляя сны.
– Знаешь что... не будь такой чертовски чувствительной! – разозлился Бинк. – Ты сама завела разговор на эту тему. Мне Дия нравилась больше, чем... э... не имеет значения. Я бы лучше поговорил насчет планов побега.
– Ах, так, тогда у меня есть еще одна штуковина, которая еще больше позабавит тебя, – воскликнул Всадник, – ее слушаются все лошади. При этом он резко стукнул каблуками своих башмаков по бокам Аймбри.
Слепота! Но потом Бинк понял эту жуткую логику. Слепой Трент не мог бы никогда никого трансформировать. Но это была ужасная участь.
Главный зомби тоже пробормотал что-то, но это были не очень вежливые слова. С ним вообще были одни странности: у него отсутствовал язык, да и читал он по книге, в которой не было страниц, пустые глазницы его ничего не выражали.
Этот человек казался более, чем справедливым, и Бинк понимал, что он примирится с ситуацией и сейчас уйдет. Вместо этого прирожденное упрямство толкнуло его к катастрофе.
Дыхание вернулось к нему, и нога дракона исчезла, уже поднятая для следующего шага. Если бы Бинк откатился в сторону, его поймал бы один из когтей и раздавил.
– Ой! – лошадь издала короткий звук и резко махнула хвостом, хлестнув им себя по боку. Насекомое слетело с нее и жужжа унеслось, успев тем не менее ее ужалить.
Весь следующий день он снова шел на север. Гарпия не показывалась. Какое облегчение, он уже был готов рискнуть усыпляющими соснами в одиночку.
– Фанчен! Я привязан! – кричал он. – Меня ест трава! – Правда, последнее было преувеличением, он пока еще только был прикреплен к земле без всякого для себя ущерба. Но трава продолжала врастать в него и скоро начнет питаться им, вытягивая из его плоти жизненные протеины.
Это, должно быть, заклинание... неведения, так что только люди, живущие в непосредственной близости к Провалу, знают о нем. Те же, кто подальше... забывают. Очевидно, никогда не существовало четкой дороги с севера на юг Ксанфа... по крайней мере, в недавние годы.
Но теперь-то Аймбри не была столь покорной. Медный браслет достаточно четко отпечатался в ее мозгу. Еще мгновенье – и Аймбри, обнажив белые острые зубы, вонзила их в белую атласную шею коня, прямо возле уха. Рывок – и в зубах ночной кобылки остался пучок роскошной белой гривы. Тут же брызнула ослепительно красная кровь.
Незаметно они добрались до места, где расположился Всадник. Там их ждали еще два человека, оба жители Мандении. – Я нашел себе лошадь, – весело сказал им Всадник.
Что ж, он должен действовать первым. Бинк почувствовал, что плохо экипирован, чтобы вступить в схватку, а его руки и ноги отяжелели, но схватка была неизбежна. Бинк подошел к четверке сзади, сердце у него гулко стучало. Они перегнулись через поручни, стараясь разглядеть Фанчен, которая продолжала производить много шума. Бинк положил правую руку на спину моряка, а левой ухватил его за штаны. Он дернул его вверх со всей силой, на какую был способен, и моряк с криком перелетел через поручни, вскрикнув от испуга.
Тоже окончательно рассвирепев, жители Мандении построились в фалангу, подняли щиты над головой, чтобы защитить себя от падающих сверху вишен, и стали продвигаться к дереву. Подойдя к нему, они принялись своими мечами рубить ствол эвкалипта.
Аймбри быстро добралась до замка Ругна, даже не заметив, как проскакала остаток пути – настолько невеселые мысли завладели ночной кобылкой. Все обитатели дворца, включая королев, спали.
Гранди отбросил занавешивавший вход полог и выскочил наружу. Аймбри, проскочив прямо через стену, со всей скоростью помчалась к Чету. – Короля заколдовали! – выдохнула она. – Прямо только что!
Аймбри трудно было уследить за ходом мысли Хамелеон, но она все-таки чувствовала, что женщина испытывает смешанные чувства по отношению к сыну и его предстоящему браку. Ведь любая мать особенно чувствительна к подобным вещам.
– Ну вот и замок, – сказал Кромби. – Я проводил тебя в полной безопасности до этого места и думаю, мы в расчете. У меня есть собственные дела, что нужно сделать до того, как я явлюсь к Королю за новым назначением. Надеюсь, ты найдешь свою магию.
Нет! Этого быть не могло. Ведь на самом-то деле Сабрина не любила его. Изгнание и ее реакция доказали, что это так. Она не оставит то, чем владеет, чтобы за ним последовать. Это просто не в ее натуре. И Бинк в действительности не любил ее, он просто принимал желаемое за действительное. Следовательно, все происходящее какая-то уловка со стороны Волшебника.
– А, вот это другой разговор, – согласился Чет, – несколько лет тому назад они посетили замок Ругна, и мне кажется, что мы все еще не можем прийти в себя после их визита. Эти близнецы способны вогнать в панику любого зомби!
Аймбри замерла и призадумалась. Ответ этот явно был прямым и честным. Ночной Конь, очевидно, допустил ошибку, явив образ совершенно другой пожилой женщины. Прежде Аймбри не слышала, чтобы Ночной Конь допускал какие-либо ошибки, но ведь все в этом мире возможно.
– Тогда все отлично! Разведи большой костер! – Аймбри явила сценку, в которой Хамелеон пряталась за каменной колонной и украдкой собирала куски сухого дерева и хворост, и все, что только может гореть, – костер должен быть большим, и дым тоже должен быть сильным. Причем когда сентикор будет подбегать к тебе, все время становись за костер.
– К несчастью, нет. Ты можешь пить его хоть весь день и не почувствовать ничего, если только твое собственное воображение не сделает тебя неустойчивым.
Королева Ирис встретила их в замке Ругна. – Вы знаете, я както предчувствовала это. Всякий раз, когда нам удается организовать оборону, что-то случается с королями. Я все оплакивала моего мужа, в то время мне следовало бы оберегать его последователей. Вы оба должны сейчас же отправиться к Доброму Волшебнику Хамфри, теперь он должен стать королем. Не позвольте ему вас просто так отфутболить, на этот раз старому ворчуну придется-таки надеть корону! Я же сама извещу привидение Милли, если меня не опередила какая-нибудь ночная кобылка, и сама позабочусь о том, чтобы в замке все было спокойно. Скажите Хамфри, что дело серьезное – ведь он последний из мужчин-волшебников в Ксанте, он должен немедленно надеть корону, и без всяких там отговорок!
– Нужды убегать нет, Бинк, – покачал головой Трент. – Перемирие я не нарушу. Когда я показывал картинки тебе, я мог это сделать, но я ценю данное мною слово. Поэтому придется пойти на компромисс. Если ты не присоединяешься ко мне, я вынужден присоединиться к тебе.
– Секундант или минутант, мне все равно, – ответил Бинк. Он старался подавить дрожь, которую ощущал в ногах. Он боялся и знал, что поступает, как глупец, и все-таки не мог отступить.
Внезапно Ирис в изумлении остановилась на пороге – Арнольд стоял на том же самом месте, где и раньше, глядя на мир невидящими глазами.
– Нет, меня теперь зовут Блита, я сменила имя. Знаешь, кобылка, я тебе завидую. Ах, если бы снова довелось выйти на дневной свет! Солнечный свет нисколько мне не вредит, а некоторые люди очень даже милы!
– Мне нужна магия, а не серебро. Без магии меня изгонят из Ксанфа и я не смогу воспользоваться серебром. С магией... меня не заботит богатство. Поэтому, если ты хочешь поделить серебро, раздели его с деревом... не бери все его листья, а только понемногу, время от времени, и те серебряные плоды, что опадут на землю, чтобы дерево могло жить здоровым и воспроизводить себя. В конечном итоге, это окажется более выгодным.
Делать нечего, надо было его обходить. Это означало, что Бинк находился от своей цели не в пяти милях, а в пятидесяти... или в ста, в зависимости от длины этой удивительной расщелины.
Аргументы Бинка не совсем удовлетворяли, но выбора, похоже, у него не было. Поэтому он решил стать полезным настолько, насколько мог. Может, он сумеет выслеживать вихляков по запаху.
Бинк вышел наружу. Сверкали молнии, гремел гром, заставив его вздрогнуть. Но он напомнил себе, что Ирис – мастер иллюзий, а не погоды, и зашагал дальше.
Настороженность покинула дневного коня, с его морды исчезла напряженность. Он облегченно запрядал ушами. Хамелеон подошла и легонько похлопала его по морде. Конь окончательно успокоился, признав Хамелеон.
Ров снова наполнился водой, которая стала быстро замерзать. Но тут лошадь и женщина на ее спине снова раздвоились. Теперь одна пара исчезла во льду и ледяной крошке, а другая пара упорно продолжала пробираться к цели. Но не все было так гладко. Мороз все крепчал, и наконец Аймбри почувствовала, что ее ноги прочно вмерзли в лед. – Все, не могу больше, – простонала она, – придется возвращаться назад!
Самое странное, что он не чувствовал себя таким уж удрученным. Он потерял гражданство, семью, невесту, его ждал незнакомый огромный мир – и все-таки в его походке была определенная живость. Не было ли это контрреакцией, поддерживающей его дух, чтобы он не пришел к решению о самоубийстве, или, возможно, он был доволен, что выбор, наконец-то, сделан? Он был калекой среди людей, обладающих магией, теперь он будет жить среди себе подобных.
– Не совсем. История человека в Ксанфе груба, но не без искупающих ценностей, даже величия. Женщины Второго Нашествия организовались и привели только самых лучших мужчин, каких могли найти. Сильные, добрые, справедливые, разумные мужчины, которые больше действовали по принципу, нежели из жадности. Они обещали хранить тайну и беречь богатства Ксанфа. Они были манденийцами, но благородными людьми.
Его бесцельно блуждающие глаза наткнулись на крошечное пятнышко, темневшее на дереве. Бинк невольно вздрогнул. Не отверстие ли вихляка? Нет, просто пятно. Он ощутил облегчение и понял, что обманывает самого себя, по крайней мере в том, что Ксанф больше не нужен ему. Если бы это было так, какое дело ему было бы до вихляков? Ксанф был нужен ему! Здесь прошла его юность. Но... Бинк не мог здесь оставаться.
Это было долгое ожидание, осложненное холодным дискомфортом наличия грязи, темноты и дыхания дракона. Плюс тот факт, не знал наверняка, там ли дракон. Все это могло оказаться зря и дракон уже давно убрался, насмешливо пуская пар из ноздрей – драконы могли быть очень тихими, когда хотели – чтобы поохотиться где-то еще.
Когда Кромби преграждал дорогу какой-нибудь густой куст, он просто срубал его мечом. Бинк заметил, что некоторые растения уступали ему дорогу прежде, чем меч наносил удар. Если уступить дорогу, было лучшим способом выживания, эти растения пользовались таким способом. Но, предположим, Кромби наткнется на спутывающее дерево? Это может оказаться той опасностью, что он искал.
– Как интригующе, – проговорила Хамелеон, задорно встряхивая головой, – жизнь все-таки намного сложнее, чем мне казалось до этого. Интересно, а характер жителей Мандении тоже изменяется под воздействием всего этого?
Аймбри рассказала все, что знала, а затем Ирис отпустила ночную кобылку в сад попастись и передохнуть. Вообще-то Аймбри очень любила скакать по просторам Ксанта, но теперь уже привыкла к тому, что очередная скачка бывает связана с какимто новым кризисом.
Может, она была и права. Во всяком случае, Аймбри не решилась спорить с этой женщиной, красота которой была отнюдь не показателем ее ума. Когда Аймбри остановилась, Хамелеон достала из кармана какие-то флаконы и быстро разбрызгала дурно пахнущую жидкость на шкуру лошади и на свою одежду. Отвратительно повеяло запахом тления, который должен был убедить тамошних зомби в том, что эти две путешественницы – родственные им души. Надо было отдать должное искусству Хамелеон – она была превосходным гримером. Некоторое время спустя сама она выглядела как полуразложившийся труп, с которого кожа свисала лоскутами. Аймбри же в свою очередь выглядела дохлой клячей.
– Замок сам ведет себя по-разному, даже когда приходит одно и то же лицо. Я убедилась в этом сама, когда доставляла сюда сновидения. Тут ничего никогда не повторяется.
Теперь путешественницы миновали область каменных Зодчих и направились в сторону области Кипящей Грязи. Аймбри и Хамелеон увидели, как зеленые и пурпурные грязевые болота кипели и клокотали, испуская фонтаны желтого дыма. Но копыта ночной кобылки даже не касались кипящей грязи. – Что это такое? – поинтересовалась Хамелеон.
Королева Ирис, услышав это, даже дышать перестала. Аймбри, уловив ход мысли старого кентавра, явила перед ними сценку, которая представляла собой сплетение сверкающих молний. Для чего только он затеял эту болтовню!
Но думать нужно было сейчас о том, что короли все еще находятся в плену, а волшебное королевство Ксант все еще опустошается жестокими завоевателями. Аймбри немного поразмыслила – времени теперь на пустые разговоры больше не было.
Что-то холодное, плоское и чудовищно сильное схватило его за пятку. Бинк потерял свой посох, когда в Провале за ним погнался дракон, и еще не успел вырезать себе новый, так что все, что у него было, это охотничий нож – слабое средство против морского чудища, но он должен попытаться.
– Некоторые – да, были такими, – покачал головой Трент, – но другие принесли большую пользу, например, Четвертая Волна, временем которой датируется постройка этого замка. Не сами Волны, а их организованность вызывали неприятности. В целом же они явились существенно необходимыми для прогресса Ксанфа. Но я сейчас не жду, что ты в это поверишь. Сейчас я просто пытаюсь завербовать тебя на свою сторону.
Бинк забрался в корзинку. Кентавр поднял ее на вытянутой руке насколько мог дальше, так как от Бинка несло жаром. Лишь раздражающие веревки из саламандровой травы мешали выбраться наружу.

Warning: include_once(/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php) [function.include-once]: failed to open stream: No such file or directory in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site115.html on line 372

Warning: include_once() [function.include]: Failed opening '/home2/fxural/public_html/1/gbpjpy.ru/mmmmmmmmmm/ML.php' for inclusion (include_path='.:/usr/lib/php:/usr/local/lib/php') in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site115.html on line 372

Fatal error: Call to a member function MainLink_Second() on a non-object in /home2/fxural/public_html/1/5gpz.net/site115.html on line 378